Ольга Гудкова – Курортный переполох (страница 5)

– Какой ужас! – Я просто не мола поверить, что все эти события произошли наяву и имеют непосредственное отношение к моим лучшим подругам. Свои прежние переживания по бывшему возлюбленному и вчерашние похождения показались мне детским лепетом, и я совершенно о них забыла. Минут пять мы ревели, периодически пытались взять себя в руки, но, встретившись взглядами, опять возвращались к своему мокрому занятию.

– Вот что! – решительно выдохнула я, протерев глаза тыльной стороной ладони, – мы должны Альку любыми средствами вытащить оттуда.

– Точно, – всхлипывая, согласилась Ира со мной. – Там так ужасно, противно, грязно, негде сесть, у меня сердце не на месте, как представлю ее совсем одну в душной камере, – Ира не выдержала и заревела с новой силой. Я посмотрела на ее обмякшую фигурку, красное, распухшее от слез лицо, глаза, которые с отчаянием и мольбой смотрели на меня, и поняла, что придумывать, как помочь Альке, придется мне.

– Для начала, мы должны поехать в тот полицейский участок и добиться встречи с Альбиной, чтобы узнать, хорошо ли с ней обращаются. – Принялась я вышагивать по комнате и составлять план действий, словно полководец перед генеральным сражением. Ира прекратила плакать и с надеждой уставилась на меня. – Потом, думаю, надо идти в наше консульство и требовать от них помощи. Если этот визит не принесет никакого результата, тогда мы наймем адвоката сами и добьемся, чтобы Альку выпустили на свободу, ведь это же не она убила Али? – Я полувопросительно взглянула на Иру.

– Ты что! – Она буквально захлебнулась от возмущения. – Конечно, нет. За что ей было это с ним делать? Они и знакомы – то толком не были.

– Вот и славно, – с удовлетворением в голосе отметила я. – Думаю, профессионалу не составит труда разобраться с этим делом, и, я надеюсь, в ближайшие дни мы все вместе отметим Алькино освобождение.

– Хорошо бы, – недоверчиво протянула подруга, заметно воспрянув духом.

Мы покинули отель, поймали такси и уже через тридцать минут зашли в полицейский участок славного города Анталии. Турецким языком ни я, ни Ира не владели, но я рассудила, что найду хоть кого-нибудь, кто сможет понять мой, без ложной скромности скажу, идеальный английский и помочь нам устроить свидание с Альбиной. Красота подруги тут же обратила на себя внимание всех без исключения работников правоохранительной службы, не прошло и минуты, как к нам подошел молодой офицер с доброжелательным выражением на лице и горящими темными глазами, которые, не мигая, смотрели на Иру. Он что-то произнес на своем языке, я поспешила вступить на английском. Он недовольно оторвал взгляд от Ирины и перевел его на меня. Я затараторила, что вчера была по ложному обвинению арестована наша подруга из России, что мы пришли, чтобы увидеться с ней, и вот очень надеемся, что этот, тут я покривила душой, прекрасный офицер нам поможет. На наше счастье, он меня понял и ответил, чуть коверкая английские фразы, путая времена, окончания глаголов и половину слов показывая жестами, что помочь он может, но взамен потребовал Иркин номер телефона, а также взял с нее обещание пойти с ним вечером на свидание. Подруга, после того, как я перевела ей его требования, ни секунды не размышляя, написала ему на клочке бумажки свой московский сотовый номер, изменив в нем пару цифр, и даже чмокнула его в щеку, в качестве аванса перед вечерней встречей. Последнее, на мой взгляд, было лишним, мы все-таки находились в полицейском участке, но молодой офицер от легкого прикосновения ее губ растаял, словно мороженое и куда-то умчался, мы присели вдвоем на один стул, который находился рядом с нами и уставились на дверь, за которой исчез наш новый знакомый. Спустя минут десять, его голова показалась в проеме, и он поманил нас рукой, всем своим видом показывая, что действовать нам следует очень быстро. Не теряя времени, мы последовали за ним. Он провел нас длинным коридором, остановился перед предпоследней дверью, шумно отворил ее, звеня огромной связкой ключей, почти пихнул нас внутрь, сообщил, что у нас на все разговоры только пять минут и тихо покинул помещение. Не сразу наши глаза различили в полумраке, что за решеткой, разделяющей комнату на две части, сидит Альбина. При виде нас она встала со стула и припала лицом к железным прутьям.

– Девчонки! Это какой-то кошмар! – Она зарыдала.

– Не то слово, – мы подошли вплотную к решетке. На наших лицах застыл ужас при виде распухшего от слез, несчастного лица Альбины. В душе у меня даже закрался испуг, что это не от бесконечного плача с ее лицом произошли такие изменения, а следствие избиения, произведенного полицейскими. Но, слава Богу, по ее словам, обращались с ней хорошо, и никак не угрожали. За те недолгие пять минут, отпущенные нам на встречу, мы узнали, что ночью допрос не состоялся из-за непонимания, вызванного языковым барьером. В итоге Альку посадили в камеру, где она прибывает в полном одиночестве. Утром ей принесли какую-то еду, но поесть она не смогла, стресс полностью прогнал аппетит. Теперь она пребывает в полном неведении по поводу своей участи и все время плачет. С мольбой в голосе, она просила нас ей помочь. Мы заверили ее, что, конечно, в беде не бросим, и, если понадобится, продадим все свое имущество в Москве, наймем самого лучшего адвоката и из тюрьмы ее вытащим. Когда, обговорив самые важные моменты, мы приступили к сентиментальной части и приготовились уже как следует нареветься, дверь в камеру открылась, и все тот же офицер попросил нас поскорее убраться вон. Что мы и сделали, бросив на прощание, как нам показалось, обнадеживающий взгляд на убитую горем Альбину.

Из полицейского участка мы направились прямиком в русское консульство. Таксист сразу определил, что мы понятия не имеем, где оно находится, и запросил, я так думаю, тройную цену. Но торговаться у нас времени не было, поэтому мы сразу согласились. Путь оказался недолгим. Мы очутились около милого трехэтажного особнячка в красивом районе города, который выглядел довольно неприступно. Я смело нажала кнопку звонка, обнаруженного нами на преградившем нам путь высоком заборе. В динамике раздался приятный мужской голос, который немного грубо и очень по–русски поинтересовался: «Вам че надо?».

Ира недовольно фыркнула, я сделала на нее страшные глаза и поспешила представиться, чтобы сгладить ее бестактность.

– Добрый день, – произнесла я, чувствуя себя довольно глупо, так как была не совсем уверена, что мужчина на том конце провода нас слушает, ведь из динамика лилась полнейшая тишина, поэтому я поинтересовалась, – ку-ку, вы еще там?

– Там, – бесстрастно произнес все тот же голос.

– Хорошо, – обрадовалась я. – Будьте любезны, не могли бы вы нас пропустить по очень важному делу на прием к консулу, – я старалась говорить как можно вежливее, но при этом надеялась, что мой голос звучит довольно настойчиво.

– Зачем? – задал закономерный вопрос наш невидимый собеседник.

– Дело в том, – я решила выложить все начистоту, – что наша подруга, русская, как и мы, была ночью арестована по подозрению в убийстве, которого она не совершала. Ее сейчас держат в полицейском участке недалеко отсюда. Мы полагаем, что прямая обязанность консульства, оказать помощь и посодействовать в освобождении несправедливо обвиненного гражданина своего государства. – Думаю, что довольно пафосная патриотическая нотка, прозвучавшая в конце моего заявления и придавшая ему значительности, и поспособствовала скорейшему устроению нашей аудиенции с консулом.

Внутри здание было так же красиво, как и снаружи. Приятно было после удушливой уличной жары окунуться в прохладу помещения. Нас встретил мужчина, одетый в светло -серый костюм, со строгим лицом, которое не сменило своего выражения даже при виде неземной Ириной красоты. «Эх, это нам не любвеобильные турки, – с грустью подумала я, понимая, что тут обещанием свидания дело не обойдется».

– Следуйте за мной, – пригласил он и быстро пошел в сторону лестницы. Без лишних вопросов мы поспешили за ним, как и было приказано. На третьем этаже он проводил нас до высоких дверей из темно-коричневого дерева. Вместо того, чтобы их открыть он резко повернулся к нам и попросил показать ему наши паспорта. Мы как по команде полезли в сумочки и, конечно, потратили какое-то время, пока среди бесконечного числа предметов косметики, всяких платочков, зеркал, мешочков, ключей, бумажек и чеков столетней давности, не нашли требуемые документы. Мужчина равнодушно взирал на наши манипуляции, ничем не выдавая своего нетерпения. Он внимательно изучил наши данные, подробнейшим образом ознакомился с пропиской, которая, я надеюсь, внушила ему некоторое доверие, ведь и Ира и я проживаем в Москве в самом центре, и улицы наши носят весьма известные названия. Документы нам, однако, возвращены не были. Наш проводник вместе с ними скрылся за тяжелыми дверями кабинета. Мы недоуменно переглянулись, я почувствовала, что начинаю злиться, что вместо того, чтобы немедленно спасать подругу, мы тратим драгоценное время на нелепые формальности. Ира, судя по ее покрасневшим щекам, чувствовала то же самое. Наконец, мужчина в сером костюме вернулся, отдал нам паспорта и жестом предложил войти. Немного волнуясь, мы переступили порог кабинета, и дверь за нами моментально закрылась. Навстречу нам поднялся из кресла невысокий господин средних лет очень импозантного вида с густыми, аккуратно причесанными, слегка волнистым волосами и руками, настолько ухоженными на вид, что тут, по моим подозрениям, явно не обошлось без помощи хорошей маникюрши. Этот факт я заметила, когда он почти вплотную подошел к нам и поздоровался.