Ольга Громыко – Космобиолухи (Авторская редакция 2020 года, с иллюстрациями) (страница 59)
Пока что в соревновании «бодзюцу[54] против кибернетики» выигрывало древнее японское искусство. Заботясь о проходимости своего детища по местным болотам, Винни сделал его сильным, но легким, и сбить капитана за счет массы у собачки не получалось. Со скоростью тоже были проблемы: робот обрабатывал информацию быстрее человека, однако из-за перегрева проворнее шевелить конечностями не мог, а остывать капитан ему не давал.
Пропустив полтора десятка ударов, самообучающаяся программа сменила тактику. Псина вновь атаковала, но, когда Роджер уже начал опускать шест, неожиданно вывернула голову и вцепилась в середину стойки. Попытка ее отобрать или хотя бы сдвинуть робота с места провалилась – биологожор растопырил лапы, выпустил когти и держался на обшивке как приклеенный, продолжая сжимать челюсти.
Раздосадованный капитан что есть силы пнул тварь по коленному суставу. Тот многообещающе хрустнул, но тут пес закончил пережевывать стойку. Взмах здоровой лапы заставил Роджера выронить обломки и отпрыгнуть назад. Тварь, хромая, поскакала за ним… но окуталась облаком голубоватых, почти невидимых на солнце искр и замерла. Зато капитан почти рухнул на обшивку. Короткая схватка выжала его покруче стиральной машины: пот лил ручьем, ноги дрожали, сердце то подскакивало под горло, то проваливалось куда-то вниз.
– Ну, – хрипло обратился он к стоящему внизу Винни, – теперь ты понял, что у живой собаки все-таки есть кой-какие преимущества?
– Угу, – нехотя согласился пилот. – Но ведь и эту получилось из станнера вырубить, верно? А ты-то сразу: «бластером, бластером»… Еще и вмятин на ней наставил…
Роджер вдохнул поглубже, собираясь популярно и очень подробно высказать Винни все, что накипело у него на душе, но неожиданно нашел более удачное решение и, размахнувшись, запустил в пилота вторым ботинком.
Часть 26
За следующие два дня безутешная Полина заставила Теда раз десять облететь на флайере сектор, но зверь как сквозь землю провалился. Не удалось найти ни его логова, ни даже лежки с клочком шерсти. Натоптанные тропы потихоньку таяли, затягивались мхом.
– Наверное, мы повстречали его на пути миграции, – с сожалением заключила девушка.
– Тогда их целая стая мигрировала, – возразил пилот, вспомнив количество следов.
– Стая! А нам не досталось ни одного экземпляра… – Зоолог ушла в совсем черную депрессию, то бишь в бокс, возиться с ненавистными микробами; Владимир затеял очередную серию опытов, «исключительно интересных для науки», то есть нудных и бесполезных, но вполне годных для списания бюджетных средств.
Тед с Дэном тоже вели себя тише воды ниже травы, надеясь сгладить впечатление от своих «подвигов». Даже на лису бросили охотиться, и она королевой лежала посреди пультогостиной, днем просто для красоты, а ночью работая светильником. Надо отдать ей должное – в колонны экипаж стал врезаться значительно реже.
Не было вестей и от киборга. На корабле ничего не пропадало, не ломалось и уже почти совсем не воняло из вентиляции.
В общем, скука наступила смертная.
Заложив руки за спину, капитан задумчиво прогуливался по кораблю, но все было в возмутительном порядке. Радоваться этому или огорчаться, Станислав еще не решил, ибо затишье бывает как после бури, так и перед ней. Зеленые лучи заката, падавшие сквозь иллюминаторы, придавали помещениям (особенно машинному отсеку и почему-то санузлу) легкую инфернальность. Но опускать створки и включать свет пока не хотелось.
На «Машу» тоже накатила меланхолия, что голографически выражалось в монашеской рясе и пяльцах. Только внимательный наблюдатель мог заметить, что вышиваемый узор выдает потаенные и исключительно греховные мечты святоши. Станислав заметил и неопределенно хмыкнул. Создатель программы определенно обладал чувством юмора… и мечтами. Несколько минут капитан рассеянно глядел на ее «работу», а потом неожиданно для себя от полной безнадеги обратился к искину:
– «Маша», ты знаешь, кто из нас киборг?
– Конечно, – непринужденно передернула плечиками монашка, не отрывая взгляда от канвы. Даже под «грубой тканью» движение вышло изящным и соблазнительным.
– Кто?! – так и подскочил Станислав.
– Не скажу.
– Почему?!
– Он попросил.
– Он?!
– Да, слово «киборг» мужского рода, – рассеянно подтвердила «Маша», затягивая узелок и с очаровательной гримаской скусывая нитку.
– Кончай ломать комедию! – Сейчас капитан был готов убить разработчика этой псевдохарактерной дряни. – Что значит «попросил»?! Ты не отзывчивая девица, а кучка голокристаллов, и подчиняешься только мне!
– В таком случае… – обиженно процедила «Маша» и, повернув вышивку «лицом» к Станиславу, перешла на металлический «компьютерный» тон: – Доступ запрещен!
Как Станислав ни бился, больше ничего выяснить не удалось. В общие и рабочие файлы искина киборг не вмешивался, как не оспаривал и капитанское право доступа к управлению кораблем, – просто создал для себя запароленный раздел, куда «сливал» по личному беспроводному каналу собранную информацию. «Маша», скорее всего, воспринимала его как одно из подключаемых устройств, а то и вовсе считала частью системы.
«Не киборг, а вирус какой-то, – с досадой подумал Станислав. – Еще и искин мне испортил!»
– Чего ты тут ругаешься? – Вениамин, незаметно образовавшийся за столом, успел вскипятить чай и теперь разливал его по кружкам.
Побледневший от возмущения и досады Станислав резко повернулся к другу и выпалил:
– Все, эта «Маша» у меня допрыгалась! В первом же порту сменю ее на типового помощника. Да хоть на собачку! На кошечку! На говорящую скрепку!!!
– Где ты видел говорящие скрепки? – удивился доктор.
– На что угодно, короче, – опомнился капитан. – Но терпеть ее выходки я больше не намерен!
– Еще неизвестно, кто кого терпит! – отгавкнулась «Маша» и оскорбленно исчезла с платформы, оставив после себя картинку расползающегося ядерного гриба.
– Да что она такое натворила?
– Представляешь, эта дрянь киборга покрывает! Еще и нахамила, паршивка! Эх, хакера бы сюда, я бы их обоих… – Станислав стукнул кулаком по столу, чашки подскочили. Вениамин торопливо схватил свою за ручку, но было поздно: с донца уже капало.
– Хор-р-рошо, – пророкотал доктор тоном, вообще-то ничего хорошего не сулившим. Одержимость друга киборгом вконец его достала. Спокойный, рассудительный человек за считаные дни превратился в злобного параноика! Сколько ж можно?! – И кем ты готов пожертвовать?
– В каком смысле? – Станислав сел и, невзирая на дымок над чашкой, сделал большой глоток. Пересохшее горло стало обожженным, из глаз брызнули слезы, что не улучшило капитану настроения.
– Ну что ты сделаешь с киборгом, когда найдешь?
– Пристрелю как бешеную собаку, что ж еще?! – откашлявшись, искренне удивился вопросу Станислав.
– А вместе с ним – кого? Теда? Полину? Марию Сидоровну?
– Это всего лишь маска! – защищался капитан.
– И чем же она отличается от лица, если ты уже неделю отличить не можешь?
– То есть для тебя нет разницы, с программой ты общаешься или с живым человеком?!
– Иные программы, – выразительно сказал доктор, – поприятнее людей будут. А если это, скажем, я – тоже пристрелишь?
– Да! – запальчиво подтвердил Станислав. – То есть…
Поздно. Вениамин со стуком поставил так и не пригубленную кружку, молча отодвинул стул и пошел к медотсеку.
– Вень, ну чего ты? – спохватился капитан. – Я же знаю, что это не ты!
– А вот я насчет тебя не уверен! – огрызнулся доктор, и створка задвинулась.
– Венька! – Станиславу тоже резко расхотелось чаю. В раздумье покрутив кружку за ручку туда-сюда, он встал, подошел к медотсеку и тихо, виновато постучался. – Ну извини, я был неправ…
– Я тоже, – неестественно спокойно отозвался друг, чем-то позвякивая – видно, взялся наводить порядок в шкафу, чтобы унять нервы. – Капитан из тебя паршивый!
Станислав до боли стиснул кулаки. Нет, расквасить Веньке нос ему не хотелось. Но и лупить в сердцах по стене было глупо.
К тому же за спиной прошелестела дверь шлюза, и капитану пришлось срочно брать себя в руки.
Владимир поглядел на Станислава с легким неудовольствием, однако продолжил путь к холодильнику. Вытащил оттуда ополовиненную банку с паштетом, оставшимся с завтрака, брезгливо принюхался, но все-таки соорудил огромный бутерброд, еще и майонезом из тюбика сверху полил.
– Да, капитан, давно хотел сделать вам замечание. Скажите своим подчиненным, чтобы перестали увиваться вокруг моей лаборантки, – небрежно, но в приказном порядке бросил микробиолог. – А то знаю я этих романтиков космических дорог: вскружат доверчивой девчонке голову, и ищи-свищи их потом.
Капитан уставился на ученого, как настоятель монастыря, послушников которого обвинили в групповых оргиях. Даже заядлый Казанова не стал бы крутить амуры на борту космического судна, более того – самые пропащие пираты, узнав о таком, без разговоров выкинули бы сластолюбца в открытый космос. В портах – святое дело, Ее Величество Любовь – тоже понятно (хоть и «кхм»), но вносить раздрай в экипаж ради проходной интрижки?! И, что самое существенное, среди космолетчиков это считалось Дурной Приметой, которая действовала мощнее брома.
– Я ручаюсь, что в обществе моих ребят вашей лаборантке ничего не грозит, – ледяным тоном отчеканил Станислав. – Даже если она сама попросит.