Ольга Грибова – Целительница для разбитого сердца (страница 8)

Глава 8

У меня было немного времени, чтобы подготовиться к ритуалу. По правилам он должен был начаться на закате.

А пока распорядитель проинструктировал меня:

— Ритуал принятия магической силы для «Поцелуя жизни» состоит из трех испытаний. Первый этап – для тела, второй – для разума и третий – для души. Если пройдете их все, сможете вместить дар самой жизни. И, конечно, поделиться с ним тем, с кем пожелаете.

Я кивнула. На словах все звучало легко. Но я прекрасно знала, что испытания крайне трудные. Даже более сильные маги, чем я, сходили с ума или погибали в попытке их пройти.

Я нервно облизнула губы. Ничего, справлюсь. Я стойкая и упорная. Эти качества должны помочь. Но главное – у меня нет выбора. Я проделала такой путь не для того, чтобы сдаться.

Испытания, как и подготовка к ним, проходили в старой части Академии. Ее давно закрыли для учащихся, оставив исключительно под магические нужды. Туда я и направилась вслед за распорядителем.

— Вам выделили комнату, где вы можете отдохнуть и настроиться, — сказал он на ходу.

Старое здание стояло отдельно. Его башни отличались неровностью – каждая своей высоты. Издалека они напоминали застывшие языки пламени. В высоких, узких окнах тоже были витражи, но цвета в них выцвели до прозрачности.

Коридор, которым мы шли, оказался длинным, сводчатым, с каменным потертым полом. Здесь сквозило и пахло сыростью.

Нашей целью был бывший учебный класс. Его переделали под личные покои – вынесли парты, заменив их диваном и столиком. Больше здесь ничего не было, и оттого гуляло эхо.

— Я приду за вами на закате, госпожа Бревистон, — он немного помялся и добавил: — Вы можете передумать. Вас никто не осудит.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Но я твердо решила.

— Что ж, тогда до вечера, — вздохнув, кивнул распорядитель.

Обхватив себя за плечи, я устроилась на диване. Так и просидела несколько часов, глядя в одну точку. Распорядитель советовал подготовиться к церемонии, но я понятия не имела, как это делать. Мне оставалось лишь уговаривать себя успокоиться. Но получалось не очень, если честно.

Когда в дверь постучали, я вздрогнула. Так скоро? Время пролетело незаметно, хотя я ничего не делала и должна была маяться от скуки.

— Вы готовы? — спросил распорядитель, едва я открыла.

Готова ли я? У меня не было ответа на этот вопрос. Ведь я понятия не имела, в чем заключаются испытания. Их содержание запрещено оглашать заранее. Те же, кто прошел «Поцелуй жизни», свято хранили секрет.

Невозможно подготовиться к неизвестности, но я все равно кивнула.

— Тогда следуйте за мной, — пригласил распорядитель.

Мы снова отправились в путь по коридору. Совсем недолгий. Буквально за следующим поворотом распорядитель распахнул передо мной двойные двери, ведущие в зал для испытаний.

— Все это время с вами будет сопровождающий, — сообщил распорядитель. — Он расскажет, что делать на каждом из этапов, и проследит, чтобы вы не жульничали.

Я с удивлением взглянула на распорядителя. Об этом мне не говорили. Но, наверное, к лучшему, что я буду не одна. Так спокойнее. Хотя испытания все равно проходить самой.

Переступив порог зала, я осмотрелась. Прежде мне не доводилось бывать в подобных местах. Все здесь буквально было пропитано древней магией и испещрено рунами. И темные стены, и сводчатый потолок, и грубый пол.

Руны поблескивали в лунном свете, что проникал через круглое отверстие в потолке. Некоторые символы были затерты временем, другие, наоборот, казались свежими, будто их обновляли совсем недавно. На полу вовсе был сложный узор – круги, вписанные друг в друга, пересеченные линиями и символами.

Воздух здесь был прохладным и неподвижным. Никаких сквозняков и посторонних звуков из коридора. Едва распорядитель закрыл дверь, как наступила абсолютная тишина.

Сначала мне показалось, что я здесь одна. Но я просто не разглядела в полумраке своего помощника. А когда, наконец, увидела, чудом не выругалась вслух. Конечно, это был он . Курт! Готова поспорить, что он сам вызвался. Даже настоял. Но зачем ему это? Хочет мне помешать?

Я обернулась на дверь, но та уже захлопнулась. Поздно протестовать и требовать заменить сопровождающего. Остается лишь надеяться на порядочность Курта.

— Прошу, не мешай мне, — произнесла я. — Речь идет о жизни моего отца.

— И о твоей собственной. Ты постоянно об этом забываешь, — ответил он.

Я упрямо поджала губы. Опять он о своем. Но разве это не мой долг дочери? Сначала родители заботятся о нас, потом – мы о них. Все честно. Если я могу помочь отцу, я должна это сделать. А как иначе?

Видя мое упрямство, Курт только покачал головой.

— Приступим, — вздохнул он. — Первый этап – испытание тела. Он кровавый и болезненный, Эйвангелина. Твое тело уже никогда не будет прежним после него.

— Хватит меня пугать, — передернула я плечами. — Лучше объясни суть.

— Вот, возьми, — Курт протянул мне свиток. — Здесь список рун, которые ты должна начертить на коже.

Приняв свиток из его рук, я развернула его и невольно вздрогнула. Список был внушительным. Он включал рун пятьдесят, не меньше. И все это каким-то образом должно поместиться на мне.

— Руны наносятся церемониальным кинжалом, — Курт кивнул на стол посреди зала, где лежали необходимые для ритуала предметы. — Ты сама вольна выбирать, где их вырезать. Но помни – шрамы останутся с тобой на всю жизнь.

Добровольное уродование себя – вот что меня ждет. Я уже молчу о том, что это будет больно. Очень! Резать кожу само по себе то еще «удовольствие», а магическим кинжалом – вдвойне неприятно.

Плотно сжав челюсти, я направилась к столу. Кинжал действительно лежал там. Клинок был узким и чуть изогнутым, длиной с ладонь. Сталь отливала холодным лунным блеском, но, если повернуть ее, по поверхности пробегала едва различимая дымчатая тень.

По обеим сторонам лезвия тянулась гравировка – сплетение тонких линий, напоминающих корни дерева. Рукоять была вырезана из черного дерева, плотного и тяжелого, с едва заметной текстурой. По ней проходили тонкие серебряные нити. Не просто украшение, а замкнутый магический узор.

От кинжала не веяло угрозой. Скорее, торжественностью. В самой его глубине таилось ощущение древней силы. Такой, что не требует крови, но примет ее без колебаний.

Помимо кинжала на столе, покрытом бархатом, лежало ручное зеркало. Видимо, чтобы удобнее было наносить руны. Я развернула на свободном пространстве стола свиток и потянулась за кинжалом. Пора начинать. Ритуал ограничен по времени – надо управиться до рассвета.

— Едва коснешься лезвием кожи, его уже нельзя будет отрывать, — предупредил Курт. — В противном случае не пройдешь испытание. Советую сначала хорошенько продумать, куда будешь наносить руны. На них должно хватить места.

Неприятный, хотя и важный совет. Рун действительно много. Лучше всего для них подошла бы спина. Пусть не все, но их большая часть там бы поместилась. Но, увы, даже с зеркалом я так не извернусь.

Какие еще у меня варианты? Грудь, спина, бедра… Хотелось бы избежать открытых мест. Ведь, как Курт предупредил, шрамы останутся на всю жизнь.

И еще одна мысль запоздало посетила меня – придется раздеться. Причем до белья. В процессе я не смогу прерваться на лишнюю одежду.

— Отвернись, — потребовала я у Курта.

— Не могу. Я должен следить за тем, как проходит испытание, — ответил этот наглец.

— Не будь грубияном. За шесть лет в моем теле мало что изменилось. Разве что в худшую сторону.

— Эйвангелина, — вздохнул он, — просто раздевайся уже, твоей чести ничего не угрожает. Или ты не заметила, что я парализован ниже пояса?

Курт развел руками, демонстрируя себя и заодно кресло, в котором сидел. Я судорожно сглотнула. Об этом я как-то не думала. Выходит, он…

— Но ты вставал на ноги, я видела, — пробормотала я.

— Исключительно благодаря тем крохам магии, что еще остались во мне. Но я больше не мужчина, — с горечью в голосе произнес Курт. — Тебе нечего опасаться.

Какое ужасное признание! Я догадывалась, как Курту было тяжело произнести эти слова. С его-то гордыней. Я смотрела на него – на руки, спокойно лежащие на подлокотниках, на неподвижные ноги, на эту вынужденную, чуждую ему слабость – и не могла вздохнуть.

Если бы я не ушла тогда… если бы осталась… если бы настояла… если бы не толкнула его к этому проклятому поединку… Мысли налетали одна за другой, беспощадные, как удары.

Я опустила взгляд, не в силах выдержать спокойствие Курта. Я уже не просто винила себя. Ненавидела! За слепоту. За глупость. За то, что тогда думала о чем угодно, только не о последствиях. За то, что сейчас стою перед ним – живая, целая, а он…

Я резко зажмурилась, но это не помогло.

— Не надо, — вздохнул Курт. — Для этого нет времени.

И снова он был прав. Мне следовало поторопиться, и я принялась за дело. Сняла платье с нижней сорочкой и аккуратно сложила их на краю стола. Теперь на мне было только белье. Обычное, белое, не кружевное. Кто же знал, что предстоит раздеваться перед мужчиной.

Рука второй раз потянулась к кинжалу, но, прежде чем я его коснулась, снова вмешался Курт:

— Стой! Ты уже решила, где будешь чертить руны?

— На животе, там удобнее всего, — пожала я плечами.

— А места хватит?

— Если что-то не поместится, перейду на бедра.