Ольга Грибова – Целительница для разбитого сердца (страница 6)
Неудивительно, что Курт меня ненавидит. Я сама была себе противна. Чем я думала, когда взяла нож? Идиотка!
Все эти новости лишь подтвердили то, что я и так всегда подспудно знала – я не заслуживаю счастья. Возможно, единственное, что я еще могу сделать правильно – это попытаться что-то исправить. Спасти если не Курта, то хотя бы отца. Даже если ценой окажется моя собственная жизнь.
Многое я бы отдала, чтобы отмотать время назад, и поступить иначе. Ведь были варианты. В конце концов, я могла бросить Курта, заявив, что все слухи обо мне правда, и я выбираю не его. Да, было бы больно, но Курт остался бы цел и невредим. И у него не было бы повода участвовать в поединке.
— Ты все еще любишь его? — тихий вопрос отца заставил меня вздрогнуть.
— Шесть лет прошло, папа, — улыбнулась я. — Говорят, любовь живет меньше.
— Врут, — отмахнулся отец. — Я любил вашу маму всю жизнь. С нашей первой встречи. И до сих пор люблю, хотя ее уже давно нет с нами.
Мы редко говорили о маме. Это была наша общая боль. Слишком невыносимая, чтобы обсуждать ее вслух.
— Ты знаешь, я бы сделал все, чтобы ее спасти, — произнес папа сиплым от эмоций голосом. — Но у меня нет магии, а ты была еще мала.
— Знаю, — я снова сжала его ладонь.
Мы посидели еще немного, вспоминая былые счастливые времена. Где-то через час я решила, что отцу пора отдыхать. Я уже была в дверях, когда он окликнул меня.
— Я догадываюсь, зачем Силия позвала тебя, Эйва, — произнес он. — Не рискуй ради меня.
Естественно, он имел в виду «Поцелуй жизни». Отец не был дураком и понял, что мы с сестрой задумали.
— Ради кого еще мне рисковать, если не ради близких? — улыбнулась я.
Я не стала слушать его ответ. Знала, что он попытается меня отговорить. Но решение уже принято. Завтра же я еду в Магистрат, чтобы провести ритуал.
Глава 6
На ритуал «Поцелуй жизни» требуется разрешение. Для этого в главной Академии магии собирается целая комиссия. Она рассматривает прошение и выносит вердикт. Сегодня мне предстояло пройти эту комиссию. Я должна была доказать, что имею право на ритуал, но главное – что он мне по силам.
С утра пораньше я отправилась в Академию. Дорога тянулась мучительно долго. Экипаж подпрыгивал на брусчатке, и каждый толчок отдавался ударом под ребра. Я сжимала перчатки так сильно, что кожа на ладонях побелела, снова и снова прокручивая в голове аргументы, формулировки, ответы. Казалось, если я хоть на мгновение перестану думать, страх тут же поглотит меня целиком.
Наконец, за очередным поворотом появилось здание Академии – темная громадина на фоне бледного утреннего неба. Высокие башни с острыми шпилями смотрели вверх, будто целясь в облака. Камень фасада был старым, почти черным, с прожилками серебристых охранительных рун. Они слабо мерцали даже днем. Огромные двери из зачарованного дуба были слишком тяжелыми для человеческих рук.
Карету пропустили во внутренний двор, и она остановилась у крыльца главного входа. Выйдя, я застыла на мгновение внизу лестницы, вдохнула прохладный утренний воздух и заставила себя подняться.
Внутри Академия была более современной. Просторный холл уходил вверх на несколько этажей, и там, под сводами, медленно плыли магические фонари. Пол из белого камня отражал шаги, и каждый звук казался громче, чем должен быть. Пахло здесь пылью, чернилами и магией, что впиталась в эти стены за сотни лет.
Распорядитель уже ждал меня и любезно проводил в зал, где собралась комиссия. Тот факт, что на нее пришла лишь я, говорил о многом. Все меньше безумцев готовы рискнуть своей жизнью ради другого. Сегодня только я одна.
Двери закрылись за моей спиной глухо, почти сочувственно. Зал оказался полукруглым, с высокими окнами и длинным столом, за которым уже восседала комиссия – маги, наставники, магистры. Их лица были спокойны, отстраненны, словно я – не живой человек, а задача, требующая решения.
Я шагнула к столу и в этот момент увидела
Взгляд бывшего на миг задержался на мне, прежде чем он отвел глаза. Я невольно вздрогнула. Совсем не ожидала увидеть его сегодня. По ту сторону стола. Я знала, что комиссия и без того будет беспощадной. Но Курт в ее составе…
Это плохо. Очень плохо.
Все началось с обычных вопросов – для кого мне нужен «Поцелуй жизни», кем он мне приходится, есть ли у меня магический дар и какой силы. Ничего особенного. Я отвечала честно и даже немного успокоилась. Пока все шло нормально.
А потом прозвучал голос Курта:
— Вы осознаете всю степень риска, которому себя подвергаете, госпожа Бревистон?
Я облизнула вмиг пересохшие губы и нашла в себе силы кивнуть:
— Разумеется.
— Вы можете погибнуть, — гнул свое Курт.
— Я готова к этому! — заявила я громко и четко.
Следом раздался хлопок – это Курт ударил ладонью по столу.
— Простите, господа, но я категорически против. Я лично знаком с Эйвангелиной, как вы знаете, и мне прекрасно известен уровень ее силы. Она не справится.
— За что ты так со мной? — невольно вырвалось у меня.
Но Курт даже не взглянул в мою сторону. Взмахнув рукой, он направил свое кресло к выходу. Мне оставалось лишь следить за тем, как он уходит, унося с собой единственный шанс на спасение моего отца.
Условия комиссии четкие – все ее участники должны единогласно проголосовать за ритуал. Если кто-то будет против, пусть даже всего один человек, мне откажут. Уход Курта означал неминуемую гибель отца. Я не могла вернуться домой с такой новостью. Как я посмотрю папе в глаза? Что скажу сестре, которая рассчитывает на меня?
— Дайте мне пару минут, — бросила я магистрам и поспешила за Куртом.
Я должна его уговорить. Любым способом! Выскочив в коридор, я догнала Курта. Благо кресло передвигалось не так быстро, он не успел уйти далеко.
— Ты не понимаешь, как это важно для меня, — произнесла я. — Ты ненавидишь меня и имеешь на это полное право. Но мой отец не делал тебе зла. Вспомни, вы же прекрасно ладили!
— Я не желаю зла ни ему, ни тебе, — ответил на это Курт. — Господин Бревистон уже стар. Даже если ты спасешь его сейчас, он проживет еще несколько лет от силы. А у тебя вся жизнь впереди.
— И мне ею распоряжаться.
— Я видел, как это происходит, — тихо сказал он. — Ты не выдержишь.
— Тебе не все равно?
Курт промолчал. Лишь упрямо поджал губы. Я слишком хорошо знала это выражение лица. Никакие аргументы в мире не переубедят его.
Развернувшись к нему спиной, я направилась обратно в зал.
— Эйва, одумайся! — донеслось мне вслед.
Теперь уже Курт следовал за мной, но я была быстрее. Вернувшись в зал, я встала лицом к магистрам и заявила:
— Насколько мне известно, в правилах говорится, что в комиссии, принимающей решение по ритуалу «Поцелуй жизни», могут состоять только маги.
— Это так, — осторожно кивнул главный магистр.
— В таком случае я требую исключить из комиссии лорда Делейни, как человека потерявшего магический дар.
Я говорила, и мне самой было тошно от себя. Своими словами я унижала Курта.
— Это недопустимо… — Как она смеет… — Публично…
Шепот пополз по заседающим, нарастая, как рябь на воде.
— Он лорд… — Это оскорбление…
Я чувствовала на себе взгляды. Острые, тяжелые, осуждающие. Главный магистр нахмурился, медленно сцепив пальцы.
— Госпожа Бревистон, вы понимаете, что сейчас говорите?
Я понимала. Слишком хорошо. И все равно кивнула.
— Правила едины для всех, — произнесла я, чувствуя, как пересыхает горло. — Или мы их соблюдаем, или признаем, что они ничего не стоят.
Кто-то раздраженно фыркнул.
— Это личное, — тихо, но отчетливо произнес один из магистров. — Вы используете регламент, чтобы…
— Я использую его по назначению, — перебила я, прежде чем успела передумать.
Сердце билось так сильно, что, казалось, его слышат все. Я не смотрела на Курта. Не могла. Но чувствовала его присутствие физически. Почему он не защищается? Разве он не должен возражать, отстаивать свое право?
Заговори он сейчас, его бы поддержали. Большая часть зала была на его стороне. Но Курт молчал. И я вдруг поняла, почему. Это еще сильнее унизит его, так как будет похоже на просьбу, практически мольбу – оставьте меня, будьте так добры. Курт слишком гордый, чтобы опуститься до подобного.
— Лорд Делейни? — обратился к нему главный магистр. — Вы хотите что-то добавить?