Ольга Грибова – Целительница для разбитого сердца (страница 4)

— Неужели? — Я горько усмехнулась.

— Представь себе, — он наклонил голову, разглядывая меня так, будто приценивался. — Я готов спасти твое положение.

Я напряглась, уже догадываясь, к чему он ведет.

— Я сделаю тебе предложение, — произнес он почти небрежно. — Снова. Теперь, когда Курт от тебя отказался, и твоя репутация уничтожена, у тебя, по сути, нет выбора.

Меня будто окатили ледяной водой.

— Ты серьезно? — тихо спросила я.

— Более чем, — кивнул он. — Подумай сама, Эйва. Кому ты теперь нужна? — его голос стал мягким, почти участливым, но от этого было только противнее. — Брошенная невеста. С сомнительной репутацией. Никто не возьмет тебя в жены. Считай это одолжением. Я готов дать тебе имя, защиту и положение. Спасти от окончательного позора.

Меня передернуло. Я смотрела на Гораса, не веря, что это происходит наяву.

— И что я должна сказать? «Спасибо»? — спросила я.

— Было бы неплохо, — кивнул он. — Ты же не думаешь, что у тебя остались варианты? Подумай хорошенько, Эйва. Без меня ты пропадешь.

Я медленно выпрямилась, чувствуя, как внутри поднимается что-то горячее и злое.

— Лучше пропасть, — ответила я, — чем стать твоей женой.

Его улыбка дрогнула.

— Ты об этом пожалеешь, — процедил Горас.

— Едва ли.

В тот вечер мне удалось отделаться от Гораса, но я понимала, что это ненадолго. Он придет снова. И снова, и снова. И снова! Будет настаивать, требовать, угрожать. Все это в его духе. Я не могла оставаться с ним в одном городе. Для нас двоих он слишком тесен.

К тому же меня здесь ничего больше не держало. Отец и сестра отлично проживут и без меня. Отъезд опозоренной старшей дочери будет им на руку. У Силии еще есть шанс составить неплохую партию.

Официальное письмо с разрывом помолвки пришло на следующий день, но я его уже не застала. В вечер нашей последней встречи с Куртом я покинула город. Отправилась к тетушке на юг. Я всегда хотела там побывать, но не думала, что приеду по такому поводу.

Силия потом писала, что мой поспешный отъезд высшее общество восприняло как бегство. Она очень расстраивалась. Мол, мне следовало повременить, а теперь все думают, что я и правда изменяла Курту.

Моя репутация в родном городе была уничтожена. Но мне было плевать. Я верила, что никогда больше туда не вернусь. Я перевернула эту страницу и забыла о прошлом.

У тетушки мне жилось хорошо. Она была добра ко мне. Не настаивала, чтобы я искала мужа, и разрешила учиться. У меня был скромный целительский дар, который я решила развивать. Серьезные успехи мне не светили, но даже так я могла помогать людям.

Закончив учебу, я открыла небольшую практику и жила на доход от нее. Будущее вырисовывалось не самым радостным, но и не безнадежным.

Я была даже по-своему счастлива вдали от высшего общества, его предрассудков и сплетен. А потом тяжело заболел отец, и я поняла, что мне придется вернуться. Хотя бы на время. Но я не думала, что столкновение с прошлым окажется столь болезненным. Оно грозило разрушить меня. Снова.

Глава 4

Сейчас

*

И вот я снова видела Курта. Как и в нашу последнюю встречу, он тоже сидел в кресле. Он был к нему прикован! Меня затрясло от озноба, когда я вдруг подумала, что, может, и тогда, шесть лет назад он уже не мог встать. Но просто не захотел показывать мне свою слабость.

Естественно, он меня бросил! Я бы тоже разорвала помолвку с человеком, который сделал меня калекой. Не знаю, как так вышло. Я этого не хотела, но все же сотворила.

Особенно паршиво было от мысли, что Курт даже в такой ситуации поступил благородно. Не обвинил меня в причинении вреда здоровью, не потребовал компенсации, а лишь вычеркнул из своей жизни. Это сущий пустяк по сравнению с тем, на что он имел право.

Да он мог разорить мою семью судебными тяжбами! Но не стал.

Если бы я знала тогда… Если бы только знала! Я бы ни за что не уехала, не бросила бы его. Неважно, хотел он меня видеть или нет, я бы все равно была рядом. Всегда. Пусть не в качестве невесты, да хоть в роли прислуги, но я бы заботилась о нем.

Терпела бы его холод, его молчание и отстраненный взгляд – все, что угодно, лишь бы знать, что он жив, что ему не больно, что я могу как-то искупить свою вину. Мысль о том, что он страдал один, разъедала изнутри.

Как удобно было тогда поверить, что меня отвергли. Как легко спрятаться за гордостью и обидой, сделать вид, что это он вычеркнул меня первым. Но правда была в другом – это я оставила его. И теперь это осознание било сильнее любых обвинений, которых так и не прозвучало.

Я не знала, простил ли меня Курт спустя столько лет. Но я точно никогда себя не прощу.

Курт резко повернул кресло в сторону. После всех этих лет он все еще не желал меня видеть. Обидно, но понятно. Мой вид напоминал ему о том кошмаре, что с ним случился. Я ассоциировалась у него с травмой.

Я не стала преследовать Курта. Какой в этом смысл? Мы все сказали друг другу еще шесть лет назад. Но в то же время я не могла просто взять и забыть о нем. Совесть и чувство вины не позволяли.

Хотела бы я все исправить! Выяснить бы для начала, что конкретно случилось. Неужели удар ножом для писем привел к таким последствиям? Я зацепила важную аорту, перерезала сухожилие? Как же беспечна я была! Теперь, имея представление о том, как сложно устроено человеческое тело, я бы никогда на подобное не пошла.

Казалось бы, стать хуже этот вечер уже не мог. Но нет, он решил побить рекорд. Ко мне направлялся Горас. Я заметила его слишком поздно, сбежать не вышло.

Он шел уверенно, лениво раздвигая толпу, как человек, привыкший, что ему уступают. Приблизившись, скользнул по мне взглядом. Липким и оценивающим, без тени стыда. Я невольно выпрямилась до хруста в позвоночнике и сведенных лопаток, словно идеальная осанка могла стать щитом.

— Эйва… — он нарочно назвал меня сокращенным именем да еще обратился на «ты». — Годы идут, а ты все так же хороша.

Я едва сдержалась, чтобы не повести плечами. Хотелось отступить, отмыться, стряхнуть с себя этот взгляд, будто грязь. Я помнила, как он «ухаживал»: настойчиво, глухо к отказам, уверенный, что любое «нет» – всего лишь кокетство. Неужели опять начнется?

Глаза Гораса задержались там, где задерживаться не имели права – на уровне моего декольте. И хотя оно было довольно скромным, я все равно ощутила себя обнаженной.

— Сколько лет прошло, а фигура не испортилась, — добавил он интимно. — Не рожала?

— Вы переходите границы, — сказала я ровно, подчеркнуто на «вы». — Я не собираюсь обсуждать свою личную жизнь с вами, господин Тревелин.

— Да брось, какие между нами могут быть секреты?

— Как раз только они и могут быть между нами. Ничего другого.

— Прошу простить, я всего лишь восхищаюсь, — усмехнулся он, наслаждаясь моим напряжением. — Не каждый вечер на балу встречаешь такую… сохранность.

Слово ударило сильнее пощечины. Я с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться. Вокруг звучала музыка, смеялись гости, кружились пары, а мне казалось, что воздух стал вязким и тяжелым, как в дурном сне.

Горас все подметил, в том числе отсутствие кольца на моем пальце, и намекнул, что я – старая дева. Да что там, практически сказал это в открытую! Оскорбил меня и наслаждался моим замешательством.

— А ведь я предлагал тебе альтернативу, — напомнил он. — Куда более приятную, чем это неловкое положение.

Я сжала веер сильнее, чем следовало, чувствуя, как дрожат пальцы. Не от страха, а от злости. От унижения, которое он так ловко прятал под маской учтивости.

— Вы переоцениваете свою щедрость, — ответила я, не позволяя голосу сорваться. — И мою нужду в ней.

На мгновение в его глазах мелькнуло раздражение – короткое, почти незаметное. Но он быстро вернул себе привычную легкость.

— Все так же упряма, — протянул он. — Интересно, как долго ты еще сможешь позволить себе подобную роскошь.

Эти слова задели даже глубже. Все потому, что я считала очередной намек. Гораздо отвратительнее предыдущего. На этот раз он касался не лично меня, а всей моей семьи. Горас говорил о возможной смерти моего отца.

— Две незамужние девушки… совсем одни… без защиты, — вздохнул он. — Печальная и опасная ситуация, которой многие захотят воспользоваться.

Не знаю, чем бы закончился этот разговор. Вероятно, еще одним публичным скандалом и унижением для меня. Ведь еще немного – и я бы влепила Горасу пощечину. Не удивлюсь, если именно этого он и добивался. Ему всегда нравилось выводить меня из себя.

К тому же моя яркая реакция лишний раз бы подтвердила, что я к нему неравнодушна. Для его самолюбия это многое значило.

Но мне пришли на выручку. Помощь подоспела, откуда я ее точно не ждала. От Курта. Его строгий голос раздался за моей спиной:

— Дама занята, Горас. Ты зря тратишь время.

У меня едва не подогнулись колени от звука его голоса. Такого знакомого и родного, что глаза защипало от слез. Как же долго я его не слышала! И как безумно соскучилась. По этой спокойной уверенности и легкой хрипотце. На меня этот голос действовал не хуже афродизиака.

Но Гораса не так просто сбить с выбранного пути. Откровенно говоря, я не встречала более упрямого человека.

— Занята? — Горас вскинул брови. — И кем же? Неужели тобой, Курт? Пригласишь Эйву на танец?

Он, не скрывая, издевался над калекой. Нет, я точно его стукну!