Ольга Грибова – Пять ночей с драконом. Истинная (страница 3)

— Девонька, — выдохнула она, — да ты горишь…

Я захрипела, пытаясь что-то ответить, но из горла вырвался лишь очередной «Ик!», а вместе с ним струя дыма.

Знахарка поперхнулась воздухом, отступила и осенила себя защитным знаменем.

— Ты от печки, что ли, беременна? — пробормотала она.

Я замахала руками в попытке развеять дым, чем вызвала у знахарки нервным смешок.

— Рожать-то как собираешься? — фыркнула она. — Это у тебя кузнец или трубочист должен роды принимать.

Я нервно хихикнула. И конечно же:

— Ик!

Дым вышел не просто струйкой, а красивым колечком. Знахарка молча вытаращилась на него, а потом, не выдержав, прыснула от смеха.

— Ладно, вынашивай, чего уж там, — махнула она рукой. — Только предупреди, если вдруг захочется чихнуть, я отойду подальше. А то еще искры метать начнешь.

Я была благодарна ей за добрый нрав и отсутствие расспросов. С ней было легко и спокойно, как с моей старой няней.

Врать не буду, я дико боялась родов. Творец знает, кто появится на свет, и как я это переживу. То, что ребенок не человек, уже очевидно. Но будет ли он полноценным драконом или только наполовину? Это еще предстояло узнать.

Присутствие опытной знахарки вселяло в меня надежду. Я почти уверилась, что под ее присмотром все будет хорошо.

Но неудачи любят меня. Ничем иным нельзя объяснить их обилие в моей жизни. Только все начинает налаживаться, как случается очередная беда. Этот раз не был исключением.

В кои-то веке мне стало полегче, и я решила выйти на улицу подышать. Ребенку нужен свежий воздух, да и мне не помешает.

Я даже за калитку не вышла. Остановилась неподалеку. Внезапно налетел ветер и дернул с плеч шаль. Мои слабые пальцы не смогли ее удержать, и она упала на землю.

Но не это было самое страшное, а мальчишка на другой стороне дороги. Он застыл, уставившись на мой живот. К этому моменту он уже заметно округлился.

— Постой, — шагнула я к нему, — я все объясню.

Но мальчишка бросился прочь. Да с такой прытью, будто за ним неслась стая волков. Мне при всем желании было его не догнать.

Вряд ли мальчик будет молчать, наверняка, расскажет кому-то из взрослых о моем положении. Еще бы, такая новость! Чародейка беременна без мужа…

Глядя ему вслед, я с тоской осознавала — это моя последняя спокойная ночь в деревне.

Предчувствуя беду, я плохо спала. Меня сморило лишь под утро, а проснулась я от злобных выкриков на улице. Выглянув в окно, обомлела. Возле моего дома собралась вся деревня!

Хотя нет. Я присмотрелась внимательнее. Людей действительно было много, но… исключительно женщины. Они трясли вилами и ругались, а староста — единственный мужчина среди них — пытался их успокоить.

Большая часть женщин была мне знакома. Дочь вон той брюнетки я вылечила от коклюша. Женщине в возрасте я спасла корову, а самую молодую избавила от головных болей. Еще вчера все они считали меня спасительницей, а сегодня их лица до неузнаваемости изуродовала злость. Куда подевалась их благодарность?

Происходящее выглядело как охота на ведьму. Только факелов не хватало! Да что я им сделала?

Впрочем, долго гадать не пришлось. Достаточно было прислушаться к крикам.

— Гони прочь из нашей деревни эту гулящую девку! — вопили женщины.

— Творец знает от кого она понесла.

— Своего-то мужика у нее нет, — заметила одна.

— Значит, отец ее выродка кто-то из наших! — возмущалась другая.

После этих слов гомон поднялся такой, что отдельных слов было уже не разобрать, но суть я уловила. Женщины подозревали меня в том, что я соблазнила кого-то из их мужей. Как будто в деревне мало холостых!

Так и не сумев успокоить односельчанок, староста постучался в мою дверь. Пришлось открыть. От испуга руки дрожали, и я долго возилась с замком. К тому же малыш в животе беспокойно ворочался, чувствуя мою тревогу. Благо женщины не пытались попасть в дом вместе со старостой, давая мужчине самому со всем разобраться.

— Мне очень жаль, чародейка, — с порога заявил он. — Но ты больше не можешь жить в этом доме. Сама видела, — он кивнул на окно, — бабы против.

— Этот ребенок не от мужчины из деревни, — ответила я. — Вы же понимаете.

— Даже если так, это ничего не меняет. Ты не замужем и на сносях. Значит…

Он замялся, не закончив предложение. Я сделала это за него:

— Гулящая.

Вывод напрашивался сам собой. Отчасти я сама была виновата в происходящем. Приехав в деревню, я сказала, что не замужем. Хотя официально мы с Верджилом так и не расторгли брак. Тогда я еще не знала, что беременна. Эх, надо было говорить, что я вдова…

— Вы просто возьмете и выгоните беременную женщину на улицу? — возмутилась я.

— Это не мое решение. Я лишь выполняю волю жителей, — развел руками староста.

Может, он бы меня и оставил, но другие не дадут нормально жить в деревне.

— Сколько у меня времени на сборы? — уточнила я.

— Чем скорее уедешь, тем лучше будет для всех, — честно ответил он.

Выходит, пара часов. Не больше.

— Я успокою толпу и уведу их, — уходя, пообещал староста. — Но и ты не задерживайся.

Оставшись одна, я осмотрелась. Сборы не займут много времени. В этом доме из моего только то, что я привезла с собой из Обители. Еще обязательно возьму травы, собранные для меня знахаркой. Они придавали мне сил и помогали перенести тяжелую беременность. С ними я снова многое могла делать сама.

Пора было снова собирать саквояж. Уже в третий раз за год. Я словно бродячая птица без гнезда. Благо и тут мне помогла знахарка. Не знаю, чтобы я без нее делала.

— Ты уж прости меня, девонька, — все вздыхала она. — Я бы приютила тебя у себя, но ревнивые бабы сожгут дом вместе с нами обеими.

— Ничего, я все понимаю, — кивнула я. — Вы и так много для меня сделали.

— На вот, — она сунула мне кошель с монетами. — Здесь немного, но тебе это нужнее. А мне все равно не на что тратиться.

В порыве благодарности я обняла старушку. Она одна по-настоящему хорошо относилась ко мне в деревне. Все же добрые люди существуют, это вселяло в меня надежду, что все не так уж плохо.

— Куда же ты теперь подашься? — спросила она.

А я задумалась — действительно, куда? Очередной переезд вызывал тоску. Отовсюду меня гонят, везде я лишняя. Есть ли в мире место для меня? Я начала в этом сомневаться.

Глава 3. Снова в путь

Костер злости давно перегорел. Остался лишь пепел. Снова победило уныние. До чего же сильный порок… Дни Грея проходили однообразно. Один похож на другой. Он нашел всех своих братьев. Их выжило не так много. Всего пять. Это число преследует его.

К сожалению, самый старший из них уже использовал свой шанс снять проклятье и проиграл. Каждому дается только одна попытка. Его спасительница не выдержала и разорвала сделку, после чего дракон снова обратился в камень. На этот раз навсегда.

Грей всем сердцем надеялся, что маленькая чародейка окажется сильнее. Ведь впереди очередная ночь, и тут все зависит от девушки. Условие третьей ночи одновременно самое простое и самое сложное. От чародейки не требуется никаких жертв. Лишь призыв. Она должна сама позвать его. Но станет ли чародейка звать того, кто причинил ей столько бед? Если она не захочет его видеть, на этом все и закончится.

Даже дождем нельзя было напомнить о себе. Это сочтут за влияние на ее решение. Все, что может быть истолковано против Грея, будет истолковано против него.

Ему оставалось лишь следить за чародейкой. Ее жизнь была максимально сложна, но о драконе она не вспоминала. А потом Грей ощутил его — импульс между ними. Их связало нечто большее, чем просто сделка. Новая жизнь! Это случилось. Его семя прижилось.

Дыхание остановилось, сердце сжалось. Мир, обычно такой четкий, размылся, как отражение в неспокойной воде. Радость хлынула потоком. Дикая, первобытная. Скоро он станет отцом! Его род продолжится. Маленькая чародейка его приняла. Не избавилась, не испугалась.

Больше всего на свете он хотел броситься к ней, но не имел права. Приходилось терпеть и ждать. Грей невыносимо тосковал по своей чародейке. Часами сидел на краю утеса, глядя, как внизу клубится туман. Камень под ним был холодным, но он давно не чувствовал таких мелочей.

Он провел когтями по скале, оставляя глубокие борозды. Не от злости — от бессилия. Мощь его безгранична, а что толку? Он способен затопить целое королевство, стереть город с лица земли… но не в состоянии оживить братьев, не может быть с ней.

Проклятое чувство. Тоска разъедала изнутри, не давала покоя. Он вспоминал голос маленькой чародейки. Как она злится. Как смеется. Как морщит нос, когда ворчит на него. Хотел бы он ее сейчас услышать.

Где она? Спит ли спокойно? Думает ли о нем? Или уже вычеркнула, как ошибку? Грей заглядывал в ее жизнь так часто, как мог, чтобы все узнать. Пристально и ревниво он следил за своей… эльфейн или эльтхан? Он запутался, кто она для него. Осталось лишь эль. Просто моя. Сокровище или проклятье — неважно.

— Эль… моя… Позови меня… Позови! ПОЗОВИ! — как заклинание шептал, кричал, вопил он снова и снова.