Ольга Гребнева – Психушка монстров (страница 22)
Из-за двери вновь раздался звук чего-то падающего и с треском ломающегося.
— Спасите!
— Ключ!
— И-ди ко мне…
Крики всех участников мизансцены слились в одно, дверь затряслась от ударов изнутри. А потом — Эдик аж отступил, разинув рот — висячий замок сам собой приподнялся, дужка вышла из паза, словно кто-то повернул невидимый ключ.
— А-а-а!!!!
Конечно, того, что замок открылся, с обратной стороны не видно, поэтому парень подскочил к двери и сорвал его, отшвырнув в сторону. Дверь резко распахнулась, ударив парня наотмашь по лицу, он отлетел в сторону, задохнувшись от боли и ничего не видя. А буквально в следующую секунду на него налетела невысокая девушка с растрёпанными тёмными волосами, в ярко-розовом пуховике, разорванном на рукаве и испачканном в чём-то тёмно-красном.
Сражаться с маньяком в абсолютной темноте среди завалов какого-то хлама, мешающего передвигаться, было явно обречённым на неудачу делом, однако особого выбора не было. Спрятаться явно не получится, а сдаваться без боя и вовсе глупо.
Ксюша орала и била, била и орала. Не всегда попадая по нападающему, но как уж могла. Подняться на ноги не было времени, и удары снизу наносить получалось не очень продуктивно. Мимо головы просвистела кирка — не видно, но явно это она, — руку Ксюши пронзила ослепляющая боль, а потом орудие убийства с грохотом и треском ломающегося дерева врубилось в какую-то мебель. И видимо, застряло, потому что ворчащий голос маньяка стал ругаться, а звуки подсказывали, что он пытается извлечь кирку. Воспользовавшись секундой передышки, девушка вскочила на ноги и рванула прочь, выставив руки вперёд, чтобы не столкнуться с каким-то препятствием в темноте. И почти тут же наткнулась на дверь — проём прямо как будто флюоресцентной красочкой подсветило — дескать, бежать сюда, как в компьютерной игре с читтерскими подсказками. Но на этом удача закончилась, дверь была заперта. Хоть толкай, хоть тяни на себя, не поддаётся!
— Де-воч-ка, вер-нись… Я те-бя не ви-жу…
Жуткий голос ввинчивался в уши, в такт пульсу билась боль в руке, и паника совершенно отняла у Ксюши разум. Вместо того, чтобы замереть, в надежде, что в темноте убийца её не найдёт, она билась в закрытую дверь, как бабочка о горящую лампу, только приближая свой закономерный конец, и кричала. Ей показалось, что с той стороны ей кто-то ответил.
— Спасите!
«Если сейчас эта чёртова дверь не откроется, то я умру…» — мысль была на удивление спокойной, даже отстранённой, словно Ксюша думала не о себе, а о персонаже кино, которое смотрит. Сзади она почувствовала движение, и гнилостная вонь вновь перекрыла ей дыхание.
— А-а-а-а!!!
Она в очередной раз ударилась всем телом в дверь. И та внезапно распахнулась, выпуская девушку в тепло, электрический свет и чьи-то объятия. Рефлекторно она толкнула парня изо всех оставшихся сил, не веря, что это может быть спаситель. Наверняка тоже местный бомж или наркоман. Кто ещё может встретиться в подвале заброшки? Бежать, нужно бежать дальше! Но ноги подкосились, и Ксюша, ощутив внезапную дурноту, сползла на пол. Сознания не потеряла, но осталась пассивным наблюдателем.
А поглядеть было на что…
Местный щеголял полуголый, встрёпанный, как только что из постели. Честно говоря, ни бомжом, ни наркоманом он не выглядел — чистый, одежда (уж сколько есть) тоже нормальная, незаношенная. Но тот факт, что он в трусах посреди заброшенного здания, перечёркивал нормальность внешнего вида. Хотя кто сказал, что… Коридор, с красивой отделкой деревянными панелями, освещённый электричеством, явно не напоминал внутренности заброшки. Откуда-то приятно пахло кофе… Ксюша успела оценить это всё буквально за одно мгновение, а потом началась настоящая свалка, последовательность событий в которой она еле успевала отслеживать.
Сначала из распахнутой двери, откуда она только что выбежала, полез мужик с киркой. Такой же страшный и вонючий, бормочущий своим ужасным шипящим голосом что-то про «мо-ю де-воч-ку», но теперь в его облике добавился дополнительный штрих. У маньяка явно был сломан нос, прямо на сторону свёрнут, и вся нижняя часть лица залита кровью, почему-то очень тёмной, почти чёрной. Левая рука тоже, кажется, повреждена, по крайней мере, кирку мужик теперь держал одной правой. Ксюша удивилась — значит, её попытки отбиться оказались более действенными, но, к сожалению, всё равно по сути безрезультатными. Несмотря на травмы, убийца не оставил идею преследования жертвы. А что сможет ему противопоставить сидящая на полу Ксюша и молодой парень в трусах?
И тут, буквально одновременно с вонючим мужиком, появилось новое действующее лицо. Ксюша решила, что пора срочно падать в обморок, но в отличие от кисейных барышень прошлых веков такой полезной способностью не обладала. Существо, втиснувшееся в коридор на пределе своих размеров, походило одновременно на собаку и на грифона, девушка отчётливо разглядела крылья за спиной. Огромное, с впечатляющими клыками и когтями, оставляющими некрасивые царапины на деревянном полу.
— Теперь точно конец, — обречённо пробормотала Ксюша. Если с мужиком оставался хотя бы призрачный шанс справиться, то с «этим» — вряд ли.
Девушка оттолкнула его, и не пришедший в себя после удара дверью Эдик покорно отступил в сторону, пропуская её. Следующим ему навстречу шагнул отвратительного вида седоволосый мужчина — вероятно, её преследователь. Выглядел он — краше в гроб кладут, а смердел, словно его из этого самого гроба извлекли через недельку после похорон. Мужик замахнулся киркой — теперь уже на Эдика, который оказался на пути вместо предыдущей жертвы. Парень шагнул назад, пропуская удар мимо себя и лихорадочно соображая, что делать. Пострадавшая девушка, как он заметил краем глаза, упала совсем недалеко, а утащить её куда-нибудь, одновременно сопротивляясь голыми руками против кирки… Ну так себе план…
«Прочь!»
Мыслеголос Стража заставил зазвенеть стенки черепной коробки, и Эдик отступил в сторону, не сообразив даже, кому адресована команда — ему или ощерившемуся гнилыми зубами сквозь капающую из сломанного носа кровь маньяку.
«Прочь!»
Музгашу было явно тесно в этом коридоре, рассчитанном на существ размером с людей. Крылья не могли развернуться, да и вообще демоническая псина практически тёрлась боками о стены.
«Прочь, нечисть!» — теперь уже явно нападавшему. Одновременно со слышимым только в мозгу приказом Страж сверкнул глазами — и от него повеяло морозным воздухом, ледяным ветром, который натурально сбивал с ног. Эдик присел на корточки, вжавшись в стену, увидел, что девушка тоже вся скорчилась, стараясь занимать как можно меньше места. Правда, у неё было одно явное преимущество — неизвестная жертва была в нормальной зимней одежде, пуховик, высокие ботинки, в отличие от Эдика, голая кожа которого, казалось, сейчас инеем покроется.
Мужик с киркой притормозил, застыл на месте, но на первый взгляд не испугался, да и порыв ветра как будто его не особо впечатлил. Он снова осклабился и прошипел:
— При-вет, Муз-гаш. У-хо-ди, я те-бя не бо-юсь.
— Давай, Страж! Вломи ему! — подбодрил Эдик пса, понимая, что если не он, то всем кранты.
«Прочь!» — не слишком оригинально повторил Музгаш и, оскалившись в ответ противнику, пошёл вперёд, продолжая нагнетать ледяной воздух. Ветер проносился по коридору от пса к мужику с киркой, усиливаясь, ударяя злыми порывами. Убийца поначалу тоже начал наступление, направляясь навстречу Стражу, но буквально шага через три вынужден был остановиться. Волосы вокруг залысины трепал ветер, рука с киркой опустилась, будто устав держать её наперевес. Кровь на лице начала застывать и покрываться льдом.
Музгаш оглушительно зарычал, а Эдик подумал, что ещё чуть-чуть — и он просто замёрзнет насмерть, не дожидаясь нападения маньяка или другой причины оставить этот бренный мир. Парень закрыл глаза, обхватил себя руками и больше не слышал ничего, кроме стука собственных зубов.
Это было так странно — слышать голос, но понимать, что на самом деле никто ничего не произносит. Отрывистые слова, похожие на собачьи команды, звучали где-то внутри, как бывает, когда напеваешь про себя песню. Ксюша постаралась втиснуться в стену, словно она могла размягчиться и выгнуться в нужную ей сторону. Иначе ужасное нечто никогда не сможет пройти мимо, а раздавит девушку, как комара. Теперь стало ясно, что собако-грифоно-демон не определил Ксюше роль жертвы, а явственно борется с вонючим мужиком. А судя по ответу маньяка, они ещё и знакомы. Голова шла кругом, и Ксюша могла только накинуть капюшон и спрятать руки в карманы, спасаясь от морозного ветра, веющего от громадной псины.
Хотелось закрыть глаза и проснуться дома, и чтобы их с Валькой идиотская идея шастать по криминальным районам оказалась всего лишь жутким сном. Но вопреки искушению Ксюша продолжала смотреть. И видела, как мужик с киркой остановился и начал отступать под ударами ветра, буквально покрываясь наледью. Шаг за шагом, медленно, но он пятился обратно к двери, откуда они с Ксюшей попали в этот уютный коридор. В смысле который был относительно уютным, пока крылатый пёс не устроил здесь филиал Антарктиды.
— Не-е-ет. Я не уй-ду…
Мужик застыл на пороге, хотел схватиться за косяк, чтобы было сподручнее сопротивляться напору ветра, но из правой руки он, видимо, не хотел выпускать своё оружие, а пальцы левой неловко скользнули по притолоке и…