Ольга Гребнева – Город Призраков (страница 16)

— Там же, где и Соколиный Глаз, — иронично ответил Влад, подхватив случайно родившуюся кличку.

— Твою мать! Надо за ним! — Арман на удивление легко подорвался на ноги.

— Зачем?

— Артефакт! Или ты на самом деле хочешь здесь концы отдать из-за этих проклятых магических поводков и маячков?

Они ринулись к выходу, как могли быстро, потому что фора у мальчишки и так была немалая. Но приостановились, упершись в стену темноты.

— Как же мы пройдём? — почесал в затылке Влад. — Без нашего «светильника»… царство ему небесное… Там и ловушки были… Помнишь, старик всё обходил что-то?

— Но пацан же как-то прошёл!

— Может, он там уже дохлый валяется где-нибудь посреди комнаты?

Лерой нахмурился, пощёлкал пальцами, ловя мысль:

— Вдоль стен. Так и не заблудимся, и мальчишка наверняка так же пошёл. Глядишь, и догоним. Давай, ты направо, я налево.

Влад согласно кивнул, и они разошлись.

Первая ассоциация, пришедшая на ум, была следующая — весь мир превратился в огромный отрез непроницаемо-чёрного бархата. Темнота, которая окружала Лероя, не была обычной. Такой не бывает даже в новолуние. Сверкание пятен на сетчатке глаза очень быстро прекратилось, и создалось ощущение полной слепоты. По коже побежали холодные липкие мурашки. Если приплюсовать к этому абсолютную тишину (даже звука собственных шагов не слышно), то можно было решить, что жизнь завершилась и вокруг — какой-то из кругов Ада, скорее всего Ад для атеистов, не верящих в загробный мир. Сохранить хоть малую иллюзию действительности помогала только прохладная поверхность камня, скользящая под рукой. Арман специально прижимал к стене ладонь полностью, чтобы даже случайно не потерять опору и не остаться во тьме без ориентиров. Нет, наёмник не боялся темноты. Он её просто не любил. Как и тишину. А тут — два в одном.

Для того, чтобы отвлечься от навязчиво поднимающих голову фобий, француз считал шаги, пытаясь мысленно представить размеры и форму зала. На сто четырнадцатом шаге рука нащупала пустоту. Холодный пот выступил на лбу, в первую секунду Лерой решил, что каким-то невероятным образом всё-таки потерял стену. Лишь вернувшись на несколько сантиметров назад, нащупав ставший почти родным надёжный камень, осознал, что наткнулся на третий выход из помещения. «Странно, что его не видно. Я ведь буквально на пороге стою». Арман, недолго думая, шагнул в проём, решив исследовать попавшуюся странность до конца. Осторожно прощупал ногой пол, нет ли лестничных ступенек, высокого порога или ещё какой-либо гадости, но плиты по-прежнему были гладкие и ровные.

Сто пятнадцать — один. Сто шестнадцать — два. Теперь он вёл двойной счёт — от начала залы и от порога ответвления. Сто семнад…

В глаза ударил яркий свет. Лерой выругался, прижав правую ладонь к лицу. Резь в глазных яблоках уменьшилась, наёмник медленно приоткрыл веки. Освещение, как выяснилось, было не таким уж ослепительным. Два литых канделябра, на десяток свечей каждый. И воск только начал капать, словно огонь зажгли минут пятнадцать назад.

Арман с изумлением осматривал самый настоящий женский будуар. Захотелось протереть глаза и ущипнуть самого себя за нос, настолько иным, неожиданным выглядела эта комнатушка рядом с заброшенным древним городом, внутри величественного храма, расположенного в чаще леса. Широкая (минимум трёхспальная) и высокая кровать, застеленная тёмно-вишнёвым атласным бельём. Рядом скамеечка, чтобы удобнее было взбираться на ложе, обитая таким же материалом. На полу — мягкий ковёр с чёрным ворсом. Стены затянуты узорчатым шёлком. В воздухе витают пьянящие ароматы духов и благовоний. Прямо напротив входа расположилось внушительных размеров зеркало в причудливой деревянной раме, перед ним — столик, заставленный баночками, скляночками, пузырьками, притираниями, помадами и прочими женскими мелочами.

Глядя в зеркало, спиной к Арману сидела она. Француз, ещё не разглядев толком внешность женщины, понял, что та очень красива. Безумно, дьявольски красива. Лишь потом увидел полногрудую фигуру, волну блестящих волнистых смоляно-чёрных волос, матовой белизны кожу, большие, окружённые густыми ресницами глаза. Она неторопливо провела гребнем по локонам, потом с усилием вытащила притёртую пробочку из миниатюрного флакончика и мазнула за ушами. Закрыла. Отвернула крышку на перламутровой баночке, крохотной кисточкой распределила пудру по лицу, шее, плечам, декольте… Одета она была в достаточно откровенное платье: корсет подчёркивал и зрительно увеличивал и без того немаленький бюст, пышная юбка с одного бока расходилась высоким разрезом, из которого выглядывала белоснежная ножка в туфельке на изящном каблучке. Весь наряд дамы повторял те же цвета, что и интерьер комнаты — вишнёвый и чёрный, с преобладанием первого.

Глава 1.8

Лерой поймал себя на том, что уже не помнит, сколько стоит столбом и пялится, едва ли не забывая сглатывать слюну. Женщина явно видела его в зеркале, но не только не бросила своих дел, но даже глазом не моргнула. Как будто в её будуар каждый божий день заваливаются незнакомые мужчины в странной одежде и застывают бессловесными изваяниями. Хотя… если б заходили, то несомненно так и поступали бы. Становилось очевидным, что как-то реагировать на незваного гостя хозяйка апартаментов не собирается.

— Ээээ… — глубокомысленно начал Лерой. Похоже, хвалёное красноречие изменило ему впервые за многие годы. «И из-за чего? — внутренне подивился он. — Можно подумать, красивых женщин не видел!» И тут же осознал, что видеть-то видел, но непредставимо давно, в прошлой жизни — этот негостеприимный мир не соизволил показать ему ни одной своей красотки. О чём-то большем, чем просто взгляд, и говорить не приходится. Арман смотрел на женщину и забывал думать, потому что просто хотел её. Прямо здесь и сейчас. И плевать на опасности вокруг и необходимость ловить беглого мальчишку с артефактом. Глас рассудка замолчал окончательно, Арман шагнул вперёд, намереваясь обнять хозяйку будуара и тем самым заставить её обратить на себя внимание.

Идти было почему-то трудно, как в дурном сне, когда воздух становится похож на вязкий клей. Брюнетка засмеялась и подмигнула отражению мужчины в зеркале.

— Ты что-то хотел сказать? — по-итальянски она говорила с лёгким акцентом. От этого слова получались более мягкими, обтекаемыми, без резких звуков.

Поняв, что дело нечисто и не просто так ему неудобно идти, француз остановился. Он был рядом. Только руку протяни — и коснёшься обнажённого плеча. Но сил поднять конечность не осталось.

— Кто ты? — получилось чуть хрипловато. — Откуда ты здесь?

Она вновь рассмеялась, уже откровенно потешаясь над страдающим наёмником. Соизволила наконец-то обернуться и взглянуть на него прямо, а не в зеркало. Так её глаза казались ещё более тёмными и глубокими. Загадочными. Завораживающими. Колдовскими. Арман понял, что произносит это вслух. Встряхнул головой, отгоняя наваждение:

— Брось свои магические штучки! — прорычал он. Лерой не привык, чтоб над ним так откровенно издевались.

— А я ничего не делаю, — улыбнулась женщина. — На тебя действует стандартное охранное заклинание. Его очень легко преодолеть, если на самом деле… захочешь… — слова прозвучали на редкость двусмысленно.

Арман принял вызов и, собрав все силы, передвинул ногу и протянул ладонь к женщине.

— Вот только осмелишься ли? — брюнетка чуть подалась навстречу и тоже подняла руку. Когда между их ладонями осталось каких-нибудь пара сантиметров, на кончиках пальцев дамы полыхнули язычки пламени, обжигающие и злые. Наёмник отшатнулся назад, скорее от неожиданности, чем от боли. Зато вязкий воздух отпустил. Теперь можно было двигаться без усилий. Однако беспардонно хватать брюнетку в объятия тоже как-то расхотелось. Она же тем временем закинула ногу на ногу, ещё более акцентировав внимание на разрезе, и заговорила:

— Зовут меня Алисанда. Для моих мужчин — Сэнди. — Она сделала ударение на слове «моих». — Но так как ты не рискнул, то для тебя имя остаётся полным. Ответ на второй вопрос — я здесь живу.

Лерой почувствовал, что сейчас вскипит не то от вожделения, не то от гнева. Хотелось тоже ответить что-нибудь колкое, язвительное, но ничего не придумывалось. Надо было срочно приходить в себя. Помогла, как зачастую бывало, злость. Чем больше Алисанда дразнила его, тем меньше действовали её чары. Всё-таки Арман не сомневался, что дело в магии. Ну не мог он настолько потерять голову! Заговорив, он с облегчением заметил, что голос нормально слушается, а фразы рождаются вполне осмысленные:

— Живёшь? В древнем, разрушенном, заброшенном городе?

Женщина кивнула.

— В Городе Призраков, — уточнил наёмник. — А кто живёт в Городе Призраков, если исходить из логики? Ты, красавица, сколько лет назад умерла? — И добавил про себя: «А ты её в постель волочь хотел, некрофил!» Правда, желание использовать вишнёвого цвета ложе по одному из прямых назначений от данного открытия не угасло.

— Сударь, вам известно то, что намекать на возраст женщины — верх неприличия? — Алисанда капризно надула губки. — И я не умирала. Разве я похожа на привидение? — В чёрных очах вновь зажглись призывные огоньки.

— Не похожа, — признал Арман. — Впрочем, я привидений ни разу до этого не видел, поэтому не могу утверждать стопроцентно. Но обычная женщина не смогла бы здесь жить. Это же абсурд. Среди руин, в одиночестве, точнее, в компании странных существ в чёрных балахонах…