Ольга Гребнева – Город Призраков (страница 15)

Он не дошёл до цели всего шага три. На высоте, чуть превышающей человеческий рост, из стен зала вырвались ослепительно белые лучи и, изогнувшись дугой, сошлись в той точке, где находился человек. Одновременно всем находящимся в комнате впился в уши разъярённый женский крик. «Светильник» рванулся из рук Армана и преуспел в своём стремлении к свободе.

Владу казалось, что на него опрокинули чан с кипятком. Голова взрывалась болью, волнами растекающейся затем по всему телу. К горлу подступила тошнота. Ощущение было точь-в-точь такое, как возникало при уклонении от исполнения приказов, закреплённых заклинанием, но во много раз сильнее и хуже. Парень с трудом ловил в фокус помещение, но по судорожным жестам Армана понял, что тому сейчас не лучше.

Силуэт старика-санктификатора выделялся чёрным пятном в залившем зал белоснежном свете. Времени вооружиться символом веры у него не было, и священник вскинул пустые руки, губы двигались беззвучно. Всё заглушал тот самый женский крик, перешедший в слова, выкрикиваемые слишком быстро, чтобы их можно было понять.

Когда полыхнуло белым, Чезаре на миг зажмурился, а открыв глаза, поразился наступившему хаосу. Один санктификатор лежал абсолютно точно мёртвый, с обугленным лицом, второй пытался побороть враждебное волшебство. Пришельцы из другого мира синхронно схватились за головы и осели на пол, Арман согнулся в рвотном позыве. На мальчишку никто не смотрел, всем было не до того.

Взгляд.

Рубин полыхал вдвое ярче, чем раньше, словно впитывая страдания и боль людей.

«А почему мне не плохо? — удивился Чезаре, но отмахнулся от этой мысли как от не имеющей значения. — Мой шанс. Сейчас. Доставлю артефакт отцу, и все обвинения наверняка будут сняты. Ещё и в герои запишут». Не то чтобы так хотелось в герои, но юноша, давно потерявший выход из ловушки, которая захлопнулась в ночном Ватикане, наконец узрел свет надежды. И не собирался упускать единственную возможность спасения.

Вперёд.

«Убьёт же! Посмотри на священника!» — заголосил здравый смысл.

«К Дьяволу! Грудь в крестах или голова в кустах!»

Камень озарил кровавым светом руки и лицо Чезаре. Никаких новых молний со стен не сыпалось, несмотря на то, что человек подошёл уже вплотную к жертвеннику.

«Наверное, одноразовая штука…»

Но протянуть ладони к древней вещице всё равно было страшно. Как шагнуть в тёмную воду омута ночью, не зная, какова глубина. Рубин искрился и как будто подмигивал тёмно-красными огоньками, рассыпающимися под поверхностью идеально ровных граней. Возьми меня — и умри. Возьми меня — и спасись.

Чезаре показалось, что он простоял в неподвижности вечность, а на деле миновало всего несколько мгновений. Юноша обхватил Волчий Рубин руками, приподнял неожиданно тяжёлый, прохладный камень с алтаря. И поспешил к выходу.

В груди пульсировала необыкновенная радость. Во всём теле ощущалась такая лёгкость, что ноги сами несли Чезаре к выходу из зала.

— Стой! Стой, кретин малолетний!!!

Доктор очнулся от душераздирающего писка, чуть не свалился со стула, потому что во время дремоты и так чересчур наклонился в сторону, громко выругался… и только после этого осознал, что обозначает завораживающе подмигивающая ярко-синяя лампочка. И звуковой сигнал — не тревога, не сбой, иначе бы он не только бы носом пропахал по полу, но и вообще рисковал остаться заикой на всю жизнь. Нет, индикатор подмигивал с панели, обозначающей самую большую из возможных удач.

— Может, я ещё сплю? — поинтересовался Доктор у безмолвного монитора, помедлил, словно на самом деле ожидая ответа. А затем, издав крик торжествующего над поверженными соперниками воина, кинулся на личный доклад к начальству. Такое известие не хотелось доверять телефонным проводам.

…-Ничего не вижу, — недовольным тоном заявил Генерал, на лице явно читалось раздражение от того, что его отвлекли от только что налитой рюмочки коньяка, которую пришлось оставить на столе в кабинете.

Учёный и сам недоумённо чесал в затылке. Индикатор больше не горел, сигнал молчал, а диаграммы показывали что-то не совсем внятное.

— Но только пять минут назад… мерцание портала… слабое, конечно, но оно было.

Генерал сочувственно посмотрел на молодого человека.

— По-моему вам надо побольше отдыхать. Когда вы в последний раз нормально спали? В кровати, а не здесь, за пультом?

— Не надо из меня идиота делать! — вспылил Доктор. — Я что, по-вашему, придумал показания приборов?! — Он покрутил колёсико мышки, выводя на экран тот отчёт, который был там означенные пять минут тому назад. — Смотрите, вот же явный пробой. Незавершённый, но он был!

Генерал равнодушно окинул взглядом диаграммы.

— Я мало разбираюсь в ваших графиках, не скрою. Раз вы говорите, что был, значит, так и есть. Но сейчас-то нам от этого какая польза? — В голосе начал сквозить яд. — Если вы помните, Доктор, мне нужен устойчивый, большой и надёжный портал, а не жалкое незавершённое мерцание!

…Молодой, можно сказать, юный учёный заворожённо взирал на лежащую на столе раскрытую папку. Последние два года он тщетно искал материалы по Эксперименту, закрытому в связи с чрезмерными расходами и низкой эффективностью, как говорилось в официальных документах. И вдруг там, где меньше всего можно было бы ожидать, в кабинете командующего, прямо поверх карты местности — диаграммы, мечта отыскать которые преследовала его не первый год.

Когда учёный, уже не отдавая себе отчёта в том, что делает и насколько это может быть опасно, углубился в изучение документов, сзади хлопнула дверь. Юноша подскочил на месте, поняв, что в кабинете он уже не один.

— Так-так, — голос генерала был мрачен и чуточку насмешлив. — Это у вас в правилах — заходить без разрешения и копаться в чужих бумагах?

Учёный вскочил и, запинаясь, начал оправдываться, но глазом не переставал косить в заинтересовавшие его таблицы:

— Я… простите, я постучал, никто не отозвался, но дверь была незаперта… я вошёл, хотел подождать. Думал, что, если вы не закрыли кабинет на ключ, то скоро вернётесь.

— Беда с вами, штатскими, — вздохнул генерал. — Думаете вы. И не запретишь ведь вам думать, потому как это ваша работа. Верно? Так и что же вы там такого занимательного увидели?

Глаза у юноши тут же загорелись, и он принялся объяснять, пересыпая речь спецтерминами. И куда только делись все запинки и бессвязность, которые «украшали» его фразы до этого. Генерал слушал вполуха, а думал явно о чём-то своём.

— Значит, вам здесь всё понятно? — перебил он наконец излияния учёного.

— Конечно! — немного обиженно ответил тот.

— Хм, а знаете ли вы… извините, не припомню ваше имя… что вы только что сунули свой любопытный нос в сверхсекретную документацию? И ещё хотелось бы напомнить, что несанкционированное проникновение в кабинет главнокомандующего — дело, которое будет разбираться на трибунале. Да, я помню, что вы человек неармейский, но сейчас вы определены в моё подчинение, и вас будут судить по законам военного времени. — Генерал, хитро прищурившись, ждал, как будет выкручиваться молодой врач, на поверку оказавшийся весьма талантливым и грамотным специалистом в областях, довольно далёких от полевой медицины.

Но учёный оказался крепким орешком и сразу же понял, что, если б генерал собирался поступить так, как говорит, то не стал бы вот так грозить, а просто напросто вызвал бы караул.

— А наличие у вас отчётов о результатах запрещённого и закрытого Эксперимента под ведение какого суда подпадает? Военного или гражданского? Если мне не изменяет память, то всё-таки военного, потому что исследования проводились под эгидой Министерства обороны. Так что на скамье подсудимых вместе сидеть будем, мой генерал. Правда, мне приговор, скорее всего, помягче назначат.

Командующий усмехнулся, уже почти по доброму, прошёл к своему креслу и кивнул врачу:

— Присаживайтесь. И поговорим серьёзно.

Через полчаса они уже обсуждали, какая аппаратура необходима для того, чтобы повторить результаты Эксперимента.

Влад закашлялся от собственного громкого крика.

— Стой!

Но Чезаре уже нырнул в дверной проём и скрылся в абсолютной темноте заколдованной залы. Комольцев потихоньку приходил в себя. Боль исчезла столь же внезапно, как и появилась. Даже ещё неожиданней, потому что причина такого счастья осталась тайной. Просто действие охранной магии прекратилось, ни с того, ни с сего. Влад подумал было, что преуспел в защите старик, но тот уже некоторое время лежал, уставившись остекленевшими глазами в потолок. Парень потёр виски, стряхивая последние остатки дурноты. Подташнивать продолжало, но это можно было перетерпеть. Арману, как видно, пришлось хуже. Француз продолжал отплёвываться, упираясь одной рукой в пол, а когда наконец поднял взгляд, то глаза были совсем чумные.

— Ты, Лерой, никак подыхать собираешься?

— Не с твоим… счастьем… — Говорил наёмник с трудом, но всё равно попытался насмешливо улыбнуться. Вышло не очень, зато Влад понял, что потеря второго союзника ему не грозит. Пока в Армане жива способность острить, подкалывать и огрызаться, за его самочувствие можно не беспокоиться. — А где… наш Соколиный Глаз?

— Ты не видел?

— Что не видел? — Француз огляделся по сторонам, недоумённо поднял бровь. — И что? — Пауза. — Вот дерьмо! А где камушек?!