Ольга Горовая – Сквозное. Навылет (страница 53)

— Это из-за меня она деньги взяла, из-за того, что я сказала, что квартиру продам, чтоб ей на лечение было! Из-за Маркияна Тарасовича, который одалживать у друзей собирался, понимаете?! Тала, она гордая, да. А еще никогда бы не позволила никому на себя брать то, что своим долгом или ответственностью считала!

— Встала быстро! — рявкнул вдруг так, что все в коридоре вздрогнули.

Умолкла и Света. Моргнула, продолжая глядеть на него, явно не понимая.

А вот Тала его настроение моментально считывала и улавливала. Даже если мысли для нее специально закрывал, чтоб не грузилась, ощущала нутро Шуста, как свое собственное… В груди давит так, что уже реально хрустят ребра.

Опять глянул в распахнутую дверь на кровать, где ничего не изменилось.

— Какого черта она мне не сказала тогда?! — дождавшись, пока лялька встанет, все же спросил то, что изводило больше всего всю эту проклятую ночь, наверное.

То, что тупым и ржавым ножом ворочалось в кишках.

— Потому что полюбила вас, — Света глянула на него огромными глазами с таким выражением, будто въехать не могла, что не понятно-то?!

А ему тупо лбом стукнуться о стену захотелось от такой дебильной логики. И уже даже кричать сил не осталось.

— Она боялась, что вы… отвращение к ней почувствуете, — вдруг тихо добавила девчонка, похоже, въехав, что ему не удается понять тернистые пути их размышлений. Сжалилась прям. — Из-за ее болезни. Что противно вам станет.

Но Шуст все равно не вполне допер. Да с какой такой придури?! И, наверное, вопрос этот на его лице был большими буквами написан. Слишком устал, чтобы невозмутимую мину держать.

— Понимаете, у Талы же очень замкнутая жизнь была, по сути, — спасибо, не замолкла, попыталась мысль развить.

Самому ей в ноги бухнуться, что ли? В благодарность, мля…

— Когда ее мать заболела, Тале только шестнадцать исполнилось. И отец ее… Он после этой новости их же бросил с болезнью один на один, по факту. Единственный близкий мужчина, которого она знала и доверяла, просто отвернулся от жены и дочки. Он никогда не помогал им с лечением, не ухаживал за матерью Талы. Да и говорил открыто, что гадко ему. Сначала пить стал, потом в игры втянулся… Тала не видела другого отношения. Она, вообще, не собиралась никому сообщать о своем диагнозе, ну, когда согласилась с моим планом. Да большей части таких мужчин, с которыми я знакома, и в голову не пришло бы влазить в жизнь своей пассии настолько, как вы, — вновь на него с недоумением посмотрела Света. — А потом… Тала уверена была, что и вы так… До отвращения. Вот и побоялась признаться! Да и сколько вы знакомы были? — будто пытаясь за подругу извиниться, с каким-то рвением и запалом рассказывала. — Испугалась, что у нее тогда пропадет желание бороться с болезнью, опустит руки, сломается, если мужчина, которого полюбила, как отец, поступит…

Светлана умолкла, стушевалась, кажется, поняв, что под конец в ее голосе едва не обвинительные нотки появились. А ведь Шуст никогда повода не давал… Хотя…

— Свободна, — взглядом подав знак Степану, отвернулся к окну на короткий миг, потеряв интерес. Узнал то, что хотел. — И… спасибо, — добавил больше на автомате… даже сам до конца не поняв, за что благодаря девчонку.

А ведь есть за что, если гнев в сторону отодвинуть и пораскинуть мозгами.

Но…

А, блин! Не выдержал! Сгрузил сигареты Алхимику, стоявшему все это время рядом, как элемент больничного декора, и опять в реанимацию рванул. Ему было, над чем подумать, это правда. Теперь было.

Натянул вновь шапочку и халат, подошел к кровати, просто накрыв ее руку своей горячей, как делясь теплом. И заедает же, бл*, что таким его считала, что так думала… За грудиной жжет!

Но и понять может, конечно, если другого отношения Тала не видела по жизни. Да и помнил, что опыта у нее с мужчинами мало.

Ну и сам Денис… Что он ей говорил или показал? Вот если глазами той же ляльки смотреть, которая для Талы и была основным экспертом по ситуации? А ничего. Только то, что против его воли, желания и власти нечего рыпаться, выходит, а остальное его не колышет.

Так что… не то чтоб Шуст в данный момент мог уж сильно попрекнуть свое чудо.

Глава 23

Врача привезли к обеду. Того, которого Гончаренко посоветовал. Стихла метель, открыли аэропорт. Вот бы раньше так, Дэн во Львове до конца этой их чертовой операции был бы…

Но Шуст не привык сожалеть о том, что вернуть не в его силах, максимально старался сейчас все наладить.

Жовнеренко без споров отправил все документы в киевскую клинику, как только Паша отзвонился, сообщив, что связался и получил подтверждение. Не то чтобы Маркиян Тарасович прям пылал готовностью сотрудничать, но и не прятал ничего вроде. А может, был даже рад любому варианту, в котором его больница быстрее избавляется от присутствия Шустова. Или хотел уесть и в нос ему ткнуть то, что все сделал лучшим образом.

Честно говоря, Денис не уточнял, да и… Плевать на мотивы. Если так, то и прекрасно, за ним не заржавеет, оценит и отблагодарит и лично Жовнеренко, да и больнице этой на ремонт средств подкинет. Но пусть Шусту это еще кто-то, поболее разбирающийся в медицине, скажет. Потому как у него вопросы имелись, особенно, по этой их медикаментозной коме.

Шустов все это время провел все там же, то есть в палате реанимации… И, кажется, уже не только Маркияна Тарасовича нервировал своим присутствием в данной больнице.

Но Денису и на это было глубоко безразлично. Он просто сидел рядом с кроватью Талы на стуле, который притащил в итоге из коридора, не мешая врачам, если те что-то изучали или проверяли в состоянии девушки, но и не уходил далеко. И держал ее руку, когда никто не топтался поблизости с новыми капельницами.

Двое его людей стояли у реанимации на охране, остальным выделили какой-то зашарпанный кабинет, до которого, очевидно, черед ремонта не дошел даже в урезанном виде. Но им сейчас на условия без разницы, есть где сесть, перекусить и выдохнуть — уже достаточно. А Шустов желал знать, может ли он в данный момент, лучше уже сегодня, Талу в столицу перевезти? Если по итогу консультации окажется, что нет, отправит парней в гостиницу, пока же и так устраивало.

Забавно, что Светлана ближе к ним держалась, несколько раз тоже в реанимацию заходила. Вроде и продолжала бояться, видел ее опасения, но и словно не собиралась упускать все возможности, которые появление Шустова предоставило и ей. И да, около девки все время неподалеку крутился Степан. Вроде Гриша уже даже докладывал, что мужик попросил разрешения с ними в столицу мотнуться, если так сложится. Шустов не возражал. Откровенно, его сейчас не интересовало почти ничего внешнее.

Денис и поел быстро в коридоре у двери реанимации что-то, что принес Гриша… Что именно — не смог бы сейчас вспомнить и под дулом пистолета. Да и тогда не особо понимал, что жует, хотя друг вроде из какого-то кафе уже умудрился доставку горячего организовать со Степаном. Запил все крепким кофе, как раз торопясь поговорить со специалистом Гончаренко, того уже везли сюда из аэропорта.

Бондарчук Валерий Сергеевич согласился проконсультировать его жену, изучив предварительно данные, поговорил и с Денисом по телефону. С Жовнеренко он был знаком и отзывался о том с большим уважением.

Шуст не пытался их столкнуть, по сути, ему самому врачебный конфликт был не нужен, и Денис это хорошо понимал. Заметил только, что из-за метели с опозданием вернулся в страну и не успел к началу операции его жены. Вот и возникли вопросы, особенно по медикаментозной коме, с которой он не вполне согласен и разрешения не давал, так как хотел бы жену забрать в более подобающие условия.

Очевидно, Бондарчук понял, что все сложнее, нежели можно посчитать сходу или таким объяснением закрыть. Пробормотал: «Меня Гончаренко предупреждал», — и пошел осматривать Талу. Шуст и тогда держался неподалеку, отстраненно гадая, о чем именно мог предупредить этого врача Стас?

— В принципе, состояние стабильное, как раз благодаря контролируемому сну. Думаю, по санавиации можем организовать перелет, — выйдя в коридор, вынес вердикт Бондарчук.

Маркиян Тарасович, с которым врач в реанимации вместе о чем-то разговаривал у Дениса на глазах, очевидно, тоже дал добро, хоть и не то чтобы был доволен таким самоуправством Шуста. Но… в глазах закона все права на его стороне, потому что муж. Оттого и потребовал Денис так быстро оформить статус, чтоб избежать любых проволочек и попыток его слова оспорить.

— Почему ее не прооперировали сразу, четыре месяца назад, когда диагноз был установлен? — поинтересовался Бондарчук у него, делая какие-то пометки в истории.

— У Талы тогда не было денег, а мы на тот момент еще не были знакомы, — и не подумал скрывать Денис.

— Вы отдаете себе отчет, что операция — это самое начало лечения в ее случае? — вдруг глянул ему в глаза Валерий Сергеевич. — Если бы сразу прооперировали… Не знаю, тогда ее не смотрел. Но сейчас… Нужны будут новые анализы, обследования. И… другие дополнительные методы, вероятно. Мы не знаем, не распространился ли рак за эти месяцы чуть дальше, чем это могли предвидеть…

— Я отдаю себе отчет, что никакой гребанной болезни не отдам свою жену! — отрывисто и твердо рыкнул Денис. — Никому и ничему!