Ольга Горовая – Сквозное. Навылет (страница 50)
Забавно вышло. Не думал никогда, вот вообще… Сам себя удивил. Кривая ухмылка, которую больше в голове ощутил, чем в состоянии был сейчас отразить, лицо исказила скорее.
Документы сделали, когда Шуст выехал. Павел выдернул из дома директора центра регистрации, тот все оформил тихо, получив и оплату, и внушение про молчание, прислал ему уже на телефон фото свидетельства о браке, как подтверждение. Сегодня Тале должны были переоформить все паспорта, права и карты. Все, чудо, добегалась, больше ни шанса. Шустов уроки усваивал с первого раза.
Лялька сдавлено поперхнулась, кажется, вообще, цветом со стенами сравнявшись, и пялилась на него, как на исчадие ада. Ну-ну, близко, по сути. Доктор же нахмурился. Сашка просто кивнул и отошел в сторону, видимо, с одного взгляда поняв, что Шустов в настроении убивать всех подряд и отсвечивать не стоит. Ну вот, умный же потому что.
Степан тоже кивнул, только вперед ляльки при этом выступил, хоть и нервируя из-за этого как будто… Сознание мимоходом факт отметило. Интересно. Но не до того.
— Кто вы такой, молодой человек? — устало и тоже довольно отрывисто уточнил врач.
Гришка сбоку аж фыркнул. Забавно, да. Давненько их с другом не причисляли к «молодым». Правда, учитывая то, что сам доктор был убелен сединами и старше на двадцать пять лет, понятно обращение.
— Где Тала?! — рявкнул, тем не менее, вообще не настроенный на разговор, пока чудо свое не увидит. Да и терпение… где-то на трассе кончилось, все резервы исчерпал.
Жовнеренко насупился, словно намекая, что в упрямстве Шустову не уступает и нечего тут кричать. Ну-ну, ты себе даже еще не представляешь, мужик.
— Послушайте, я понятия не имею, кто вы, но Талу я знаю с шестнадцати лет, и у нее точно никакого мужа нет… — начал было врач.
— Перепроверьте свою информацию, Маркиян Тарасович, — решительно прервав, посоветовал Шустов, дав моментально понять, что он-то как раз очень серьезно и тщательно относится к сбору данных.
И чуть подался вперед, уперев ладонь в дверь кабинета этого профессора, видимо, у которой они торчали.
— Где. Моя. Жена? — повторил давяще, властно, чуть повысив голос.
Ясно дав понять, что его терпение, и без того истрепанное этой ночью, приказало долго жить. И то, что он Тале готов все простить, остальных вообще не касается и индульгенций не гарантирует, даже за хорошо проведенную операцию.
— Она в послеоперационной, — как-то нервно сглотнул Жовнеренко.
Шустов кивнул.
— Ведите.
— Молодой человек, к ней сейчас нельзя, — нет, все-таки Сашка, побледневший вслед за лялькой, был куда умнее вот этого профессора медицины. Философ… умел улавливать смысл жизни сходу, в корень зрит.
— Кто сказал? — глядя прямо в глаза врача, мягко уточнил Денис, чуть вперед подавшись… и сжал ладонь, которой упирался в дверь, в кулак. Хрустнул суставами.
Гриша придвинулся сбоку, ощутимо напрягаясь. Собирался его держать после ночного залета с Клином? Любопытно посмотреть будет.
Остальные же, наоборот, как к стенам раздвинулись.
Но до Жовнеренко и сейчас не дошло.
— Послушайте, я ее лечащий врач. Я лечил еще ее мать, и точно знаю, что для Талы сейчас лучше…
Все! Вот это все было лишним. Бешенство, так и не утоленное даже убийством Клина, рвануло из глубины, вновь выпуская на свет божий из него монстра!
Стремительно подняв вторую руку, сгреб врача в охапку за ворот халата.
— Ее мать умерла от этого гребанного рака! По-вашему, меня успокоить должно было это ваше заявление или в чем-то убедить?! — рявкнул Денис, с размаху ударив другим кулаком по двери. — *****! — ругнулся, когда дешевое полотно ДСП проломилось, кулак провалился в дыру.
Со спины сдавленно пискнула лялька. Но врача впечатлило, похоже, как-то будто сдулся весь, поник, вздрогнув, обвис в его руках.
Умом понимал, что надо бы не передавить, хватит еще инсульт, а это вообще сейчас лишнее, только монстр тот самый так и ревел в груди, требуя крови и… Талы. Он должен был ее увидеть!
Выдохнул. Хрустнув шеей, Денис брезгливо эту хлипкую дверь осмотрел, стены, уже стертый линолеум, хоть и заметно, что ремонт старались обновить, навести марафет. Убожество! Какого черта Тала моталась сюда?! Он бы ее в столице в лучшую клинику уже отвез или в Германию, а не вот это… Поморщившись, встряхнул руку, с пренебрежением глянув вокруг. Отпустил врача, беря эмоции хоть под какое-то управление мозга.
— Мы возместим, — тихо заметил Гриша, видно, решив чуть пригасить общий накал.
Но Шуст молчал, продолжая в упор смотреть на доктора, который с ним взглядом почему-то не решался встречаться. И ему это, охренеть, как не нравилось…
— К ней нельзя… — опять тихо заикнулся.
— Я хочу поговорить со своей женой, ***! И я с ней поговорю…
Ругнуться не успел, потому как Жовнеренко что-то вообще лицом поплыл.
— Тала в коме, — пролепетал так, что Шусту пришлось перестать дышать, чтобы услышать. Или горло само отказалось работать?..
В голове, будто граната рванула… Что, бл*?!
— Мы решили, что это будет лучшим выходом в ее ситуации…
Глава 22
Ему хотелось орать благим матом! И крушить все, что только достать сможет, до чего дотянется… Шуст и ревел в голове, в груди клекотало на разрыв просто! Но сам он стоял молча и неподвижно в общей палате реанимации…
В общей, бл***! Где еще два человека за шторками лежали!..
Ладно, вдох. Спасибо, что не пять и не все забито.
И, заставляя себя дышать на семь счетов, Денис просто держал в своей огромной пригоршне тонкие пальцы Талы так, словно те из хрусталя, и треснут не то что от движения неосторожного, а от грубого звука…
Грудь рвало воздухом, которого то не хватало, то слишком много было для забитых никотином легких. А он стоял, сам себя ощущая каменюкой, вросшей в бетонный пол, и лишний раз шевельнуться боялся, чтоб ничего не нарушить… и чтобы свою издохшую выдержку не снести нафиг волной ярости.
Выдохнул под писк монитора Талы, который с другими такими же мешался за этими долбанными шторками!
Убил бы всех нахер! Но не мог ее руку отпустить…
И побоку заверения врача, что они все продумали. В лес! Туда же уговоры про «контролируемую кому» и «медикаментозный сон на несколько суток», чтоб не надрывать и без того истощенные резервы организма Талы и стабилизировать ее психику, дав шанс восстановиться! Да, он и сам мог признать, что видел в последние дни ее слом и надрыв, было. Но…
В бездну это все! Ему точно нужно еще одно независимое мнение. И Денис собирался достать самого лучшего специалиста для своей девочки! А не вот это вот все мракобесие пытаться пригладить и в приличный вид привести…
Ладно, Жовнеренко был один из лучших, а он просто зол и в диком бешенстве. Но «один из» все же не «самый». Вот и найдет еще одно экспертное мнение. Проконсультируется…
Ощущение страха внутри жесткое, изгладывающее, необоснованное же фактами, по сути, а сильное до того, что аорту рвет! Будто единственное, что должен, права не имеет прекратить, — держать Талу за руку. Не дать ей и малейшего шанса ускользнуть даже в забытие от него! Вытащить, стабилизировать своей силой воли, характером, потребностью в этой золотой девочке… Да хоть тем адовым монстром, что до звона в ушах внутри черепной коробки ревел и сейчас, заякорить ее около себя обязан!!! Его призрачными когтями, зубами, жаждой в ее клетки, в плоть, в душу вонзиться, припаяв к себе… Никуда уже не отпуская.
Мимо прошел дежурный врач, как-то опасливо в сторону Дениса покосившись, но ни слова не сказал, даже не попробовал выгнать. Под стенкой сидела Светлана, снова на полу, тихо вздыхая то и дело, словно слезы глотала. Пищали все эти гребанные мониторы и датчики, что и саму Талу обвешивали, и других пациентов, не видимых сейчас Шусту. На ее левой руке катетер в вене, туда подключена капельница. На пальцах какой-то аппарат, измеряющий показатели, подключенный к монитору у кровати.
А Шуст стоит, держит в своих ладонях ее правую ладошку, кажется, еще тоньше ставшую за эти два дня, что не видел своего чуда, и в лицо всматривается. Кислородная маска мешает, конечно, но и мысли нет сдвинуть. Пусть, ей этот чертов кислород слишком сильно нужен! Это Шуст никотином дышать в состоянии, не Тала… Огромная повязка на шее скрывает место, где и резали, собственно. Какие-то оранжевые разводы на коже, переходящие на впалые сейчас щеки. Дезсредство. Жовнеренко говорил, Шуст название забыл, прошло мимо его сознания, стоило девочку свою увидеть.
Медленно и предельно контролируя каждое свое движение, саму силу, погладил неподвижную холодную руку. И вдруг резко голову на Светлану повернул, в остальном максимально стабилизируя себя.
— Где кольцо? — вроде одними губами, а все равно с рыком и претензией вышло.
Лялька вздрогнула, по стеночке поднялась, видно было, что трясет ее. Но выпрямилась, к нему двинулась, закутанная, как и сам Шуст, с ног до головы в одноразовый халат и шапочку. Охренеть, у них видок, конечно, но вот вообще не весело.
— Вот… — вытащила из-под этой странной зеленой материи, из кармана, видно. — Перед операцией сказали все снять, чтоб не потерялось, — пояснила также одними губами. Протянула ему, словно считая, что Шустов ее в воровстве подозревает.