Ольга Горовая – Калиновый мост (страница 37)
Красивой женщина была, но какой-то странной, нечеловеческой, что ли. Будто черты лица менялись, оставаясь при этом на месте. Вроде нечто иное наружу прорваться пыталось, дикий зверь какой-то… Такое ощущение, что вновь ту лису увидела… Или не ту, что их из церкви звала, другую, но все же… Непонятно, запуталась.
Однако то, что это точно за ними пришли и важно, поняла.
— Ты права, не завершили мы обряд, — неожиданно для Зоряны, вдруг гулко отозвался Захар. Причем показалось, что слова этой… женщины, пусть будет так, вызвали у него недовольство. — Но точно не из-за страха или недоверия, — резковато отрезал муж.
И, словно бы тут же готовый это доказать, он пошел вперед, остановившись около незнакомки, протянул ей руку с раскрытой ладонью… Та что-то сказала мужчине, кажется, Зоряне не было слышно. Будто тайное. Захар также тихо ответил.
Женщина кивнула и… провела по ладони Захара маленьким ножичком, который неясно откуда в ее руках взялся! Лэля вздрогнула, дернулась вперед, не понимая, с ужасом глядя, как на коже любимого выступила кровь! Но он, казалось, совершенно спокойно к подобному отнесся, точно все шло своим чередом, как должно…
Да что же это?!
Женщина тем временем отступила в сторону, освободив дверной проход, как пропуская Захара, и Зоряна с удивлением увидела, что на улице очень светло и ярко, как в полдень, все зеленое вокруг…
И сам двор другой — уже не ее матери, а тот луг, что перед домом Захара раскинут. Только река бурлит иная: огромная, темная, глубокая, незнакомая. Бесится барашками каких-то злых волн, хотя ветра нет вокруг совершенно… Переплескивается брызгами на мост, готова утянуть вниз в любое мгновение зазевавшегося путника…
Мост тоже иной какой-то, без поручней, светлого дерева со странным рисунком колец, узким, как бы вытянутым. Весь залит этой речной водой, мокрый, скользкий, чуть ли не у самого порога начинается…
Захар обернулся, глянув на Зоряну…
И она впервые его действительно увидела за время этого сна! Как на свет вышел из той тени, что все это время укутывала любимого. Он был ее Захаром и кем-то другим одновременно! Словно та самая женщина, что стояла теперь в стороне, наблюдая за ними.
Черты Захара будто бы менялись, набегая и отступая, как те волны реки, и сквозь человеческий образ то и дело проступала… морда медведя, массивная звериная фигура? У Зоряны по спине морозный холодок пробежал… но и как бы облегчение, узнавание. Разве она не ощущала этого всегда рядом с Захаром? Улавливала в мужчине это буйство нрава дикого зверя…
Пока Зоряна осмысливала увиденное, Захар успел сделать пару шагов спиной, замерев в начале моста и, протянув в ее сторону ту самую руку, по которой уже стекала тонкая струйка крови, глянул с вопросом. И Зоряне в его темных глазах вдруг неуверенность, сомнение и грусть почудилась, отчаяние и опустошение. Страх, что она сейчас от него
В голове зазвенело от напряжения, попыток разобраться и дикого сопереживания! Так гулко отозвалось у Зоряны в душе! Безжалостным стоном, тягой к любимому!
Только теперь дошло, что она до сих пор стоит на месте, как оторопев. И со стороны может почудиться, что боится его, не хочет с Захаром на мост тот идти.
А это не так было! С ним — куда угодно! Верила и доверяла безоговорочно, несмотря ни на что!
— Захар! — рванула к нему, как полоумная, позабыв и про странную женщину, если честно, и даже о том, для чего они, вообще, в этот сон стремились. Все отошло на второй план. — Подожди! Вместе же должны…
Как в стену врезалась вдруг, хотя проход свободен. Пошатнулась, потеряв дыхание.
Застыла, в груди болит от этого неясного удара обо… что-то. Непонятно. Глянула на Захара, но тот, казалось, успокоился и, наоборот, ободряюще ей улыбнулся.
— Жду всегда, ненаглядная… — по губам прочитала.
Выдохнула немного. Но тут другой голос заговорил сбоку, разом заставив занервничать почему-то.
— Не торопись, Зоряна. Ты уверена, что помнишь себя и знаешь какого ты рода? В чем твоя сила? Кто ты, где твои корни? — с укором как-то, хоть и тихо, вопросила та странная женщина-лиса, с таким выражением лица, словно бы сердилась на нее или же от ответа Зоряны все в ее жизни дальше зависело.
На мгновение тело новым приступом ужаса сковало. Заледенело все внутри, заиндевело. Она же не все еще вспомнила! А если забыла что-то? Если неверно поняла?
Об этом и Захара спрашивали? Какого он рода? Любимый точно знал…
А что ей ответить?
Но в тот момент, когда от страха затрепыхалось в груди сердце, перед внутренним взором вдруг явно встало лицо мамы, спокойной, с улыбкой глядящей на Зоряну, заплетающей дочке забавные тонкие косы на висках и рассказывающей дивную сказку о травах…
— Да… Знаю! — неожиданно для самой себя твердо выдохнула Зоряна, ощутив облегчение. — ЗНАЮ! — крикнула.
Ее собеседница кивнула, но не отступила.
— А за него по своей воле идешь? — на Захара указала. — Чем рискнуть ради него готова? Калиновый мост только искренних пропускает, тех, кто не на внешнее смотрит, но и внутреннее признает и принимает…
— Всем! — прервала, не дав договорить. — Я ради него и душу свою готова заложить… чтобы с Захаром быть. Таким, какой он есть. Всего принимаю! — громко и уверенно отозвалась, чтобы и любимый услышал, перестав сомневаться.
И, кажется, верно сделала, старуха точно довольна таким ответом осталась. И Захар… Зоряне плакать захотелось от всего, что через край в глазах любимого плеснулось, по боку, что сейчас звериных и диких!
— Ну, если так, беги до
Та преграда, что не пропускала, мигом исчезла. Зоряна пошатнулась, но, быстро вернув себе равновесие, рванула к Захару, влетев в его схлопнувшиеся, словно капкан, объятия. Ну… так и не искала от него свободы. Заставила любимого рассмеяться. Обхватила сама крепко-крепко за пояс такими же тисками, прижавшись всем телом к его мощному стану, и без разницы, что зверя совсем близко в мужчине ощущала! Тревожно и не совсем привычно, да, но ее не обидит — сразу же знала!
— Не торопись, лэля моя. Тут свои опасности и испытания. Калиновый мост ненадежный и непостоянный, скользкий, как сама жизнь… — убрав с лица Зоряны пряди разметавшихся волос, заметил было Захар.
Сжал их руки, ладонь к ладони, порез к порезу, смешивая капли… Одна кровь на двоих, одна жизнь теперь, общая.
— Вместе выдержим и перейдем, проживем! — уверенно прервала его, переплетая их пальцы, глядя со всей своей любовью в темные, полные теней, но такие счастливые сейчас глаза мужчины.
И как-то синхронно, не сговариваясь, они одновременно ступили на мост босыми ногами, уже не опасаясь, — им нужно было на ту сторону, сейчас ясно это знала.
Как и то, что очень верно та женщина вопрос ей задала: кто ты и каковы твои корни? Это важно: их род, их связи с прошлым, не приняв которого, не построить счастливого будущего. Потому что все прошлое семьи — часть их самих. И Захар тоже это теперь понял, кажется, хоть словами и знал до этого, но с другого угла глянул, приняв душой наследие своего рода. Оба успокоились, ступая по скользкому и шаткому мосту из калины, держащемуся только на их доверии и любви…
Проснулась так, как из озера выныривают! Задыхается, непонятная дрожь и трепет внутри.
Рывком поднялась в постели, ощущая, что Захар потянулся за ней. Сорочка сбилась, оплелась вокруг ног, запуталась, но не сползла, защищала ее от всего плохого даже во сне, помогала вспомнить. Как и ее муж… настоящий, предками и родами признанный! И что, что во сне?! Зоряна не сомневалась в истинности того, что ей приснилось.
— Захар! — обернулась к любимому, чувствуя, как бурлит, переполняет внутри все, что узнала и вспомнила.
Глянула на руки — крови не было, как и порезов. Зато очень четко и явно проступила одна из линий рисунка ладони. Провела по той зачарованно пальцем.
— Ммм, ненаглядная? — зевнув, он устроился удобней, подбив подушку себе под голову и перевернувшись на бок.
Было заметно, что мужа как раз веселит ее взбудораженное настроение и то, с каким недоверием и восторгом она сейчас воспринимает все.
— Это все!.. Это!.. — у нее не было ни слов, ни собранности, чтобы сейчас толково изложить свои эмоции. Но самих этих ощущений и переживаний — бездонное море, казалось!
Захар рассмеялся, похоже, искренне довольный такой реакцией Зоряны.
— Вспомнила, зоренька моя? — обхватив ее за пояс обеими руками, притянул к себе на грудь.
Она со схожим смехом позволила это, уперевшись в плечи любимого. Поймала его ладонь, чтобы там такую же линию рассмотреть. Прижалась к ней губами.
— Вспомнила! — хоть как-то выплеснула это из себя, засмотревшись в глубокие темные глаза, сейчас, как ни странно, совершенно без всяких теней! Будто Захар те в обмен на ее воспоминания в мире сна оставил. И это лишь добавило ей легкости и радости, независимо от того, насколько непростым и тяжким прошлое выдалось. Само осознание своей цельности и целостности, восприятие и знание делали это событие прекрасным!