Ольга Горовая – Хрупкий лед (страница 40)

— Пошли, на тренировку посмотрим, да? Уже началась. И дети обрадуются, когда тебя увидят! Ты же герой! Звезда, — снова затараторила она, выходя в коридор. — Мы будем очень благодарны,　

если ты поможешь этим детям и секции, Саш, правда! — с чересчур уж сильным воодушевлением заявила Настя, оглянувшись через плечо. — Идем? — замерла в трех шагах от него.　

Здраво, наверное. Непонятно, чем его накрыло. Вроде попустило немного из-за ее смущения и настороженности. Верещагин кивнул, неловко растерев затылок рукой.　

— Пошли, посмотрим на тренировку, — согласился он.　

ГЛАВА 16

В зале над катком стоял гомон. Родной и привычный Верещагину. Словно в крови его эти звуки жили: скрип и хруст льда под коньками, глухие удары игроков друг о друга, окрики, наставления, свисток тренера, возмущенные споры, возгласы родителей, поддерживающих своих детей. Каждый раз, как заходил на каток — словно дышать иначе начинал, будто встряхивался.　

Не сумел сдержаться. Любил это все. И сейчас — улыбнулся, несмотря на полный сумбур в голове из-за непонятной ситуации, случившейся в коридоре по дороге. Настя вон, от него подальше держится и как-то сжалась вся, оглядывается чуть ли не с опаской. Видимо, не понимает, что ему в голову ударило? А Саша и сам бы ответить на этот вопрос не смог.　

Какого черта полез к ней?　

Вроде бы спокойно вышли из кабинета, обсуждая группу, на тренировку которой сейчас и шли. Разговаривали нормально. Эти ребята, не из приюта, обычная команда, занимающаяся в секции уже около трех лет. Настя рассказывала о сильных и слабых сторонах парней, о чаяниях их родителей, волей- неволей заставляя Верещагина снова и снова вспоминать собственную юность. Уж больно знакомы ему были все эти эмоции и страхи, про которые Настя говорила в данный момент. А она еще и так непосредственно, так эмоционально делилась своими волнениями о детях! Ведь и не ее подопечные уже, а знала о каждом парне столько, что ясно становилась: живет этой секцией и всеми ее воспитанниками не меньше, чем и тренер. Верещагин в уме просто дивился тому, до чего странно жизнь распорядилась и сложилась.

И тут, повернувшись, чтобы глянуть на него во время своего рассказа, споткнулась, словно ногами запуталась. Он протянул руку, ухватив ее под локоть, чтобы поддержать. Это непроизвольно, само-собой вновь вышло, совсем как пару часов назад на улице. Только в этот раз Верещагин ее на себя потянул. Горячей волной накатило то самое дурное желание, что в кабинете недавно тело выкручивало неясно сильной потребностью ее поцеловать. Но он пытался оставаться разумным.　

— Странно, правда, Стася? — спросил Верещагин, при этом крепко держа ее в своих руках, зачем-то вглядываясь в удивленно-распахнувшиеся глаза. — Жизнь так интересно сложилась, не думала? Кто б предугадал, что ты с этой секцией настолько связана окажешься, когда за меня болеть первый раз пришла?　

Нормальный вопрос, в принципе. У них весь вечер воспоминания всплывали, как-никак. Не продолжай он при этом обнимать ее. Да еще и так крепко. Не обхвати щеку ладонью. Не вглядывайся так в ее глаза.　

Стася растерялась. Было очевидно, что она не ждала от него ни такого поступка, ни такого вопроса. Ее глаза удивленно распахнулись, глядя на него с опаской и немного встревоженно.　

— Не знаю, Саш. Я не задумывалась об этом, как-то, — она попыталась податься назад, отстраниться.　

Но он, и для себя не разыскивая объяснения этому, не позволил. Так и удерживал ее рядом с собой.　

— Саш? Пошли на каток? Уверена, дети уже слышали о том, что ты тут появляешься в последние дни, и ждут, надеятся… — Возможно, она пыталась напомнить ему об окружающей действительности.　

Но Верещагин, вообще непривычно для себя, утратил контроль. Его куда-то занесло, а куда именно, он и сам не ответил бы сейчас. Как и на вопрос о смысле совершаемого. Его несло, будто шайбу на льду. А причины такого — не вызывали в данный момент внутреннего интереса.　

— А ты, Стася? Ты ждала все эти годы? Надеялась на встречу со мной? Вспоминала? Или забыла? — прошептал он, наклонившись ниже к ее лицу.

Ее глаза, кажется, распахнулись еще больше. И на щеках вспыхнул какой-то лихорадочный румянец, который он ощущал ладонью. Дыхание сбилось. И Настя прикусила губу.　

Господи! Она и понятия не имела, какой эффект это оказало на него, однозначно! И они одни посреди пустого коридора…　

— Саша. Я действительно не думаю, что это — стоящая тема для разговора, — тихо начала Настя. — Я очень рада, что ты достиг всего, о чем мечтал и, разумеется, я помнила о тебе всегда. Но не думаю, что нам стоит сейчас, вот так, об этом говорить…　

Стася снова постаралась высвободиться из его объятий, только теперь гораздо настойчивей и упорней. Еще немного — и это станет напоминать борьбу.　

Но в Верещагина словно бес вселился. И вместо того, чтобы услышать доводы разума, он передвинул ладонь, обхватив затылок Насти, зарылся пальцами в ее волосы.　

— Знаешь, Стася, хотел этого с первой минуты, как тебя вчера увидел,　

— забыв уже о своем вопросе, тихо признался он.　

И наклонился, прижавшись к губам Насти, которые удивленно приоткрылись.　

Его словно током ударило! Взбудоражило всего. Будто окунуло в то время, когда еще ни проблем серьезных не было, ни давящих на плечи вопросов и обязательств. И казалось, что нет невозможного, на все способен, любые горы свернуть ему по силам! Ее запах, почти не изменившийся за эти годы, ощущение кожи Насти под пальцами, ее губы, которые он целовал — все это одурманило Верещагина, на несколько секунд заставив забыть обо всем на свете.　

Пока через этот морок до него не начало доходить, что женщина в его руках не совсем разделяет восторг Саши от происходящего. Настя, поначалу просто замершая, сейчас активно вырывалась. Просто он, привыкший и натренированный в потасовках на катке, держал очень крепко, даже не отдавая себе в этом отчета.　

— Саша! Отпусти! — ей удалось отодвинуться, когда он немного в себя пришел. — Что ты делаешь? Зачем? У тебя же невеста?! И я…　

Она смотрела испуганно и удивленно, точно недоумевая из-за его поступка. И явно старалась Сашу одернуть. А он смотрел на нее во все глаза и почему-то улыбался.　

— Ты откуда про невесту знаешь? — усмехнулся он, отведя от лица Стаей растрепавшиеся пряди, выбившиеся из косы.　

Настя часто заморгала, словно из-за смущения пряча взгляд.　

— Я слежу за хоккеем, Саш, работа такая. И твоей жизнью интересовалась. Не чужие же.　

Несмотря на то, что объясняла, она все же отступила от него на несколько шагов, как только Верещагин ослабил захват рук. А он решил не удерживать, явно видя, что это доставляет Насте дискомфорт. И все- таки показалось, что не так уж и противно ей было в его объятиях и от поцелуев — не воротило. Просто, наверное, не стоило нахрапом это все… Или выдает желаемое за действительное?　

— Значит, вспоминала… — протянул он задумчиво.　

— Саша, это странно все, мне кажется. И совсем не нужно. Ни тебе, ни мне. Мы с Валерой собираемся расписаться. У тебя — своя жизнь, — Настя как-то потерянно обхватила себя руками, словно озябла.　

И продолжала держаться вдалеке, поглядывая на него с опаской.　

— Я пойду на тренировку, — не закончив прошлой мысли, заявила она.　

Резко развернулась и пошла к залу.　

— Я с тобой, — пришлось крикнуть Верещагину вдогонку, потому как темп Настя с ходу задала приличный. И поторопился следом.　

А теперь вот, и сам терялся в догадках — зачем так поступил? И стоило ли оно того? Для чего вздумал ворошить то, о чем толком и не думал все это годы, обходясь лишь воспоминаниями? Странная ситуация для Верещагина. И самое непонятное, что ничего иначе совершить не хотелось. Наоборот, снова бы поцеловал ее, не будь сейчас в зале полно людей и внимательного Валерия, кажется, и во время тренировки уловившего, что с Настей что-то не то. Уж очень часто тренер отвлекался от ребят, поглядывая на то место, где стояла его невеста, выходит, едва не прилипнув к пластиковому ограждению.　

В разуме царила полная сумятица. Настя просто не понимала, что произошло и зачем Саша так поступил? Зачем спрашивал — вспоминала ли она о нем? Зачем обнял? И менее всего Настя понимала, для чего он ее поцеловал?　

Это не укладывалось для нее ни в какие рамки! Да, они когда-то встречались. Да, он говорил тогда, что любит ее. И она любила его. Горячо, страстно, со всей пылкостью первой любви.　

Но разве Настя не обидела его тогда, порвав все отношения без объяснений? И он ведь ни разу за эти годы не предпринял ни единой попытки встретиться с ней или что-то выяснить. Да и сейчас — не спрашивал о прошлом. Просто целовать начал, будто удержаться не мог.　

Зачем? Почему?　

Настя же видела себя в зеркале каждый день. И прекрасно понимала, что далека от образа роковой женщины, которая могла бы его своим видом сразить при первой встрече после долгой разлуки. Да и не молодела, заботы вечные, проблемы. И что-то особое делать с собой ей, чаще всего, было просто некогда. С чего бы Саше ее целовать? Вокруг него — десятки женщин в разы красивее, наверняка. Тем более что невеста у него — красавица, если судить по прессе. Или он из-за воспоминаний о том, как она и порвала когда-то их отношения, решил теперь «потребовать оплаты» за свою помощь секции таким способом?