Ольга Горелова – Не входи (страница 1)
Ольга Горелова
Не входи
1.
Ощущение того, что в самую глубину глазницы – там, где зрительный нерв уходит в мозг – воткнули раскаленную стальную спицу, стало потихоньку утихать. Он стоял под струями прохладной воды – сколько уже времени? Эти приступы мигрени когда-нибудь доконают его… надо будет ещё раз поменять невролога. И поточнее выяснить – есть ли опасность инсульта? Проблемы лучше обнаруживать заранее – и брать под контроль. Сорок пять лет – самое время усилить внимание к своему здоровью. И пусть приятели поддразнивают его, называя занудным святошей – посмотрим, кто и как встретит свой очередной юбилей лет через десять-пятнадцать?
Хорошо хоть, дикие приступы боли приходят довольно редко, и уровень невыносимого пика надвигается постепенно, поэтому он успевает понять это заранее - и, хотя бы, как-то подготовиться. Ну, как так… до сих пор врачи разводят руками и говорят, что такое простое явление – специфическая головная боль – не полностью исследовано, и не имеет панацеи. Нужно просто больше заботиться о размеренном здоровом образе жизни и избегать стрессов. Но кто, как не он – образец размеренности и благоразумия? А стрессы… - разве возможна жизнь в современном мегаполисе без них?
Андрей выключил воду, и переступил из запотевшей душевой кабинки на лохматый коврик. Вытащил из ушей водонепроницаемые наушники. Классная современная штука, надо признать. Ему очень помогает сочетание прохладной воды и медитативной музыки одновременно. И в уши вода не затекает. Он тщательно вытерся свежим махровым полотенцем (жена знала, как привередлив он к свежести и чистоте белья и одежды, и почти ежедневно меняла полотенца).Он застегнул домашнюю пижаму, и вышел из ванной, довольный тем, что на этот раз с приступом удалось справиться достаточно быстро, не дойдя до пика агонии.
Андрей потянул носом воздух, пытаясь понять, что жена готовит сегодня на ужин. Но вместо кулинарных ароматов он уловил что-то совсем другое, настораживающе-неприятное.
- Лен! А что у нас так пахнет в доме?
Тишина. Совсем тихо. Куда могли уйти жена с сыном, пока он был в душевой? И мама… Время вечернее, а вечером всегда все дома.
- Лена?
Он прошёл коридор… и вдруг дёрнулся, словно от удара током, резко остановившись на пороге гостиной. Бесконечно долго он оставался неподвижен, уставившись на представшую перед ним страшную картину. Ему даже показалось сперва, что он, каким-то непостижимым образом, оказался на пороге у соседей, и это - не его квартира…
Недавно они сделали с женой современный ремонт, в светло-бежевых тонах. А сейчас всё было кричаще-ярко-алым… Вся гостиная была залита кровью. Это она так странно пахла. Кровь. Много, очень много крови – она заливала пол, была на стенах, и даже на потолке были брызги.
В центре большой просторной комнаты, на полу, в причудливо заданных позах, лежали изуродованные тела его жены, его матери, и его двенадцатилетнего сына. Андрей сделал свистящий судорожный вдох и зажмурился. Был ведь один крошечный шанс – что это невероятная зрительная иллюзия – в его только что освободившейся от мигрени голове? Нет, красное светилось даже через сомкнутые веки. И запах, этот невыносимый запах.
Андрей повернулся, взял лежащий на полочке в коридоре сотовый, сбивчиво, будто задыхаясь, продиктовал скорой и полиции свой адрес. Сразу отпер входную дверь. После чего пошёл в комнату сына, сел на его кровать, обняв огромного плюшевого гуся, закрыл глаза, и стал ждать помощи.
Первыми зашли служители закона, потом врачи скорой. Незнакомые люди всё прибывали, каждый вошедший останавливался на пороге гостиной и издавал сдавленный возглас, либо прорывалось восклицание покрепче. Увиденная картина «пробивала» даже повидавших достаточно экспертов.
Андрей так и сидел в комнате сына, прижав к себе его игрушку, и всё меньше понимал, что происходит, и что хотят от него все эти незнакомцы, расхаживающие по его дому в грязной обуви. Рядом с ним неотлучно находился молодой человек в форме – словно караулил. Сам он молчал, но очень внимательно наблюдал за любыми мельчайшими проявлениями Андрея. Подошла пожилая врачиха, оценила его состояние, зачем-то взяла кровь на анализ, вышла из комнаты. Потом появился мужчина в гражданской одежде, лет тридцати пяти. Несмотря на то, что он явно всеми силами старался сохранять нейтральное выражение лица – этих усилий было недостаточно. С нажимом потерев пальцами висок, он сел напротив Андрея и мягко, даже участливо поинтересовался, насколько он способен сейчас что-то отвечать. Но поговорить надо – всё так же мягко, но уже настойчиво обозначил он.
Один за другим стали наплывать вопросы: «Когда? Где? Кто? Почему не слышал? Наушники, вода? Вымылся? А одежду, в которой был – сразу положил в стиралку, и сразу запустил стирку? Привычка такая? Понятно… Придётся одеться и проехать… Одеться лучше во что-то удобное, и попроще». Андрей двигался, словно в тяжёлом полусне, направляемый этими вежливыми, но холодно-отстранёнными чужими людьми, зачем-то изображающими к нему участие. Его правильная, благополучная, размеренная жизнь закончилась.
2.
- Так. Ну, и что мы имеем на сегодняшний день? Нам сейчас на оперпланёрку двигать… уже ведь какие-то результаты, или хотя бы версии от нас ждут. Ты же понимаешь – такой винегрет, что мы с тобой вчера лицезрели – это высокий резонанс.- Старший следователь, капитан юстиции Алексей Дорожный протянул жвачку своему коллеге и другу, оперу Максиму Шороху. Вчера, после осмотра места преступления, и проведения всех первичных следственных действий, завершившихся далеко за полночь, они слегка выпили. Дорожный поехал домой – а Макс явно, где то продолжил, судя по утренней помятости и запаху.
Они были хорошими напарниками и давними друзьями. Понимали друг друга с полуслова – так как многое повидали и пережили вместе за годы работы. Они хорошо дополняли друг друга – и если нужно было организовать мозговой штурм для генерации следственных версий, и легко могли разыграть при надобности тандем «злой и добрый полицейский» для «раскачки» подозреваемого.
- Мы имеем картину бойни, выглядящую пока как ритуальное жертвоприношение. И это первое, что нужно уточнить с экспертами, точно ли это оно, а не имитация. Пока будем опираться на более реалистичные приоритетные версии – то есть, скорее всего, это инсценировка для сокрытия более прозаичных целей убийства. Сначала отработаем классические варианты: основной подозреваемый – муж, версия сокрытия семейного конфликта, и заказ. Ещё хороший вариант – отлёт кукухи у нашего основного подозреваемого.
Макс разглядывал фотографии, в поиске возможных незамеченных вчера мелочей. Фото были сделаны с разных ракурсов, общие планы, отдельные элементы крупным планом. Тела были полностью обнажены, и сразу было понятно, что умерщвлены они были одним способом: им всем перерезали горло. На всех трёх телах на коже были вырезаны разнообразные непонятные символы, трупы жертв симметрично расположили в виде причудливой фигуры, напоминающей трёхконечную «снежинку»: они лежали голова к голове, тела как лучи расходились из общего центра, руки были разведены в стороны так, что касались друг друга.
- Как там наш отец семейства? – Шорох начал срисовывать вырезанные на телах символы на лист бумаги.
- Ну, как… (Дорожный потёр висок) - Пока ничего необычного. До сих пор в сильном шоке, заторможен, но при первичной беседе вчера отвечал вполне связно. По нему сразу возникают вопросы, конечно. Значит, пришёл он домой – все домашние на месте, всё как обычно. Тут он в душ отправляется, и втыкает наушники – а это он объяснил так, что мается мигренями, и вчера, как раз, начало прихватывать – так он вот так спасался обычно, музыка ему нужна для расслабления какая-то специальная, и под прохладную воду. И надо же так получиться, что пока он там медитировал в душе, у него вырезали всю семью, и ровненько разложили! А он всё это обнаружил, только когда вышел. Странно. Но! – Вот если бы он хотел сделать себе алиби – ну не так же?! Ты-то что думаешь, Макс?
- Я пока ничего не думаю. Я сегодня по нему соберу всю возможную информацию, вернее, о всей семье, конечно. Тогда и начнём думать. Пни экспертов, пусть хоть предварительное мнение сегодня дадут по одежде из стиралки!
- Договорились. А я после планёрки с ним опять побеседую, уже основательно. Потом запрос в экспертно-криминалистический центр оформлю, чтобы ускорили.
3.
Андрей Иванович Дергач сидел на неудобном стуле напротив следователя в специально оборудованном кабинете для допросов, безучастно уставившись перед собой, и по пятому кругу отвечал на бессмысленные, с его точки зрения, вопросы. Всё плыло перед его глазами.
- У нас была замечательная семья… Моя жена не работала, была образцовой хозяйкой и матерью… Всё было стабильно…
- Я не изменял жене, для меня понятие морали – не пустой звук.
- … Нет, никаких врагов у меня и у членов моей семьи не было. Никаких угроз не приходило.
- … Нет, у меня нет никаких предположений, о причинах произошедшего.
Следователь холодно-вежлив, и его будто не устраивают ответы…, и невыносимо уже отвечать на одни и те же перефразированные вопросы.Казалось, он ждал какого-то конкретного слова, которого Андрей Иванович не произносил.