Ольга Гордеева – Приговоренные к вечности. Часть 1. Остаться в живых (страница 55)

— Кто-то должен был прикрывать ваши спины, — усмехнулся Кольер мрачно. — Твои нападки на Шандра совершенно излишни. Ему теперь не позавидуешь.

— Что еще, — с трудом выговорила Ширин, — заставляет вас считать, что Рессер мертв?

— По словам Шандра, при отсутствии воплощенного Ворона зеркала Стражи меняют яркость, — продолжил Кольер. — Тускнеют. Это не отражается на качестве их работы, но яркость теряется. Я лично убедился пару дней назад — да, это так.

— Других причин нет? — ехидно осведомилась Ширин. — Может, их почаще тряпочкой протирать?

Она не верит, подумал Саша. Отказывается верить.

— Статуэтки Вечных — слышала про такой артефакт? Если Вечный имеет живое воплощение, неважно, осознал он сам себя или еще нет, статуэтка светится.

— Слышала, — отрезала она.

— Ворон потух.

— А у Реваля?

— И у Реваля. Он, кстати, взял на себя расследование обстоятельств и считает, что виновный должен быть жестоко наказан.

Ширин долго молчала. Постояв у окна, она медленно, очень медленно вернулась в свое кресло. Села, положив голову на руки.

— Как это произошло? — спросила она севшим голосом, не глядя ни на кого. — И когда?

— Не знаю, — ответил Кольер. — Шандр не делился подробностями. Когда — по его словам, недели две назад.

— Он уверен?

— Да.

— А ты сам? — старый наг оцепенел под ее холодным, жестким взглядом, не в силах шевельнуться. Когда она раздраженно мотнула головой, старый наг облегченно откинулся на спинку стула.

— Что ты хочешь сказать? — проговорил он медленно, восстанавливая дыхание.

— Тебе это выгодно, — прошипела она. — В первую очередь — тебе. Временное отсутствие Защитника. Ворон все равно воплотится, рано или поздно… Но пока его нет… О, тебе есть, где развернуться! Прикрыться Анг Миртом, заявить, что Ар Соль слаба и ее некому защищать, под видом благородной миссии вытащить на свет оружейку, а там и до Либрума недалеко. Тебе что, власти не хватает? Или кормежки? Знаю я, как ты кормишь свою тварь…

— Ширин, — Саша в первый раз слышал, как его учитель повышает голос. — Прекрати истерику. Я знаю, вы были друзьями, тебе сейчас больно, но меня ты тут зря приплела.

— Правда? — вкрадчивым шепотом спросила она, и Саша со страхом заметил, как изменились ее зрачки, как преобразились пальцы, затягиваясь перепонками и выращивая когти. «Она сейчас обернется, если не успокоится», — испуганно подумал он, глядя, как "плывет" ее лицо, стремительно приобретая звериные черты и точно так же стремительно возвращая человеческие. Глаза уже начали светиться… Зрелище было настолько жутким и неестественным, что у него поневоле отреагировала перчатка на левой руке, превратившись в чешуйчатый коготь. Он поспешно засунул ее под стол, надеясь, что хозяйка Некроса не успела этого заметить.

— Восстановить былое величие ордена, раздав оружейку таким, как он, — поднявшись из-за стола, она махнула рукой, уже наполовину превратившейся в крыло, в сторону Саши, — безмозглым, легко внушаемым молодым людям с отягощенным агрессией неконтролируемым либидо, налепить из них подобие маленьких Аспидов, полуграмотных, зато послушно идущих туда, куда ты их натравишь?

— Прекрати, — сказал Кольер с угрозой. — Не вынуждай меня…

— Зачем ты дал этому мальчику Легарот? — существо на другом конце зала уже мало чем напоминало человека. Сашу трясло. — Что ты творишь втайне от остальных?

Тварь распахнула крылья и подалась навстречу. Кольер стремительно вскочил на ноги, отпрыгнул назад и толкнул Сашу под стол, но тот неожиданно поскользнулся, жгучая боль в спине и в ногах сбила его с ног. Что-то пыталось разорвать, растянуть в длину позвоночник, он ощутил, что теряет равновесие и падает. В ушах стоял оглушительный звон, накатила омерзительная тошнота. Пытаясь ухватиться за что-нибудь, он вдруг осознал, что и руки ведут себя не как руки, вернее, что у него больше нет рук — и, полностью потеряв контроль над тем, что он еще несколько мгновений назад считал своим телом, он выключился из реальности.

Когда он пришел себя, Ширин стояла рядом, в своем обыденном, человеческом обличье, Кольер — у окна. Вид у него был на удивление бесстрастный.

— Вот оно как, — сказала она тихо, с любопытством глядя на Сашу, который обнаружил себя распластанным на полу. Сам не свой от стыда, злой и растерянный, он поспешно поднялся. Спину ломило.

Ширин по очереди окинула взглядом обоих.

— Ключа у меня нет, — сказала она со злорадством. — Отдала, еще до того, как вы явились. Очень надеюсь, что теперь он не найдется никогда.

— Спасибо, что выслушала, — буркнул Кольер. — Надеюсь, ты выпустишь нас из своей мышеловки?

— С превеликим удовольствием, — хмыкнула она, отворачиваясь.

— Что со мной произошло? — спросил Саша на обратном пути.

— Ничего особенного, — успокоил его старый наг. — Бывает. Она же Смерть… Концентрированный Некрос, вернее наэр. Метила в меня, а тебя краем задело.

— Она не лгала, когда сказала, что отдала ключ?

— Вряд ли, — отозвался Кольер. — Зачем?

— Вы знаете, кому?

— Нет. Но думаю, есть способ найти сам ключ. Объединенное желание двух Вечных и простое зеркало, — пояснил Кольер. — У меня есть, к кому обратиться за помощью, кроме Ширин.

Глава 30. Пробуждение

Когда ее неожиданный пациент наконец-то открыл глаза, Юлька вздохнула с облегчением. Все эти дни он то лихорадочно метался, несвязанно бормоча отдельные слова, то цепенел, приводя в ужас свою неопытную сиделку. Раны продолжали кровоточить, и Дана предположила, что нанесены они были отравленными клинками. Он не доставлял Юльке больших хлопот: ухаживали за ним Дана и ее старшая дочь, а она только присматривала да поила его водой и лекарствами, привезенными из Ваннеи. Лечение постепенно подействовало: к концу второй недели жар спал, кровотечение сошло на нет, синюшные губы приобрели естественный оттенок. Дана, однако, продолжала хмуриться и успокоительных прогнозов не давала.

— Не нравится мне этот яд. Что, если он так и не придет в себя? Или придет, но не встанет? Или так и останется овощем?

Обеспокоенный старейшина, расспросив соседей, убедился, что в ближайших деревнях никаких незнакомых хищников не объявлялось, но количество чужаков в окрестностях явно прибавилось. На дорогах вокруг Лаорики появлялись то небольшие группки Пауков, по трое-четверо прочесывающих местность, то Юльке вдруг виделись сверху знакомые лица из Наган-Карха. Кого-то из них искали. Или ее пациента, или ее саму.

— Нас всех могут искать, — пожал плечами старейшина, когда она поделилась с ним своими страхами. — Всем нам есть, что скрывать.

— А может, это все-таки меня? — дрожащим голосом предположила Юлька. — Я несколько раз видела именно нагов, мне даже лица показались знакомыми.

— Пауки — тоже за тобой? — усмехнулся он. — Искали — искали, почти 9 месяцев искали, и вдруг нашли? Слабо верится. Скорее уж, ищут нашего парня с озера. Ну, подождем. Куда спешить-то?

— Не могу я так больше, — дрогнувшим голосом заявила Юлька. — Я устала бояться. Мне надо уходить.

— Жаль, если так, — вздохнул локки. — Но я не стану тебя отговаривать. Ты хоть знаешь, куда двинешься дальше?

— Нет, — прошептала она, опустив голову.

— Вот и не торопись. Говорю же — подожди… Тебя отсюда никто не гонит.

Пациент настороженно следил за ней серыми, с синими точками глазами. Взгляд его медленно обежал комнату и задержался на окне, через которое лился яркий солнечный свет.

— Доброе утро, — прошептал он и слабо, едва заметно улыбнулся, и Юлька неуверенно улыбнулась ему в ответ. Пока он лежал без сознания, она много раз разглядывала его худощавое открытое лицо с правильными чертами. Ей очень хотелось, чтобы оно ожило. Красиво очерченный, крупный рот. Волосы темно-русые, почти черные, мягкие и волнистые, средней длины. Проседь по вискам. Мимические морщины на лбу, две глубоких асимметричных полосы. Красиво развернутые плечи и шея, широкая грудная клетка. Грубоватые и крепкие руки выдавали его явно не аристократическое происхождение.

— Можно воды, — попросил он с усилием. Она кинулась его поить, осторожно поддерживая голову и убирая с лица жесткие темные пряди волос. Утолив жажду, он долго лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша и собираясь с силами, а она села на краешек кровати и терпеливо ждала.

— Как тебя зовут? — спросил он, снова поймав ее взгляд.

— А тебя? — ей было непривычно обращаться к незнакомому человеку на "ты", но тут "вы" говорили либо старшим по должности или положению, либо хозяевам.

— Рес.

— Юля.

— Где мы находимся?

— В Южной Лаорике, недалеко от Ваннеи. Вряд ли тебе что-то скажет название деревни.

— Скажет, — возразил он.

— Белый овраг. Неужели знаешь?

— Деревня беглецов. Хорошее на самом деле место. Тем, кому больше некуда бежать, тоже нужен приют. Место, где бежать уже не нужно.

Ее губы сами собой сложились в печальную улыбку. Как это… точно.

— Как ты здесь оказался? И кто тебя так?

— Ты не поверишь… но я… не знаю. Как оказался… Похоже, я промахнулся шеадари, — ответил он после паузы. — Напали на меня не здесь. Я их, вроде бы, всех положил, как мне помнится. Но и они меня тоже… положили. Когда я дополз до шеадра, сознание здорово мутилось, я почти не различал картинки. Свалился в первый попавшийся, лишь бы убраться оттуда.

— Это успокаивает, — улыбнулась она, и, видя его вопросительный взгляд, пояснила. — Мы тут думали, что в окрестностях завелась какая-то шваль, детям гулять запретили, пока не найдем.