Ольга Гордеева – Приговоренные к вечности. Часть 1. Остаться в живых (страница 19)

— Аватары, в общем, — заключила Юлька. — Пошли посмотрим, как крылатые летают?

— Пошли лучше в бестиарий, — предолжил Румянцев.

Бестиарий — лаборатория биоконструкторов — располагался в одной из замковых башен. Там создавали модификантов — искусственные расы и подрасы..

— Нас же все равно не пустят, пока Грейг не разрешит. Чего тебя туда так тянет?

— А интересно. Я туда хочу попроситься, когда решат нашу судьбу.

— Скорей бы уж, — вздохнула Юлька, позволяя Румянцеву взять себя за руку и потащить обратно, в сторону Рамьена.

Димка чувствовал себя лучше всех. Он был в восторге от обрушившегося на него массива информации и не вылезал из книг, мучая вопросами всех, кто попадался под руку. В конце концов местные начали от него шарахаться, и только Грейг, глава Двуликих и первый советник Эрлен, пытался терпеливо отвечать на его бесконечные «как» и «почему», если находил время, ворча, что парень попал не по адресу. "Тебя бы к техноасам, — говорил он раздраженно. — Или к Горностаям — вот они бы точно обрадовались такому дотошному»

Юлька тоже освоила новый алфавит, но читала пока не очень бегло — к новой, непривычной письменности, чем-то схожей с арабской вязью, все они привыкали с трудом. Язык, на котором говорили в Солнечных Землях, давно был единым. Им несказанно повезло — при пересечении Грани любой путешественник приобретал умение понимать местный язык на слух. Объяснение этого феномена снова упиралось в теорию сил и стихий и в загадочную полуразумную "вуаль". Здесь считалось, что Грань имеет некие зачатки разума и в момент пересечения порога чужаки на несколько мгновений неосознанно входят с ней в контакт, благодаря которому обретают возможность понимать речь лежащих за Гранью миров.

Юлька осторожно вытащила свою руку из руки Румянцева и замедлила шаг, любуясь густо-лиловым вечерним небом, на котором пылал, медленно опускаясь к горизонту, огненно-красный солнечный диск. На противоположном конце парка располагалась площадка для вимм, а верхняя площадка Южной башни была отдана Крылатым. Юлька могла часами наблюдать, как взлетают и садятся гонцы, курьеры или просто гости, владеющие непростым умением самостоятельно перемещаться по воздуху. Летать, как птицы. С тех пор, как она увидела первую «ласточку» — так тут иногда называли тех, кто передвигался на крыльях, она загорелась идеей полета. На вопрос Грейга, чем она хотела бы заняться, Юлька робко выдавила просьбу научить ее летать. Старый райзе осмотрел ее решительно и бесцеремонно: ощупал суставы, вывернул руки назад к лопаткам, заставил сгибаться и разгибаться, ходить по прямой с закрытыми глазами, встать на руки рядом со стеной и держал за ноги, пока она не взмолилась о пощаде. Проворчав что-то себе под нос, он вынес решение: «Данные у тебя есть. Жди, пришлю тебе учителя».

Дома, в общей гостиной, в которую выходили двери их собственных спален, их уже ждал явно уставший, но довольный Саша.

— Грейг показал мне оружейную, — Юлька увидела искры восторга в его глазах. — Провел что-то вроде исторического экскурса на примере того, что там хранится. Предложил выбрать что-нибудь.

— И как?

— У них много клинкового оружия, но есть и такое… — он покачал головой, — я даже не знаю, что в нем больше — магии или технологии. Да и клинковое тоже не совсем обычное. Не знаю, как это тебе объяснить… Смотри.

И он снял с пояса подвешенную к ремню перчатку.

На вид она блестела как металлическая, но когда Саша натягивал ее на руку, гнулась и мялась как самая обычная кожаная. Он сжал и разжал кулак — перчатка вросла в руку, облепила ее, словно вторая кожа. Пальцы неожиданно удлинились, превратившись в острые когти-лезвия, костяшки уплотнились, заострившись шипами.

Румянцев осторожно потрогал мелкие металлические чешуйки.

— И знаете, что самое интересное? — спросил Саша, осторожно стягивая перчатку. Когда он подцепил ее край, шипы и лезвия исчезли почти мгновенно. — Возьми, попробуй!

Румянцеву перчатка оказалась мала, приспосабливаться к его руке явно не собиралась. Он мял ее, растягивал, пытаясь надеть, но блестящая мягкая тряпочка в его руках так и не стала оружием. Юлька, повертев перчатку в руках, осторожно надела ее, но та словно сама соскользнула с ее тонких пальцев и упала под ноги Саше.

— Странно, правда? — сказал он, поднимая ее и пряча в карман с выражением растерянности на лице. — Когда я спросил Грейга, в чем здесь хитрость, он долго и нудно грузил меня местной физикой.

— А остальное? — спросила Юлька.

— Остальное… — Саша вздохнул. — Остальному надо учиться. Впрочем, я не против. Грейг сказал, что пока перчатки мне будет достаточно.

Поздно вечером, когда уже полностью стемнело, Юлька по привычке вышла на балюстраду, тянущуюся вдоль внешней северной стены замка до самого храма Эрлен — Эрлениума, располагавшегося в Северной башне. Она делала это каждый вечер. Ей нравилось вглядываться в темное кобальтовое небо, вдыхать холодноватый осенний воздух, полный родных и чуждых запахов, вслушиваться в тишину, которой наполнялся оживленный в течение дня замок. Иногда к ней присоединялся Саша и они вместе молчали, думая каждый о своем или перебрасывались короткими репликами.

Нынешний вечер, безлунный и облачный, тихим не был: со стороны парка и хозяйственных построек доносились звуки шагов и приглушенные голоса. Юлька настороженно вгляделась в пахнущую сыростью тьму и поежилась — заросли вокруг замка неожиданно приобрели зловещие очертания. С северной стороны почему-то не оказалось ни одного светящегося окна… В нескольких жилых покоях, расположенных на самом верхнем этаже, окна тускло мерцали разноцветными пятнами уже привычных витражей, но сумрак они почти не рассеивали. Темнота навалилась, холодная и враждебная, со стороны черного парка потянуло сыростью и еще чем-то затхлым, отталкивающим. Она уже собралась было спрятаться за стены, в тепло и безопасность, и, повернувшись, уткнулась носом Саше в грудь.

— Я, пожалуй, погуляю, — сообщил он, делая шаг назад. — Что-то спать вообще не хочется.

Юлька кивнула, и он, дойдя до конца балюстрады, легко сбежал вниз по закрученной спиралью лестнице, заканчивающейся у входа в Эрлениум прямо перед одной из статуй рыси, новая перчатка тусклой искрой блеснула у него на поясе. Глядя, как он удаляется вглубь парка по чисто выметенной, но неровной дорожке, она вдруг почувствовала, как почти панический страх постепенно уходит, уступая место обыкновенной усталости. Сумрачный парк, пересеченный узкими дорожками-галереями, теперь казался ей обыденным и совсем не страшным: ветер шевелил верхушки аккуратно подстриженных кустов и деревьев, нес запахи влажной земли, травы, начинающих увядать листьев. Она передумала уходить, вдруг решив подождать Сашу, чтобы переброситься перед сном еще хотя бы парой слов, и, вглядываясь в темноту дорожек, неожиданно разглядела его — он стоял на том же месте, окаменевший, напряженный и настороженный, положив руку на пояс, туда, где висела перчатка.

Там, внизу, что-то изменилось. Ощущение опасности стремительно разливалось в воздухе, источник ее находился там, где остался Саша. Юлька заметалась по галерее, не зная, то ли кинуться на помощь, то ли закричать, она уже была готова сделать что-нибудь безумное, но вдруг увидела выступивший из сумрачных зарослей гибкий звериный силуэт.

Пятнистое пепельно-рыжее существо, в несколько раз крупнее настоящей рыси, изящное и опасное, с человеческими раскосыми зелеными глазами, светящимися в темноте, медленными шагами ступало по дорожке, надвигаясь прямо на Сашу. Он замер в оцепенении, на всякий случай убрав руку с пояса.

Рысь остановилась в полушаге от него и опустилась на дорожку, грациозно, по-кошачьи присев напротив, подняла выразительную хищную морду, с любопытством заглянув в глаза. Оцепенела на несколько долгих мгновений, изучая жертву; кончики изящных ушей лишь изредка подрагивали, да едва шевелилась рыжая пушистая кисточка на хвосте.

От страха за Сашу Юлька забыла, как дышать. Только потом она обнаружила, что стоит, вцепившись мертвой хваткой в перила и судорожно ловит ртом воздух. Сияющие изумрудной зеленью глаза Рыси неожиданно закрылись, она зажмурилась, как довольная кошка, встала, обошла его и не спеша поднялась по ступенькам крыльца, а затем оглянулась снова, еще раз бросив пристальный взгляд на ошарашенного Сашу. Он поклонился ей, по-местному приложив руку к груди. Глаза ее на мгновение вспыхнули ярким светом и потухли, она благосклонно опустила морду, словно принимая его поклон, и села у входа в собственный храм, повернувшись в сторону парковой аллеи. Юлька посмотрела туда же, куда был обращен ее взгляд, и увидела направляющегося к ней человека. Невысокий и худощавый, судя по смуглой коже и черным смоляным волосам, он был уроженцем знойного Ар Шамаля. Легко взбежав на крыльцо, он отвесил рыси шутливый полупоклон и открыл перед ней тяжелую дверь храма, и, дожидаясь, пока она войдет, неожиданно поднял голову вверх, встретившись глазами с Юлькой.

В следующее мгновение она, поймав его взгляд, почуяла жуть: его темные сумрачные глаза заглянули ей прямо в душу. Взгляд незнакомца, властный и холодный, имел почти гипнотическое воздействие. Юльке показалось, будто перед ней разворачивает кольца и начинает свой опасный танец гигантская змея. Ее потянуло вниз, туда, на крыльцо, и она непроизвольно наклонилась вперед, не в силах остановить вдруг вышедшее из-под контроля тело. К счастью, гость в это мгновение опустил голову, разорвав зрительный контакт, и обернулся на Сашу, по-прежнему стоявшего на боковой дорожке. Секунда, другая — и шаам решительно развернулся и сделал шаг следом за Эрлен, исчезая за тяжелой старинной дверью.