Ольга Гордеева – Изгибы (страница 8)

И чего я хочу сейчас?

А сейчас… Сейчас я хочу тусоваться. Веселиться и не думать ни о чём.

Хочу танцевать.

Танцевать?

Точно. Сегодня вечером — в клуб.

Приехав домой, я выпила успокоительное и провалялась до вечера. Проснувшись, собралась и посмотрела на своё отражение в зеркале.

На мне был чёрное откровенное боди — то самое, которое я давно хотела надеть, но всё откладывала. Я представила, как бы мама недовольно покачала головой, а муж кинул осуждающий взгляд.

Раньше весь мой гардероб скрывал декольте: юбки и платья ниже колен, деловые костюмы, строгие блузки.

Сейчас я решила начать именно с него. Оно было смелым, но в меру.

Готово. Новая я. Пока только внешне, а внутри по-прежнему пустота, боль и разочарования, которые я так отчаянно пытаюсь залить алкоголем и вылечить танцами.

Подхватила сумочку и спустилась к такси.

Я знала этот клуб. Он находился загородом. Один раз мы с Давыдовым ненадолго заезжали в него.

Теперь я снова шла по мраморному холлу в огромный зал, где неоновые вспышки скользили по стенам, отражаясь в мерцающих хрустальных люстрах. Передо мной простирался просторный танцпол, а по углам сияли три бара, похожие на айсберги. На высоких стойках возле них извивались полуголые девушки и накачанные парни. В центре возвышались стеклянные колонны с бурлящей водой, которая утопала в разноцветных огнях.

На втором этаже царил приглушённый свет. Стеклянные матовые перила скрывали детали, оставляя лишь тёмные силуэты мужчин в деловых костюмах, медленно попивающих виски.

Они этим вечером не интересовали меня.

В одном из баров я нашла брата и села у стойки. Он ловко взболтал коктейль, перелил его в бокал и украсил нежным цветком. Затем достал пару роксов и быстро повторил заказ виски для двух мужчин на другом конце стойки.

После этого подошёл ко мне, улыбнулся и через пару минут поставил передо мной мой любимый авторский коктейль Peach Collins на основе рома с тайваньской гречихой, персиковым ликёром и игристым вином.

Позже я пошла танцевать, выпила ещё пару коктейлей и познакомилась с одним по‑настоящему чарующим мужчиной. Впервые я встретила такого притягательного.

Манящего.

Соблазнительного.

Кажется, мы даже танцевали вместе... Наши прикосновения искрили и прошибали электрическими разрядами. Или это просто алкоголь вскружил мне голову.

А потом — темнота.

ГЛАВА 2

АЛЕКС

Калининград.

Просторный кабинет из черного мрамора. Панорамные окна с видом на Балтийское море.

Я сидел в кожаном кресле, закинул ноги на письменный стол, скрестив лодыжки, и щёлкал зажигалкой — огонь то вспыхивал, то гас.

В сотый раз… или может в тысячный.

Меня зовут Алекс Солцберг.3 Псевдоним. В другой жизни я был Алексеем НаГОРным. И это имя знают лишь двое.

Непробиваемый.

Каменный.

Бездушный.

Два раза в меня стреляли.

Я выживал, возвращался с того света и беспощадно наказывал предателей.

Холодный и жестокий. Уже много лет мной движет только одно — жажда мести. Я ищу того, кто заказал убийство моей семьи.

Я всматривался в огонь, и колыхающее пламя снова и снова возвращало в прошлое. Слышал отчаянные крики родителей, чувствовал отвратительный запах гари, видел, как на моих глазах заживо сгорел старший брат.

Эти картины вспыхивали передо мной так ясно, будто это происходит вновь.

Мы отмечали мой день рождения. И остались ночевать в нашем деревянном двухэтажном загородном доме в Подмосковье. Посреди ночи меня и моего брата‑близнеца Данила разбудил старший брат, Кирилл, — он кашлял и задыхался от едкого дыма.

Я помню, как он тряс нас за плечи, пытаясь перекричать треск огня. Тогда мне и Данилу было по четырнадцать, а Кириллу — семнадцать.

Нас охватила паника. Страх.

Я отдаленно слышал пронзительные вопли моих родителей.

Мы с братьями слетели по лестнице со второго этажа — огонь дышал нам в спины и пытался облизать их языками пламени.

Трещал.

Дым резал глаза, но мы продолжали бежать вслепую. Почти на ощупь.

Хаос.

Страшный. Всепоглощающий.

— Папа? Мама? — в ужасе кричал я, пытаясь разглядеть старшего брата сквозь густой дым. Тот лишь крепче сжимал мою руку и резко тянул вперёд.

— Осторожно! — крикнул он, когда над нашими головами с хрустом рухнула горящая балка.

Мы отскочили к окну, Кирилл распахнул его. Затем подхватил меня и не раздумывая ни секунды одним рывком выкинул меня наружу, как маленького щенка, а следом — Данила.

Огонь бушевал.

Яростно.

Я больно упал на холодную землю, попытался вскочить, но ноги подкосились. Я просто сидел на траве, ревел и изо всех сил кричал ему что-то, но слова тонули в ревущем пламени.

Брат сделал шаг, чтобы выпрыгнуть следом, но в этот момент горящее окно обрушилось вниз. Доски накрыли его. Его истошный крик застрял в моей ушной раковине. Нечеловеческий. Он поселился в недрах моего мозга.

Я видел, как в миг этот душераздирающий крик внезапно оборвался, и как огонь пожирал тело моего брата.

Поглощал.

Превращал его в пепел.

Слезы текли по моим щекам, рев смешивался с шоком. Мы выжили благодаря Кириллу.

Я не помню, что происходило дальше. Я находился в состоянии аффекта. Нас забрал дядя Глеб, которого раньше мы видели лишь по праздникам. Он был родным братом папы и увёз нас в Калининград. Жил и строил там свой бизнес.

Дядя — криминальный авторитет. Он пообещал разобраться в этой трагедии. Найти и покарать тех, кто возможно убил наших родителей. Заставил нас страдать.

Я уверен, что это было убийство, и родителей заперли в комнате, иначе они успели бы выбежать и выжить.

Мой отец занимал высокую должность —директор завода, относящегося к военно-промышленному комплексу. Мама работала учителем русского языка и литературы, с детства прививала нам любовь к чтению. Я любил книги больше, чем братья, и по вечерам мы часто читали вместе — как русскую классику, так и зарубежную литературу. Каждый вечер мы ужинали всей семьёй. Играли в настольные игры. Смеялись.

И тем днем это всё закончилось.

После пожара я замкнулся в себе, всё время проводил среди книг, никуда не выходил.

В первый год я был на домашнем обучении. Данил, наоборот, легче пережил смерть родителей и брата: ходил в школу, быстро нашёл друзей, но постоянно ввязывался в драки.