Ольга Головина – Вспомнить всё (страница 5)
Он вышел из «тёплой ванны». Воздух обжигал лёгкие. Он научился дышать этим воздухом, научился жить в этом мире. Но входя в родительскую квартиру, он каждый раз сбрасывал эту броню у порога. Здесь он снова становился просто Толей — сыном, который пришёл на обед. Которого по-прежнему любят, ждут и всегда накормят тем самым пирогом.
— Ну что, — Кирилл Сергеевич поднял чашку с чаем. — За отличную поездку и возвращение?
— За возвращение, — улыбнулся Толя.
— Маршрут покажешь ещё раз потом, — добавил отец. — Я гляну, где у тебя там узкие места.
Толя усмехнулся.
— Покажу. Но там всё просчитано.
— Посмотрим, — спокойно ответил Кирилл Сергеевич. И в этом “посмотрим” звучало не сомнение, а привычка проверять.
Чай был горячим, пирог — яблочным с корицей, а родители — рядом.
Глава 4
Он уже подъезжал к аэропорту, когда мобильный вспыхнул. Анатолий ждал этого звонка ещё вчера.
— Да, — ответил он ровным голосом.
— Где ты? — голос Марины звучал сдержанно, но по вибрации было сразу понятно, какого усилия ей это стоит. — Мой паспорт у тебя? Когда тебя ждать?
— Никогда.
— Не поняла… Что ты имеешь в виду? Мы сегодня вылетаем в Индонезию?
— Мы расстались вчера, если ты ещё не поняла.
Наступила пауза.
— Я ничего не понимаю. Толя. В чём дело? Ты хочешь, чтобы я попросила прощения? Или что?
— Как мило… Ты назвала меня мудаком, послала к чёрту и сказала катиться «в свою поездку». Я всё делаю в соответствии с твоей инструкцией, — он улыбнулся. — И да, я уже взлетаю.
Тишина. Потом короткое, отточенное:
— Козел.
— Баран, — поправил он вслух, уже понимая, что говорит в пустоту.
Такси мягко ткнулось в бордюр. Анатолий выдохнул, сунул телефон в карман и вышел под московское небо, которое сочувственно моросило.
Он тащил лонгборд-чехол с доской и чемодан к стеклянным дверям, когда телефон зашёлся мелодией из «Профессионала». Марина решила, что разговор не окончен. Толя нажал отбой, не глядя. Она набрала снова. Еще отбой. Еще звонок.
Войдя в терминал, он наконец выключил звук. В терминале пахло кофе, мокрыми куртками и авиационным керосином, который всегда каким-то образом пробирался даже сквозь стекло. И тут же прилетело сообщение. От Марины.
«
Толя прочитал и хмыкнул. Где-то под ложечкой неприятно кольнуло, но он привычно задвинул это чувство подальше. С женщинами, которые шлют проклятия, лучше не иметь дел.
На секунду задержал взгляд на экране, проверяя себя на слабость. Он убрал телефон, как закрывают вопрос. Марина сама провела чёрту, просто не поверила, что он её не сотрёт. Осадок остался, но решение не сдвинул.
Романов открыл чат группы, который создала туристическая компания, и написал:
«
Сделал селфи и выслал в группу. Первой прилетела реакция от Ольги Серовой. «Я тоже здесь. Ольга». Иконка — женское лицо в профиль.
Потом посыпались остальные:
Смотрела прямо на него и Толя улыбнулся. Отметил сразу: не суетится, держит темп, держит взгляд. Не просто красивая — управляет вниманием.
— Полагаю, ты Ольга?
— Полагаю, ты Анатолий?
Голос у нее оказался таким же, как походка — уверенным, чуть низковатым, обещающим. Ольга была красива той красотой, за которой стоит ежедневная работа. Блондинка — статная, спортивная, с прямой спиной человека, привыкшего держать осанку. Высокая грудь, чёткие скулы и безупречный макияж — не яркий, но без единой ошибки. Цвет глаз Анатолий не смог определить, зато точно узнал аромат духов. Запах мокрых карандашей. «Ангел».
— Романов? — переспросила она, чуть склонив голову. — Тот самый, который в одной каюте с Орешкиной?
Толя усмехнулся.
— Тот самый. Только Орешкина в последний момент решила, что ей больше подходит статус «свободная женщина».
Сказал легко, но с точной интонацией, в которой всё: тема закрыта, не драматично и навсегда. Контакт состоялся сразу, без лишних ходов.
— А ряд у тебя какой?
— 17С.
— У меня 25А.
— Попросим поменяться, — Толя улыбнулся. — Не проблема.
Он не спрашивал, решал, как будто вопрос уже закрыт. Подходили остальные.
Ермолаевы из Екатеринбурга появились почти незаметно — Светлана и Николай двигались спокойно, без суеты, будто у них в запасе вечность. Ей тридцать, ему тридцать, двое детей-школьников остались с бабушками. Она не работала — домохозяйка, с добрым приветливым лицом. Слушала внимательно, кивала, смотрела в глаза и не лезла в телефон — редкое качество в мире, где экран стал важнее собеседника. Николай работал программистом в московском банке, но переезжать в столицу не собирался: получать московскую зарплату, а тратить ее в Екатеринбурге было их семейной стратегией. Он больше молчал, но молчал не от робости, а от привычки сначала проанализировать, потом говорить. Николай, как и Анатолий вёз свою доску в лонгборд-чехле.
Толя отметил эту пару сразу по динамике. Здесь всё решается без лишних слов. Она — как центр, вокруг которого складывается уют и порядок. Он — держит внешний круг. Не лезет вперёд, но если нужно — включится. Такие пары не ломаются, когда всё идёт кувырком, такие держат.
Рукопожатие короткое, но плотное, как небольшая проверка. Ответ пришёл таким же — без лишнего давления, но с внутренним стержнем. Толя кивнул едва заметно — поняли друг друга.
— Так! — раздалось над ухом, и к группе подошел мужчина, рядом с которым сразу стало тесно.
Константин Потапов был из тех людей, которые занимают собой всё пространство. С окладистой бородой и плечами борца, тяжёлыми шагами, громким голосом, привычкой смотреть сверху вниз, даже если собеседник такого же роста. Потапов вошел, и сразу стало понятно, что здесь есть центр, и центр этот — он сам.
Толя даже не повернул голову сразу. Дал ему войти и занять пространство. Он точно знал, что люди такого типа всегда сначала заявляют территорию. Вопрос — кто её удержит.
— Потапов Константин, — представился он, не протягивая руки, а просто обводя всех взглядом. — Что стоим? Кого ждем? Не пора ли двигать?
Ему под сорок. За плечами — три разоренных бизнеса и три возрождения из пепла, как у птицы Феникс, только с сибирским акцентом. Сейчас он владел сетью придорожных кафе на федеральной трассе Новосибирск — Барнаул и уже прицеливался к новым регионам.
Константин нахрапистый и прямой, без заходов. Давил сразу, проверяя — есть ли кто-то, кто остановит.
— Еще пятеро, — сказал Анатолий ровно. Он знал таких, как Потапов, — сам был таким. — Один человек уже прошёл к гейту.
Границу обозначил сразу. И только после этого перевёл на Потапова взгляд — короткий, точный, без улыбки. Они посмотрели друг на друга — слишком прямо для случайного знакомства.
— Мы не опоздали? — прозвучал женский голос, быстрый, чуть нервный. — Никитины мы.
Марина Никитина выглядела на тридцать, хотя ей исполнилось тридцать девять. Тонкая, подтянутая, с цепким взглядом человека, привыкшего замечать детали, которые другие пропускают. Ведущий эксперт по закупкам в нефтяной компании — должность, где нельзя ошибаться, потому что цена ошибки — миллионы.
Она вошла не как участник — как человек, который привык сразу брать контроль. Быстро оглядела всех, оценила, зафиксировала.
Её муж, Антон, держался в тени. Дизайнер в крупном строительном холдинге, он словно компенсировал ее активность своей незаметностью. Поздоровался, улыбнулся и сразу уткнулся в телефон. Марина стрельнула в него взглядом — коротко, но Толя заметил. Что-то там не так. Что-то, что выяснится позже, в тесноте яхты. Это чувствовалось: она — давит, он — уходит.