Ольга Головина – Артист (страница 11)
– Папа, перерезать пуповину будете?
Он сделал это, как во сне. И через мгновение ему на руки, на его большие, неумелые ладони, положили тёплый, завёрнутый, дышащий комочек. Вес всего мира.
– По коридору направо. Только не уроните.
Сергей пошёл. Шёл по небесного цвета коридору, и ему казалось, что он несёт самое драгоценное, что только есть на свете. Он боялся дышать. А по щекам текли слёзы. От переполняющего, святого ужаса и счастья. В тот миг он был не ресурсом. Он был отцом. Был нужным. Был центром вселенной.
…Холод края раковины вернул его в кухню. Он всё ещё сжимал пустую чашку. Чашка Сашки стояла рядом, с налётом на дне. Дочь приходила, пока Сергей витал в прошлом. Вошла, молча налила чай, молча ушла, не заметив его. Он смотрел ей вслед, чувствуя, как тот тёплый комочек счастья тает в его памяти, оставляя во рту вкус пепла и в душе – ледяную, абсолютную пустоту.
Ближе к одиннадцати вернулась Катя. Звон ключей, шаги. Вошла на кухню, вся – лёгкость и движение. На лице играла невольная улыбка, принесённая откуда-то извне.
– Я дома, – сказала она пространству.
– Угу, – выдавил он, и слово застряло комом в горле.
Она скрылась в комнате дочери, оттуда донёсся сдержанный смех, быстрые, весёлые фразы. Потом – шум воды в ванной. И снова наступила тишина. Сергей стоял у раковины, сжимая холодный фарфор, и слушал её. Слушал, как жизнь идёт мимо. Яркая, звонкая, настоящая. Идёт за толстыми стёклами, которые он когда-то возвёл вокруг себя.
– Вы ели? – Катерина вошла после душа на кухню.
– Ели.
– Как день?
– Как всегда… У меня нет силы духа. Я слабый человек. Иногда кажется, что проще всё бросить и уехать куда-нибудь… хоть в Камбоджу
– Бросай и поезжай, – ответила Екатерина вздохнув.
Она слышала и эту песню несколько раз на разные лады.
– Тебе-то только на руку это. Вам. Всё вам оставь и мотай.
– Сергей, я не предлагала тебе никуда уезжать. Ты манипулируешь сейчас.
Но он уже не слышал, сев на своего любимого в последние годы конька-обиды. И всё пошло по десятому кругу. Катя в это время вытирала одну и ту же уже сухую тарелку, глядя в окно на огни города. Её пальцы сжимали полотенце с таким напряжением, что побелели костяшки.
– Хорошо, – ответила Катя. – В психологов ты не веришь. Ну, займись чем-то. Курсы пройди, не знаю… по программированию 1С, или на тестировщика, очень востребованное и интересное направление. Всем этим можно заниматься на удалёнке. Опять же, деньги. Сашке на институт.
– Мне не нужны твои советы. И хватит с меня трясти деньги. Я всё сделал. Довольно. Все сыты, одеты, обуты, есть крыша над головой.
– И следующая фраза, какая? Оставьте меня в покое? Ты в полном покое, Сергей. Но тебе там не нравится. И выходить из него ты не хочешь. Я честно не знаю, чем тебе помочь. Давай попробую просто слушать. Но ты знаешь, что я про это думаю и я знаю. Просто слушать не получится из-за этого «знаю». В любом моём слове, улыбке, взгляде, даже если его там нет, ты будешь считывать осуждение, а не поддержку. В чём смысл?
– Нет смысла,
Он встал так резко, что заскрипел стул. Ещё секунда – и его шаги затихли в коридоре. Катя не обернулась. Медленно поставила тарелку на сушилку, посмотрела на свои влажные, сморщенные от воды пальцы и вдруг почувствовала, как по спине пробегает холодная, знакомая волна пустоты. Не злости, не обиды. Просто пустоты. Как будто кто-то выключил звук во всём доме.
Глава 8
Жаркий июньский воздух на Остоженке был густым, словно сироп, но Катя не чувствовала тепла. Стояла на улице после встречи с таможенным брокером, тело пронизывала тонкая дрожь. Словно внутри работал моторчик на холостом ходу, выжигая последние ресурсы.
Седьмое июня. Ровно сорок пять дней до приёма во Французском посольстве. День взятия Бастилии. И ровно семь дней с тех пор, как мир начал необратимо рушиться.
А началось всё с того, что ещё в феврале Дарья Львовна собрала совещание.
– Итак, нас ждёт событие. Четырнадцатого июля во Французском посольстве мы одарим цвет французской дипломатии и столичной элиты. Сто изысканных серебряных браслетов «Сияние Сены» с чернением. Наш подарок, наше лицо.
Дарья Львовна не улыбалась. Она смотрела на присутствующих так, словно уже просчитала их реакции наперёд. Идея подарков не была импульсом – это был холодный управленческий ход.
– Мы не будем дарить очередные ручки с гравировкой, – сказала она тогда спокойно, но в этом спокойствии чувствовался металл. – Если нас запомнят, то не как «одну из компаний», а как точку вкуса.
Она всегда смотрела дальше текущего контракта. Её мышление было не квартальным – стратегическим. Идея возникла внезапно, но не случайно. Во время одного из светских ужинов, на которых она часто бывала, кто-то вскользь упомянул о приёме в посольстве. Большинство восприняло это как светскую деталь. Дарья Львовна – как возможность.
Формальный повод. Публичная рамка. Контролируемый эффект. Она сама вышла на помощника посла и всё закрутилось.
– Только без самодеятельности, – добавила она мягче, чем обычно, и именно эта мягкость прозвучала угрозой. – В посольстве ценят предсказуемость. Любая импровизация там – это не креатив, это риск.
Чуть замедлила движение ручки в пальцах, фиксируя мысль, и только после этого постучала по столу.
– Это серьёзный имиджевый проект. Мне не нужно, чтобы за него отвечали все помаленьку. Все сметы, все платежи, весь контроль исполнения бюджета и связь с бухгалтерией – на Екатерине Евгеньевне. Потому что я хочу знать, за что я плачу и что я получу. И только она умеет это считать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.