Ольга Голотвина – Домашний учитель для чудовища (страница 4)
Хозяин кабинета поморщился уже явственнее. Постучал световым карандашом по столу. Признал:
– Не указывал. Однако…
– Однако третья категория, – еще более скучным голосом возразил стоявший. – Профильные интересы. Отсутствие противопоказаний. Наличие действенных рычагов. Идеально подходящий психотип. И… третья категория, редкость в столь юные годы.
Словно в подтверждение над столом замер общий снимок: девушка стояла с группой коллег. Все в ярко-синих учительских комбинезонах, но три оранжевые полосы светятся лишь на одном. На остальных одна, максимум две, да и то чаще желтые или вообще белые.
Снимок сменился медицинским сканом. Потом поясным портретом со скрещенными на груди руками. Хозяин кабинета зацепился взглядом за тонкие запястья, снова поморщился.
– Прикажете искать такую же, но в два раза старше и с фенотипом шварца? – учтиво осведомился стоявший у двери. Потолок все еще привлекал его внимание куда больше снимков, а в подчеркнуто услужливом голосе скрытую насмешку мог заметить только тот, кто привык сталкиваться с подобным у подчиненных.
«Да. Приходится расхлебывать последствия собственной ошибки. Поручил управляющему виллой найти подходящую кандидатуру. А ведь это – не уборщицу нанять! И теперь мы имеем... то, что имеем. Надо было сразу дать задание аналитикам. А зачем держать штат, если ему не доверяешь и оспариваешь профессиональное решение на основе… а, кстати, чего? Ведь знаменитая фамильная интуиция тоже молчит. По крайней мере, не возражает. Двадцать семь стандартных… В конце концов, сам ты в эти годы… м-да. Славные были времена. Лучше не вспоминать...»
– Если вы хотели на эту роль кого-то с параметрами громилы… проще было купить боевого киборга. И дешевле, кстати. Могу распорядиться.
– Распорядись приготовить контракт.
1 Немного солнца в виртуальной воде (второй день отпуска)
Сандра Леман,
текущее время
Огромное солнце сползало по темно-серому небу к горизонту, словно оранжевый желток к краю тефлоновой сковородки, медленно и неудержимо. Небо за панорамным окном было цвета мокрого асфальта – ну точь-в-точь антипригарное покрытие жарочных панелек из рекламных роликов. На борту «Академика Валевски» подобные ролики крутили постоянно, по всем многочисленным экранам.
Вот солнечный желток дополз до края горизонта, слегка сплющился об него и выплеснул к берегу ленточку расплавленного золота. Она скользнула по воде, расширяясь и дробясь, у самого песка разбрызгалась веером золотых капель, сверкающих, слепящих глаза. И весь берег захлестнуло волной расплавленного золота, и песок, и камни обрыва, и мелкие сосенки, умудряющиеся цепляться корнями за почти вертикальные белые скалы.
Это днем – белые, а сейчас – оранжево-золотые, словно выточенные из янтарина.
Интересно, если шагнуть на тот песок и широко улыбнуться навстречу медленно расплющивающемуся о край океана солнцу – зубы тоже станут золотыми?
– А вдруг этот твой Браун маньяк какой? Или тайный рабовладелец? И никаких детей у него вовсе и нет, а есть плантации чего-нибудь жутко ядовитого, на которых работники мрут как мухи, вот твоему Брауну все время и нужны новые кадры!
Ох, мама…
Сандра с трудом оторвала взгляд от панорамного фальш-окна (в реабилитационном центре они всегда показывали море, и это завораживало).
– Мам, ну ты бы еще про торговцев органами вспомнила!
Мама фыркнула: даже ее обостренной тревожности не хватало на то, чтобы вообразить себе настолько расточительного торговца органами. Если даже считать, что дом и двойной оклад окажутся лишь приманкой, то все равно остаются три билета в каюту на люксовой палубе одного из лучших круизных лайнеров и уже оплаченная пересадка легких. Это сводило на нет всю возможную рентабельность подобной авантюры. Тем более что клонирование трех человек целиком и ускоренное доращивание их до взрослого состояния, как это делают при штамповке киборгов, обошлось бы намного дешевле. Да и технологии налажены, проверены, сбоев почти не дают… (
Сандра тоже усмехнулась и добавила, стараясь, чтобы голос звучал небрежно и убедительно:
– И дети у него есть. Я проверила.
Мама пожевала губами и снова нахмурилась.
– И все-таки, Сандра, на твоем месте я была бы осторожней, а не кидалась на первое же более или менее достойное предложение, словно голодный грымзик на девулин хвост. Ты же взрослая девочка! Ну что за глупость: срываться с обжитого места, бросать родной дом и мчаться за тридевять галактик непонятно зачем?
Сандра округлила рот и до предела растопырила глаза в деланом изумлении:
– Ну мама, ну как это «за чем»?! За большими деньгами, конечно же! Твоя «взрослая девочка» наконец-таки набралась ума и сумела выгодно реализовать свои профессиональные активы!
Она состроила преувеличенно серьезную гримаску, стараясь не рассмеяться. Обычно это срабатывало.
– Да ну тебя! Я с ней серьезно, а она...
Мама предсказуемо фыркнула и заулыбалась, но рукой махать не стала, опасаясь потревожить капельницу. А дома бы наверняка замахнулась полотенцем или чем другим, что подвернулось бы. Ее всегда смешили попытки Сандры выглядеть меркантильной, продуманной и циничной, мама знала старшую дочь как облупленную. Собственно, Сандра потому сейчас на себя такой вид и напустила, рассмешить чтобы.
Удалось.
Если не рассмешить, то хотя бы заставить улыбнуться. Только вот улыбка эта была какой-то... неуверенной, что ли.
Эта неуверенность, почти растерянность, последние дни нет-нет да проскальзывала в глубине серо-зеленых маминых глаз, словно она хотела спросить о чем-то, да так и не решалась. Она и ворчала-то скорее именно от неуверенности, а не потому, что действительно предпочла бы остаться на Прозерпине. Остаться? Ха! Это мама-то, которая в сердцах не раз называла Прозерпину тем еще грымзятником, с которого спешат свалить все умные да расторопные?!
Когда Сандра была маленькой, мама часто рассказывала ей о других планетах, особенно про чудесную Землю Палисандрии, где короткое жаркое лето сменяется длинной морозной зимой, когда с неба падает замерзшая вода (да-да, вот прямо так и падает, большими пушистыми хлопьями… что? да нет, ее никто не взбивает миксером, она сама так делается), и эту воду, растопив, можно пить безо всякой фильтрации. Нет, правда, можно, и никто не заболеет, и она вовсе не горькая, совсем-совсем... Ты только не вздумай повторить это на Прозерпине, слышишь? Ни в коем случае! Мы с папой не хотим покупать тебе новый желудок!
Тогда мама не называла Прозерпину домом, только Прозерпиной. И каждый раз морщилась, словно это название горчило у нее на языке. И жилой модуль она тоже домом не называла, просто модулем. Дом был там, далеко, на чудесной Палисандрии. И когда-нибудь они туда обязательно вернутся. Вот подкопят немного галактов, когда папе дадут повышение… А ему обязательно дадут, он же такой старательный и умелый работник, начальник ремонтной службы цеха кристаллизации, это ответственная должность! Ему обещали…
А потом родилась Дейзи, и эти разговоры как-то сами собой сошли на нет, вместе с тем, что было накоплено на возвращение.
Это было давно. За четыре года до того, как в цехе кристаллизации лопнул трубопровод с токсичными стоками...
– Я уверена, что с твоим-то портфолио и у нас можно было поискать приличные варианты. Не сошлись же все шахты на той единственной школе, наверняка нашлись бы и другие, и повыше ярусом, хороших учителей всегда не хватает.
Варианты… Ну да. Варианты были. Но вот чего маме точно не стоит знать, так это того, какие именно варианты всерьез рассматривала Сандра на Прозерпине перед щедрым предложением мистера Брауна.
– Ну ма-а-ам! Если бы мне предложили двойную зарплату в какой-нибудь из школ нашего района… а еще лучше, так и вообще верхнего сектора – я бы, конечно же, ни секунды не раздумывала!
И это была чистейшая правда, говорить которую легко и приятно. А в какую сторону она бы ни секунды не раздумывала – понимай как знаешь. Все равно ведь всем ясно, что никто ей ничего подобного не предложил бы. На Прозерпине таких зарплат просто нет, ну разве что, может быть, на самых верхних ярусах… Впрочем, Сандра и там не осталась бы тоже.
Не после того, как закашлялась Дейзи.
– Ну мам! Ну не бойся ты, не будет он ко мне приставать! Я, может, и рада была бы, но у него таких как я… Да и старенький он совсем! Я же с ним по связи общалась, так что не вслепую. Очень милый дяденька, и очень-очень пожилой. И контракт прозрачный, я его специально по двум юридическим программам прогнала, вперехлест, чтобы уж точно никаких подвохов. Просто у человека проблемы, понимаешь? Да, не смейся, у богатых тоже бывают проблемы. Поздние дети, двое, мальчик и… мальчик... кажется. Детки проблемные, с врожденными психопатологиями, к тому же социально запущенные. Когда родители возрастные, всегда есть опасность…
С каждым словом ложь давалась все легче. Тем более что какая же это ложь? Цитаты из учебника, прописные истины… И самую капельку слегка искаженной информации.
– Что ты мне световые кабеля гроздьями на уши накручиваешь?! И не надейся, что если он пожилой, то не станет к тебе приставать! Это седина только в бороду, знаешь ли, а бес – он в другие части тела!