Ольга Голотвина – Домашний учитель для чудовища (страница 17)
– Викки понимает. Садовник понимает. Отец понимает. Я не понимаю.
Другое дело, да? Ох, мисс Леман, нет ничего опаснее поспешных умозаключений.
«Понарошку»..
Понятие, знакомое любому малышу с ясельной группы. Как объяснить его тому, кто никогда в жизни не играл? Как объяснить это мальчику, знавшему только войну, только реальные боль и смерть – и объяснить так, чтобы дошло, чтобы он мог соотнести его со своим личным опытом? Боевым опытом… На примере фильмов, может быть? Он же наверняка смотрел здесь, в «Зеленых холмах», боевики. Там все палят друг в друга – однако при этом никто из актеров не гибнет…
Но Сандра не успела сказать ни слова: подплыла Викки, по лесенке вскарабкалась на бортик и сразу приказала:
– А теперь пойдем на поле для гольфа. Там смородина такая вкусная, у ограды!
Ну уж нет! Больше Сандра собой командовать не даст.
– Нет, Викки. Мы сейчас не пойдем на поле для гольфа. Тебе отец сбросил на комм расписание дня? Сейчас время занятий, и поэтому мы идем в учебный класс заниматься математикой. И никакой смородины!
***
Тем же вечером Сандра стала невольным (и никем не замеченным) свидетелем еще одного разговора, показавшегося ей не только крайне неприятным, но и весьма примечательным.
То ли новое место было тому виной, то ли сказалось общее перевозбуждение, но она никак не могла уснуть и решила прибегнуть к многократно испытанному действенному методу борьбы с бессонницей – обстоятельной прогулке на свежем воздухе. Тем более что теперь у нее появилась возможность прогуляться не по коридору вдоль длинного настенного газона, именуемого в их секторе «парковой зоной», а по самому настоящему саду с самыми настоящими цветами, травой и даже деревьями. К тому же сегодня, во время поисков бассейна, она с садом уже неплохо ознакомилась. Надо думать, не заблудится даже в темноте.
Сандра уже выяснила, что от ее комнаты, расположенной на втором этаже и в самом краю правого крыла, до боковой лестницы намного ближе, чем до центральной, ведущей в парадный холл первого этажа, да и меньше шансов кого-либо случайно потревожить, а потому предпочла воспользоваться именно ею. И возвращаясь – тоже, когда в охотку пробежалась по извилистым садовым тропинкам, до одури надышалась ароматами ночных цветов, налюбовалась серебристыми струйками фонтана, насиделась на парковой скамейке возле пруда, слегка продрогла и начала безудержно зевать...
Сказка! Настоящая сказка – что днем, что ночью!.. Сандра догадывалась, что сегодня ей будут сниться удивительные сны. Хотя, конечно бы, лучше не видеть никаких сновидений, чтобы крепче выспаться и завтра быть готовой к любым сюрпризам, которые наверняка преподнесут ей многообещающие детишки мистера Брауна...
Голоса Сандра услышала, когда была уже на нижних ступеньках, – и замерла не потому, что хотела подслушивать, а просто не сразу поняв, откуда они доносятся, и побоявшись вклиниться в чужой разговор. Но почти сразу сообразила, что ошиблась, и дважды, – собеседники находились не впереди Сандры, выше по лестнице, а сбоку, за углом веранды. И был это вовсе не разговор, а самый настоящий выговор. Нотация о неподобающем поведении, с точки зрения жены управляющего особенно возмутительном и совершенно недопустимом в присутствии посторонних.
Филлис Нодье в свойственной ей назидательно-безапелляционной манере отчитывала доктора Вайса.
Доктор был добрым и искренним, и уж никак он не заслуживал подобной выволочки, тем более от нахалки, которая годилась ему в дочери. Он нравился Сандре, и девушка совсем уже собралась вмешаться, и даже первый шаг в сторону угла сделать успела (в конце концов, уронить себя в глазах жены управляющего еще сильнее ей уже не грозило, так чего стесняться и мелочиться?), когда выяснилось, что ее вмешательства вовсе не требуется.
Вальтер Вайс, оказывается, умел быть не только добрым и улыбчивым или нервным и сентиментальным. И он не нуждался ни в чьей помощи, чтобы твердо поставить на место зарвавшуюся блондинку.
Обжигающе холодным тоном и с безукоризненно-вымораживающей вежливостью он посетовал на девичью память «миссис Нодье», которая, очевидно, совсем упустила из виду то обстоятельство, что в этом доме по определению нет и не может быть никого из категории «посторонний». И уж тем более не может считаться посторонним любой, допущенный мистером Брауном в ближний круг и приглашенный к совместной и, можно сказать, почти семейной трапезе. После чего, игнорируя попытки опешившей блондинки что-то возразить, доктор тем же ледяным тоном пожелал ей приятных снов и попросил позволения откланяться...
Поднимаясь на цыпочках по узкой лестнице и бесшумно закрывая дверь в свою комнату, Сандра улыбалась.
Значит, не только мистер Браун не считает ее тут посторонней. Милый доктор Вайс тоже принял новую учительницу своей обожаемой Викки. Лестно и весьма приятно... Только вот сентиментальный доктор немножко не в ладах с логикой: Рэнди-то мистер Браун тоже в свой «ближний круг» принял, сыном назначил, куда уж ближе…
Или, с точки зрения доктора, киборги выходят за рамки любого круга?..
Глава 9
12 Будни
Сандра Леман
Работа с настолько разными учениками оказалась действительно интересной. И действительно сложной.
Как и предполагала Сандра, главные проблемы создавала Викки, девочка избалованная, привыкшая к общему вниманию и с трудом переносящая запреты – кроме отцовских. Сандра сразу постаралась взять ее в ежовые рукавицы, понимая, что это единственный способ. Жесткий распорядок дня, никаких внеплановых прогулок и игр, строгая проверка домашнего задания, холодноватая доброжелательная вежливость. А на уроках больше внимания уделяла Рэнди. Это злило девочку, та явно ревновала, даже во взгляде читалось: мой братик, а не твой!
А вот с учебой, как ни странно, хлопот почти не было. Викки каждое задание воспринимала как вызов лично ей, не делала резкого деления предметов на любимые и нелюбимые. Сначала имела скверную привычку после удачно решенной задачи показывать учительнице язык: дескать, ты думала, я не справлюсь? Но Сандра каждый раз хихикала, а потом ласково извинялась: «Ох, прости, Викки, не хотела тебя дразнить, но у тебя такой уморительно нелепый вид с высунутым языком!» Подействовало. Викки озадачилась и гримасничать прекратила.
С Рэнди проблемы возникли тоже, но несколько другого характера.
Киборг был старателен, серьезен и послушен, но его речь... о, его речь! О, эти попытки если и не оперировать одними существительными, то хотя бы уложить все вокруг в связку существительного и глагола!
Поначалу Сандра бодро решила воспользоваться старинным методом Марии Монтессори – воздействие на речевые центры мозга путем развития мелкой моторики пальцев. Лепка из пластилина, вышивание, сборка игрушек из небольших деталей, плетение из шнурков. А тут как раз в игровой комнате Викки (настоящая сокровищница!) обнаружилась коробка с огромным паззлом, вот Сандра и предложила своему воспитаннику попробовать ее собрать.
Это было достойное зрелище! Рэнди вытряхнул содержимое коробки на широкий стол. В мгновение ока перевернул все кусочки вверх изображением. Стремительно рассортировал кусочки по цветам. И пошел их соединять – пальцы так и летали над столом! Не успела Сандра сообразить, что надо бы засечь время, как на столе уже переливался красками полностью собранный чуть ли не метровый постер модной в прошлом сезоне вирт-бродилки.
Викки хлопала в ладоши и приплясывала. Сандра похвалила Рэнди, осознавая свою ошибку. Да-а-а, хорошо, что она не предложила вышивание! Перед мысленным взором сразу встал гард, со скоростью швейной машинки творящий гобелен.
Рэнди не человек. Он киборг. И подход к нему нужен соответственный. С мелкой моторикой у него все в идеальном порядке. А речь... с ней проблемы в другом.
Если Рэнди повторял чью-нибудь фразу, он слово в слово произносил длинное предложение, даже копировал чужие интонации. Перестав подчиняться приказам, он и архивные базы чистить перестал, наверняка сохраняя там все, что могло пригодиться. И пользуясь этим, сохраненным. Полфразы отсюда, полторы оттуда...
А вот создать собственное речевое сообщение ему было гораздо сложнее.
Когда фантазерка Викки опять затевала игру «в джунгли», киборг мгновенно откликался своим «агрессивные формы жизни не обнаружены». И другие словосочетания «от программы» произносил без запинки. Может быть, даже и не сам произносил, а просто программно реагировал, на одном встроенном чипе, без осмысления, кто их, этих киборгов, знает. А вот фразы, не предусмотренные программой, Рэнди практически всегда обдумывал, полторы-две секунды, совсем крохотная заминка для человека, но просто огромный промежуток времени для боевого киборга.
Сандра начала тренировать «мозговую речь». «Что в руках у Викки?.. Да, цветок, а какой?.. А какого цвета?.. А какого размера?.. Викки пробует приколоть его к волосам, потому что он... какой?.. Виктория, не подсказывай... Правильно, красивый!» Для киборга открылся мир прилагательных – и он с трудом осваивался в нем.
Еще одной сложной задачей была социализация воспитанников. Викки и Рэнди жили в золотой клетке, общаясь только с обитателями усадьбы. Конечно, они смотрели фильмы о большом мире вокруг, но этого было мало. Большую пользу принесли бы поездки в ближайший город, но это Браун запретил твердо. Он позволял лишь недолгие прогулки на флаере по красивым ненаселенным местам (благо таковых на Шире хватало), да и то редко.