Ольга Гобзева – Тропы служения. Путь киноактрисы в монастырь (страница 3)

Режиссёры показывали отснятые дубли и спрашивали у нас, который дубль лучше. Андрей и Борис возили нас с Володей в Госфильмофонд «Белые столбы». Это был настоящий пир впечатлений! «Расёмон» и «Семь самураев» Акиры Курасавы, «Великолепная семерка» Джона Стерджеса, фильмы Жана Кокто и другие прекрасные картины, захватывали воображение!

После завершения съёмок, фильм показали Михаилу Ильичу, и внутри всё замерло, «что скажет Ромм о моей работе?». Когда мне передали слова Михаила Ильича, всё будто засияло вокруг! Фильм получил высокую оценку дипломной комиссии, и счастливые режиссеры устроили банкет в ресторане «Арагви», где мы и праздновали, в соседстве с Иваном Александровичем Пырьевым.

ВГИК гудел по коридорам. Марлен Хуциев снимал «Заставу Ильича» или, как назвали потом «Мне двадцать лет», на студии Горького, совсем рядом с институтом. Студентам хотелось сниматься, чтобы пополнить стипендию, ведь было много таких, кто жил в общежитии, и им не хватало денег даже на еду. Марлен приглашал всех, кто просился. Я тоже была приглашена в эпизод «с картошкой», хотя не высказывала желания сниматься у Хуциева.

Марлен объяснил сцену всем собравшимся ВГИКовцам: Андрон Кончаловский приносит в подарок на день рождения Марианне Вертинской котелок с картошкой, Андрей Тарковский говорит злую реплику относительно патриотизма и картошки, а я даю Андрею пощёчину.

– Ещё дубль! – прозвучало в павильоне.

– Господи! Сколько же можно, уже двадцать пять раз бью по щеке Андрея! Он морщится, нервничает, мне его жалко, и я тоже нервничаю.

– Ещё дубль!.., – снова приближается момент, снова я подымаю свою худую руку…, и снова на меня смотрит напряжённое лицо Тарковского! На первом курсе мы ещё не владели техникой и приёмами «актёрского движения» и била я, больно. Мои мучения трудно выразить! Наступило сомнение в правильности выбора профессии! Актёр на съёмочной площадке вынужден исполнять режиссёрскую волю даже тогда, когда она злая! Быстро испарился восторг от того, что учусь во ВГИКе.

После съёмок в курсовой работе «Анюта» наших сокурсников-режиссёров Гены Базарова и Тамоци Кавасаки, где я играла Анюту, убедилась, что молодость совсем не лёгкое, а опасное время. В Чеховской «Анюте» я разглядела трагизм незащищённой молодости. Во многом это касалось меня, и я вспоминаю то время – время своей молодости, как один из мучительных периодов жизни.

Как уберечься от ошибок, от жёсткой среды? Выжить помогала какая-то внутренняя гибкость и уроки, полученные в семье. За роль Анюты была награждена дипломом «за лучшую женскую роль» на первом ВГИК-ом фестивале.

Снова пригласили на студию Горького, теперь к режиссёру Ю. П. Егорову. Юрий Павлович снимал фильм «Дунечка и Никита», который в прокате назвали «Не самый удачный день». В небольшой комнате Юрий Павлович познакомил меня с Никитой Михалковым и сказал, что ему нужно снять сцену влюблённых.

Н. Михалков и О. Гобзева в фильме «Не самый удачный день» (1966). Режиссёр Юрий Егоров. Сценаристы Юлиан Семёнов, Юрий Егоров

– Репетируйте, – сказал Егоров и ушёл. Никита, в свою очередь, сказал мне, что он любит импровизации, что репетировать не нужно, и тоже ушёл. Вот задача! Первый раз вижу актёра, ничего не знаю о нём, а должна играть влюблённую! Что делать?! Вспомнила, как Тамара Фёдоровна Макарова посоветовала одной студентке, у которой не получалась сцена встречи с любимым, считать у него ресницы. Тогда сцена получилась. Конечно, я не собиралась повторять этот приём, но решила, что нужно быть предельно внимательной к партнёру и действовать исключительно отражённо, считывая все нюансы, а ещё лучше – опережать намерения партнёра.

– Мотор! – прозвучало в студии, Никита лениво процедил несколько слов, видимо, не желая тратиться на выяснения отношений, но я перехватила инициативу и, настроившись на самую тонкую струну, перевела сцену в другое направление. Никита вдруг «опомнился», стал менять тактику, стараясь поймать верный тон. Сцена получилась неожиданной и живой.

Актриса Ольга Гобзева и Виктор Титов, режиссёр фильма «Ехали в трамвае Ильф и Петров» (1972)

После съёмок Никита сообщил, что собирается поставить в Театре киноактёра пьесу Теннеси Уильямса «Трамвай желаний». Он предложил мне главную роль – Бланш Дюбуа. В фильме «Трамвай желаний» мне нравилась в роли Бланш Вивьен Ли, хотя смущало то, что она в своей игре часто пользовалась красками «лёгкого помешательства», а иной раз строила целые сцены на неадекватном восприятии. Я бы не стала злоупотреблять этими красками, но в предложении Никиты, меня смутило другое…, тогда я была слишком молода для этой роли, мой жизненный опыт не позволил бы мне убедительно передать надломленную душу Бланш, её отчаяние. Жизнь ещё не преподнесла мне тех уроков, которые случились позже. Никита понял.

Сын

В московской поликлинике на Покровке сказали, что у меня будет ребенок.

В Несвижском парке тихо, я стою возле высоченных мачтовых сосен. Они стеснились кружком так, что я невольно вступила в самый центр соснового хоровода.

Взгляд по гладким стволам уходил все вверх и вверх, пока не замирал в изумрудных верхушках, которые покачивались, почти в облаках.

– Господи! сохрани моего ребёночка, чтобы он родился здоровым. Спаси и сохрани! – молилась я в сосновом круге каждый раз, когда был перерыв в съемках фильма «Гамлет Щигровского уезда» по Тургеневу, который снимался на Белорусской студии. Гамлета играл Олег Иванович Борисов, а я исполняла роль молодой жены Гамлета, которая умирает от родов. Когда соглашалась сниматься в этом фильме, то еще не знала, что буду ждать ребёнка.

Мелкий бисерный дождь, как слёзы, сыпался на стекло машины. Паузу в съёмках мы пережидали в машине Олега Ивановича. Улыбаясь, он спрашивал: «С какого же гвоздя сорвалась Ольга?». Он, видимо, не находил во мне схожести с другими актрисами.

Олег Иванович жаловался мне, что ему часто бывает холодно и что «умница жена встречает его после съёмок глинтвейном». Признался мне, что болен… лейкемией…

Как-то режиссер объявил, что будет снимать отпевание и мне нужно лечь в гроб… Я не согласилась лежать в гробу, не потому что была суеверна, а потому что ждала ребёнка. Снимали с закрытой крышкой….

Осенью ходила к храму Василия Блаженного, что на Красной площади, чтобы срисовывать вьющуюся лозу, с дивными цветами на бордюрах храма. Этой лозой я вышивала своё свободное пальто из серого габардина, коричневым шёлком. Вот и «вышила» будущее… своему сыну, которое связало его с работой в Кремле.

Зимой, выходя из автобуса, поскользнулась и упала. Положили в больницу, чтобы сохранить ребёнка. Попросила принести Евангелие. Когда муж принес в больницу Книгу, моя жизнь преобразилась. Из письма к мужу: «Господи! Какая же это книга! – Новый Завет. Мне постоянно хочется выписывать из нее. Прости, но не могу удержаться написать тебе из послания св. Павла к римлянам: «…немощного в вере принимайте без споров о мнениях».

Ольга Фроловна Гобзева с сыном Святославом. Фото 1978 г.

«Ты выпил, а я трезвею. Вернее, ты меня отрезвляешь. Стараюсь видеть мир, как ты говоришь, реальным, но что-то во мне протестует. Еще раз читаю твое послание про Дао и Бога и про то, не есть ли Они – Одно? Может быть, ты восстаешь против Церкви потому, что тебе кажется, что ты знаешь больше других? Но ведь, ни Таинств, ни Церкви нет без веры, а если есть вера, то всё остальное разве существенно?»…

Был уже конец февраля 1976 года, а в марте должно было произойти главное событие моей жизни. За нехваткой мест меня поместили в коридор, который не был похож на обычный коридор. Это была обширная зала. Родильный дом располагался в старинном особняке. За ширмой прямо передо мною свешивались на длинном металлическом тросе огромные часы. Как хорошо, что есть часы! Можно следить за секундной стрелкой…

– Что орёшь! – услышала голос нянечки, – смотри, артистка рожает и не пикнет! Подъехала каталка и привезла в белую очень светлую палату… Третьего марта случилась великая радость! Часы показывали 15 часов 15 минут! Я сразу узнала его. Да, это мой сын! Большие, уходящие к ушам, глаза, большой нос и большой рот. Чем-то напоминал старца…

– Смотрите, смотрите какой Буратино! – воскликнула акушерка, и шлепнула его. Сын заплакал так мелодично, будто запел!

Крестины

Настало время крестить моего мальчика. Однако верующего крестного в нашем окружении не нашлось, и я попросила своего отца Фрола Акимовича стать крёстным. Он радостно кивнул.

В то утро я так разволновалась, что надела на себя несколько юбок, так мы и приехали в храм Успения Богородицы в Гончарах, что на Таганке. Началось таинство Крещения! Ясно, как теперь, вижу отца с белой бородкой в черном длинном плаще, похожим на рясу, на руках которого мой сын, освящённый светом жёлтой свечи.

– Во Христа креститеся, во Христа облекохстеся…, – громко поет батюшка.

Аллилуия! Мой сын крещён! Не от меня зависело родиться от моих дорогих родителей, Царство им Небесное! Не моя заслуга – рождение сына! Всё по милости Господа! Что от меня? – грешные поступки, бесконечные ошибки…

Когда мой сын подрос, он оказался высоким двухметровым молодым человеком, почти, как те «несвижские сосны».

Последняя роль

В пьесе испанского драматурга Б. Вольехо «Сегодня праздник» я играла роль Пилар на сцене Театра киноактёра. Эта роль была моей первой и последней ролью в театре. Моя героиня оглохла от переживаний. Её пятилетнюю дочь укусила змея на пленэре, где её муж – художник, увлекшись работой, забыл о девочке. Пилар понимала и чувствовала людей гораздо лучше, чем те, у которых был хороший слух. Её чуткость была так велика, что позволяла ей реагировать на события прежде, чем они происходили. Когда я произносила монологи в спектакле, а особенно когда молчала, то чувствовала свою власть над зрителями. Вначале мне это нравилась, но потом стала понимать, что здесь что-то не то, что меня смущают такие чувства.