Ольга Геннадьева – Тётенька, верните деньги... (страница 2)

Шаг второй. Оценить масштаб. Пара долек в особо тяжёлый день — это одно. Пара плиток почти каждый день — совсем другое. В первом случае — милый женский каприз. Во втором — угроза печени, диабет и нервная система, которая скачет, как заяц.

Шаг третий. Не запрещать. Запретный плод сладок. И особенно — шоколаден. Пара долек тёмного, качественного, в первой половине дня — не страшно. Даже полезно, говорят. Главное — посчитать калории и не врать себе.

Шаг четвёртый. Подружить с белком. Если после сладкого набрасываешься на еду — заедай шоколад творогом или йогуртом. Звучит странно. Работает.

Шаг пятый. Понять, что я заедаю. Обиду? Скуку? Усталость? «Создание комфортного пространства вокруг себя — гораздо более увлекательное занятие, чем заедание стресса», — сказала доктор Джейн. Я перевела: если хочется шоколада — может, хочется тишины? Или сна? Или просто побыть одной?

Физиологической зависимости от шоколада, кстати, не существует. Всё это — эмоции. А значит, всё в моей власти.

Надеюсь, наступит тот день, когда я включу свою внутреннюю бабушку. Ту самую, из тундры. Она не запрещала мне сладкое. Она просто выдавала одну конфету после обеда. И этого было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой.

Может, и мне стоит попробовать — не запрещать, а дозировать. С любовью. Как бабушка.

А вы дружите с шоколадом? Или он вами командует?

Чего я боюсь?

Как говорил мой покойный супруг:— Чтобы Шурку напугать, надо шубу выворачивать.

Он знал, что говорил. Я и правда не из пугливых.

Нет, в детстве, конечно, боялась много чего. Темноты, грома, шаровых молний, Бабы Яги, одиночества Сказала «много», а самой больше и вспомнить нечего.

Когда гремел гром, я пряталась под одеяло, под кровать, зажмуривала глаза, закрывала уши. Лишь бы не слышать и не видеть.

А потом прочитала историю о девочке, которая считала: когда сверкает молния и гремит гром, это кто-то на небесах её фотографирует. И чтобы получился хороший кадр, она улыбалась при каждой вспышке.

Я тоже стала улыбаться молниям.

И знаете — помогло. Гром перестал быть страшным. Он стал просто громом, а молния — вспышкой, на которую можно улыбнуться.

С темнотой я тоже подружилась. И с монстрами, которые в ней прячутся. Теперь мне не нужно зажигать свет во всей квартире, когда я остаюсь одна. Напротив — люблю приглушённый свет, торшеры, бра, свечи. Особенно свечи. Их живой огонь успокаивает лучше любых ночников.

Одиночество? А чего его бояться?

Помню старый анекдот:— Вы страдаете извращениями?— Нет, я ими наслаждаюсь.

Вот и я одиночеством наслаждаюсь. Тишиной, свободой, возможностью не врать, не подстраиваться, не объяснять, почему сегодня нет сил на разговор. Одиночество — это не пустота. Это комната, которую ты заполняешь сама.

Но есть у меня один страх. Вернее, даже не страх, а беспокойство.

Понимаете, все мы рано или поздно уйдём в мир иной. Как говорится, живым отсюда ещё никто не уходил. Так вот, я переживаю: когда это случится, что я оставлю после себя бардак.

Не в душе — с душой разберутся без меня. А в шкафу и в комоде.

Смешно? Возможно. Но я правда стараюсь содержать их в порядке. Мало ли что может случиться завтра. И если уж представать перед вечностью, то лучше с разложенными по полочкам носками и без стыда за нижнее бельё.

Как-то так.

А чего боитесь вы? Не зажмуриваясь, а честно?

Глава 2. Учительская и творческая

Пишите, Шура, пишите!

Когда я впервые пришла в редакцию «Красного Севера», меня обуяли два чувства.

Первое — восхищение. Я увидела вживую людей, публикациями которых зачитывалась. Вот они — на расстоянии вытянутой ноги. Смотрела широко раскрытыми глазами (насколько позволял мой разрез глаз) и цепенела от восторга.

Помню первый рабочий день. Утро. Иду к главному редактору Владимиру Никитичу Волошину. Никитич — седовласый интеллигент высшей пробы, импозантный, статный, талантливый. Монстр журналистики. Он лично провёл меня по кабинетам, представил коллегам, показал моё место.

Сдвоенный кабинет. Мой стол — у входа. С него только что смахнули остатки чаепития. Прямо при мне, под укоризненным взглядом Никитича.

— Я ж предупреждал, что надо приготовить стол, — заметил он с лёгкой укоризной.

Компьютеры тогда только появлялись. Тексты писали от руки, сдавали в набор, вычитывали, правили, снова сдавали. Главные инструменты — ручка, лист бумаги и умение складывать слова в предложения.

Второе чувство — страх.

Я реально испугалась: а смогу ли вообще писать? Не слишком ли много о себе возомнила? Никаких журфаков и филфаков за плечами. Семь лет танцев, год собкорства в районке и диплом учителя истории.

Первые месяцы я просто тупила. Где брать темы? Как разговаривать? Что спрашивать? Смотрела на коллег — какие они крутышки, как у них тексты рождаются. И переживала, смогу ли так.

В общем, начинающей мне быть уже приходилось. Поэтому несколько советов могу дать. Если позволите.

Семь советов от той, кто тоже боялся

Пишите. Каждый день. Хоть Толстой и говорил: «Если можете не писать — не пишите». Мы будем действовать наоборот. Решили писать — пишите. Не факт, что всё пойдёт в печать. Но это точно принесёт пользу.

Пишите для людей. Не для Яндекса, не для Гугла, не для тиража. Для живых людей, которые вас читают.

Открывайтесь. Размышляйте, анализируйте, советуйте, радуйтесь, делитесь впечатлениями о книге, фильме, мысли, посетившей вас во время прогулки. Даже во время поедания бутерброда после шести. Пишите.

Общайтесь. Заходите к другим блогерам. Комментируйте не смайликами, а развёрнуто. Если тема откликнулась — напишите. Это принесёт пользу в любом случае.

Даже без блога — пишите. От руки, на бумаге. Лучше по утрам, как советует Джулия Кэмерон в «Пути художника». Разгружайте голову от лишнего.

Изучите слепой метод печати. Это наслаждение — когда пальцы порхают по клавиатуре, а взгляд на мониторе. Я училась по Шахиджаняну, «Соло на клавиатуре». Сейчас есть и программы, и онлайн-тренажёры.

Читайте и перечитывайте себя. Ищите опечатки и ошибки. В крайнем случае — нажмите F7.

И да будет вам счастье.

Я помню, как Никитич однажды посмотрел на мою растерянную физиономию и сказал:

— Пишите, Шура, пишите. Что-то да напечатают.

Я написала. Напечатали. Потом ещё. И ещё. И до сих пор — пишу.

Страх не прошёл до конца. Он просто перестал быть главным. Теперь он сидит где-то на заднем сиденье, а за рулём — любопытство, злость (иногда), нежность (чаще) и огромное желание рассказать.

Так что если вы боитесь — присоединяйтесь. Мы, самоучки без журфаков, держимся вместе.

Умница, детка. Пиши.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.