Ольга Геннадьева – Тётенька, верните деньги... (страница 1)

Тётенька, верните деньги...

Глава 1. Детство и взросление

Тётенька, верните деньги

Порой мне кажется, что в детстве я была гораздо уверенней. По крайней мере, в некоторых случаях сомнений было меньше, чем сейчас. Я не боялась брать на себя ответственность. И смело её брала — без всяких рассуждений. Отгребала, конечно, порой за свою самоуверенность по полной. Но мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь.

Итак, тётя Настя вручила мне торжественно три рубля. Нет, правильней будет сказать — всунула. Наказала, что купить, и отправила в магазин. А торжественность сего процесса родилась уже в моём воображении. Как же — целых три рубля! Неимоверное богатство по тем временам.

Мне было семь лет. Я была горда собой. Солнце поддерживало меня и радостно сияло. В руке — бумажная хрустящая банкнота. Мне доверено сделать самостоятельную покупку. Жизнь однозначно меня любила.

Я выбрала в магазине всё, о чём просила тётя, и уже отправилась обратно. И тут увидела их — продавцов орехов и семечек.

Те, у кого детство выпало на восьмидесятые, вы наверняка помните их. Они гордо восседали на выходе из магазинов со своими мешками — пузатыми, тугими. Обязательный гранёный стакан сверху. Им отмеряли покупки и ссыпали в кулёчки из старых газет.

Я никогда не могла пройти мимо равнодушно. Даже если ничего не покупала — всё равно залипала на пять-десять минут. Мне нравилось наблюдать, как они обслуживают покупателей, улыбаясь, ссыпают стакан семок и, мгновение подумав, добавляют щепотку сверху. Бонус.

Так хотелось запустить в мешки ладошки, почувствовать упругость чёрных зёрнышек, перебрать их пальцами. Но ещё больше тянули к себе грецкие орехи. Продавали их поштучно и кучками. Мне они казались волшебными. Съешь — и исполнится любое желание

И вот я радостно выхожу из магазина. В кармашке ситцевого платьица позвякивает сдача — два рубля с мелочью. В руке — авоська с покупками. А на крылечке сидит она — продавщица орехов. На импровизированном прилавке из деревянных коробок разложено её богатство. Рядом — мешок семечек.

Я остановилась, залюбовавшись. Мне так хотелось орешков! Пальцы ощупывали денежку. Я чувствовала себя взрослой, самостоятельной.

— Сколько? — уверенно ткнула пальцем в самую большую горку.

— Десять орехов — рубль, — отрапортовала женщина и с любопытством посмотрела на меня.

— Беру!

Я протянула железный рубль. Она отсчитала десять орехов, высыпала в газетный кулёчек. Я гордая собой отправилась домой.

Не доходя до дома, встретила подружку Ирку. Не отказала себе в удовольствии похвастаться покупкой и даже подарила ей один орех. Ещё один мы поделили пополам — расколоть оказалось хлопотно, но мы справились. Остальные решила разделить между домашними: два орешка тёте Насте, два — Денису, два — Диме, два — мне.

«Вот все обрадуются, когда узнают, какой сюрприз я им приготовила!» — размышляла я.

Тётя Настя пересчитала сдачу раз, другой.

— Где ещё рубль? — её взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Орехи купила, — пролепетала я, и моя смелость вмиг улетучилась.

Тётя Настя пренебрежительно посмотрела на мою покупку, завернула кулёк и потребовала вернуть всё обратно.

— А я ж Мы ж — попыталась объяснить я, что двух орешков уже нет.

— Это твоё дело. Но рубль тебе надо вернуть.

Тётка была неумолима.

Повесив голову, я побрела обратно. Солнце продолжало радостно светить, но мне было грустно и стыдно. Во дворе Ирка хвасталась моим подарком перед разинувшей рот малышнёй.

— Ир, отдай мне, пожалуйста, орех обратно. Очень надо, — попросила я.

Она кинула на меня взгляд — и без лишних вопросов вернула.

Тяжелее всего было объясниться с продавщицей. Я стояла перед ней минут пять, понуро разглядывая носки сандалий. Потом протянула кулёк.

— Тёть, верните мне деньги, пожалуйста — промычала я. — Только тут всего девять орешков осталось.

— Отругали? — понимающе проговорила женщина.

— Угу, — еле слышно пробубнила я.

— На, — она протянула мне новенький, блестящий рубль.

— Как? Я ж только девять орехов вернула? — я смотрела на неё в недоумении.

— Ничего. Всё в порядке. Считай, что один орешек я тебе подарила.

Я бежала домой, зажав в руке спасительный рубль. Солнце вновь дарило радость. Мир был наполнен счастьем и любовью.

Сейчас, спустя много лет, я иногда вспоминаю ту продавщицу. Её лицо стёрлось из памяти. А рубль — нет. И тот момент, когда она могла сказать «сама виновата», но сказала «ничего, бывает».

Я тогда впервые поняла, что доброта бывает незаслуженной. И что это — самый ценный подарок

Женька

Женька вертелась около зеркала и внимательно рассматривала своё отражение. Фигурка вроде ничего. Ножки ровные, даже стройные, и обе прямые.

Грудь вон уже появилась. Выступает робко, смущённо, небольшими холмиками. Руки длинные. Руководитель танцевального кружка говорит, что они у Женьки как у лебедушки крылья.

Волосы Волосы свои Женьке не очень нравятся. Непослушные, вечно выбиваются из косичек. Вот если бы они были чуть посветлей, как у Ксюшки, например, и завивались такими же колечками. Ах!

Женька подошла к своему отражению близко-близко и заглянула в свои глаза. Они у неё зелёные, зелёные, как свежая хвоя на ёлочках. Ресницы густые, чёрные, с изгибом.

— Так я красивая или нет? — девочка подмигнула своему зеркальному двойнику и засмеялась.

Женькино отражение тоже засмеялось, только беззвучно.

Она ещё немного постояла, поймала себя на том, что улыбается сама себе, и вдруг смутилась. Отвернулась, потянулась к расчёске, сделала вид, что искала что-то на полке. Сердце стучало часто и непонятно — то ли от танцев, то ли от этого разговора с зеркалом.

На комоде стояли мамины духи. Женька взяла флакон, покрутила в руках, поставила на место. Потом всё-таки брызнула чуть-чуть себе на запястье. Пахло цветами и чем-то взрослым, немножко запретным.

Она вышла из комнаты, уже на пороге обернулась, бросила быстрый взгляд в зеркало — на всякий случай. Отражение ничего не сказало. Только в зелёных глазах плясал тот самый свет, который бывает у девчонок, когда они ещё не знают, какие они на самом деле красивые.

Годы спустя взрослая Александра Геннадьевна будет вспоминать этот вечер и улыбаться. Не потому, что всё тогда решилось. А потому, что та, у зеркала, была права. И вопрос задала правильный.

Как справиться с шоколадной зависимостью?

Они лежали в коробке с сахаром. Обычный сахар-рафинад, уже начатый, и там — сверху — конфеты. Шоколадные, в тёмно-синих фантиках. Уже не помню, как они назывались. Даже вкус не помню. Помню только картинку: коробка, белый сахар, конфеты.

Распоряжалась ими бабушка. Выдавала мне одну после обеда. Как я любила этот момент.

Мы сидим за низеньким тундровым столом. Суповые тарелки убраны. На столе — чашки. Не простые, с блюдечками. В моём детстве чай пили только так: блюдце было обязательным атрибутом.

Бабушка разливает ароматный чай. О пакетиках тогда слыхом не слыхивали — заварку бросали прямо в заварник. И вот чашки полны. Все неторопливо разливают чай по блюдцам.

Мне нравится наблюдать за дедом. Для него чаепитие — целый процесс. Он не кладёт сахар в чай, любит пить вприкуску. На лице — спокойствие и блаженство.

Мне пять лет. Жду, когда бабушка откроет заветную коробку. Она выдаёт всем по две штуки. Мне — никаких поблажек. Тоже две. И если бы мне позволили, я смела бы их все. Дедушка будто чувствует мои мысли — и великодушно отдаёт свою долю. Я улетаю на седьмое небо.

Сейчас понимаю: бабушке не жалко было конфет. Она думала о моём здоровье.

Почему я вспомнила это сейчас?

Уже больше десяти лет пью чай без сахара. Для меня это норма. А вот любовь к шоколаду не прошла. Даже выросла. Особенно к вечеру. Если знаю, что где-то припрятана плитка — одним кусочком не ограничусь. Доем всю. И глазом не моргну.

Чем не зависимость?

Исследователи, кстати, так и думают. Американский врач Джейн Коллинвуд изучала женщин, которые едят шоколад каждый день. Мозговая активность у них напоминала тесты алкоголиков и наркоманов. После шоколада — всплеск серотонина, через час — резкое падение. И настроение, и активность.

В общем, «шокоголия» — почти как настоящее расстройство.

Что делать? Доктор Джейн говорит: спасение есть. Я выслушала. Подумала. Переложила на свой внутренний язык.

Мои пять шагов к свободе от шоколада (почти серьёзно)

Шаг первый. Признать. Я ем шоколад не потому, что голодна. А потому, что хочу того самого чувства — бодрости, уюта, маленького праздника. И если у меня есть лишний вес, то это не шоколад виноват, а всё остальное, что я в себя закидываю. Так что хватит перекладывать.