Ольга Гаврилина – Тайна альпийского водопада (страница 2)

Она заметила, что в команде Бобрихи произошло шевеление, и один из ее помощников направился в их сторону.

– Ну да! Хотят на животный жир проверить, если повышенное количество обнаружат, возможно, что тело там растворили! – добавила молодая девушка, маска которой съехала вниз и открыла остренький носик, похожий на клювик воробышка.

«Так вот чем полицейские у печи занимаются! – сообразила Лола. – Теперь придется как-то выворачиваться перед своими коллегами».

Зная, что расследование этого преступления будет касаться выплавки металла и других специфических производственных терминов, Лола перед отъездом подготовилась и хорошо порылась в интернете на эту тему. Но, по-видимому, коллеги тоже не обошли вниманием этот аспект, так как вели разговор, как настоящие специалисты литейного дела.

– Насколько я знаю, готовы результаты отпечатков пальцев в офисе и в раздевалке, кажется, даже люминесцентный осмотр сделали, но следов крови не обнаружено, – на свой страх и риск выдала Лола, надеясь на свою интуицию.

«Если это не так, то коллеги должны не просто удивиться, а взорваться от возмущения», – прикинула Лола. Полицейские задвигались и отошли от скворчащей печи к уложенным на палетах чушкам. Журналисты заволновались, вытянули шеи, переключившись на происходящее в цеху и оставили реплику Лолы без внимания. Только один репортер вопросительно посмотрел на Лолу.

– А ведь действительно, что они могут сейчас в этой плавке найти, когда уже три дня прошло с того момента, как Боцоли пропал, и печь все дни работала вовсю, – проговорил помощник Бобрихи, отделившийся от своей группы Первого канала и подойдя к Лоле.

«Ишь ты, и этот в металловедении разбирается, сразу сообразил, что к чему, – не переставала изумляться Лола. – Странно только, что производство не было остановлено. Скорее всего, это из-за бюрократических проволочек. Пока полиция добивалась нужных документов на его остановку, завод продолжал работать».

– Они, видимо, будут плавку того дня искать, когда хозяин пропал, и оттуда анализы брать, – предположила Лола.

– Точно! Вон на чушках цифры стоят, это, наверное, номера плавок, – подтвердила остроносая шустрая журналистка.

Все продвинулись поближе к палетам, и Лоле открылась дальняя часть цеха, выходящая прямо на задний двор, обрамленный лесистыми холмами, где под навесом высилась гора металлолома. Покореженные куски металла удивительным образом контрастировали с окружавшей их сочной зеленью. Лола тут же вспомнила, какие изумительные пейзажи встречались ей по дороге в Маргару, по ним уже никак нельзя было предположить, что где-то, среди предальпийских красот, может прятаться безобразная уродливая куча металлических обломков.

Бобриха с первой кнопки так и стояла поодаль с коллегами, когда к ним подошел один из полицейских и, попросив отойти подальше, начал натягивать желтую оградительную ленту.

– Надо же, очухались наконец! – пробурчал репортер местного канала.

– А я так вообще поражена, что на заводе все нараспашку! Понятно, что они все в прострации находятся после того, что случилось, но все же, – наблюдая за полицейским, проговорила широкоплечая, как пловчиха, молчавшая до этого журналистка и вытащила микрофон. – Начальник в этом отделении вполне адекватный, в конце рабочего дня обычно делится информацией, – ответила она на вопросительный взгляд Лолы.

«Не только все нараспашку, но и съемку все ведут в открытую. Не похоже, что у операторов договоренность, скорее всего, все пущено на самотек – хозяин в шоке, а служащие побросали свою работу», – прикинула Лола.

Стражи порядка направились к выходу, а папарацци бросились за уходящими. Бобриха оказалась первой и уже сунула микрофон в нос шефу, задавая вопросы. Но Лола заметила, что два человека в штатском остановились с рабочим около чушек.

«Скорее всего, это криминалисты», – подумала она.

Лола не спешила бежать за толпой, а направила глазок камеры, спрятанной в сумке, на людей, оставшихся рядом с уложенными слитками.

Здесь было темновато, а желтая лента не давала подойти ближе, но, поставив камеру на максимальное увеличение, Лола решила, что только так она сможет понять, какой путь расследования выбрали полицейские.

Несмотря на реплику коллеги об адекватности начальника отделения, надежды на его четкие ответы у Лолы почему-то не было.

Затаившись у самой стены, она прислушалась. Гулкие голоса собратьев по перу эхом отдавались под высокими сводами.

– Вы уже полностью отвергаете версию о том, что Боцоли жив? Правильно ли мы поняли, что вы решили взять на анализ ту плавку, которая была сделана во время дежурства Боцоли на заводе? Почему работу цеха остановили только сегодня? Какие дальнейшие шаги предполагает произвести полиция?

Хваленый начальник полиции половину вопросов проигнорировал, а на остальные отвечал недовольно и односложно, и Лола порадовалась, что не толчется там со всеми, пытаясь пролезть вперед с микрофоном.

В это время рабочий вытащил одну из чушек из кладки и взялся за другую на рядом стоящем поддоне.

«Покажу зрителям, как происходит отбор проб, по-моему, это будет интересно».

Один из криминалистов, как ей показалось, повернулся в ее сторону и что-то тихо сказал. Лола вжалась в стенку, но на нее не обратили внимание.

– Здесь нет необходимого оборудования. Распилим в… – произнес рабочий, и Лола опять не расслышала последних слов.

«Наверное, кусок хотят отпилить от чушки для анализа», – сообразила она.

Слитки были положены на тележку, все двинулись к выходу. Рабочий катил тележку, которая издавала пронзительный скрежет, два полицейских вышагивали по бокам, напоминая охранный эскорт. Лола хмыкнула и тут же, испугавшись, отодвинулась за угол. Они прошествовали мимо и скрылись за дверью.

Оставшись одна, Лола выключила камеру и погрузилась в раздумья.

Как было известно, Марио Боцоли – один из хозяев небольшого завода, занимавшегося выплавкой маленьких партий специальных сплавов, – появился в тот день на производстве в 16.00. Переоделся в комбинезон и пошел в цех контролировать химсостав плавок. Пробыв там примерно до 19 часов, направился в раздевалку, как подтвердили рабочие, которых на тот момент там было всего двое. И все… больше его никто не видел. Ни брат Альфредо, который являлся вторым хозяином завода, ни племянник Боцоли, Сильвио, находившийся в это время в офисе, ни секретарша на входе и ни жена, которая этим же вечером ждала его в ресторане и впоследствии первая заподозрившая неладное.

Лола приблизилась к печи, у которой так долго стояли криминалисты, где была натянута заградительная лента, поднялась на цыпочки.

Не рискнув подлезть, она включила камеру. Горловина была закрыта тяжелой заслонкой, и, хотя изнутри еще чувствовался жар, было понятно, что печь остывает.

«А ведь диаметр отверстия не такой и большой, чтобы туда тело пролезло! Хотя вероятность есть… Если бы еще глубину печи узнать, тогда можно было бы разобраться, – прикидывала журналистка. – Неужели разрезали на куски?.. Так у них и пила здесь имеется, чтобы металл резать, – вспомнила Лола, – а тело раскромсать на ней, по-видимому, ничего не стоит!»

От таких дум ей стало совсем муторно, но твердый характер и журналистская хватка не давали покинуть цех.

«Когда я еще окажусь в таких обстоятельствах, одна и на месте преступления!»

Лола снимала все подряд, уверенная, что потом выберет то, что нужно.

Тяжелый химический запах, казалось, так и застрял в носу, силуэты совершенно непонятного Лоле оборудования и каких-то станков, тянущихся у дальней стены, отбрасывали длинные угрюмые тени, которые стелились по всему полу и подползали прямо к ее ногам. Еще пыхтящие печи в полутемным цеху приобрели зловещий облик. Вся обстановка наводила на мысль, что она попала в фильм ужасов. Каждый шаг гулко отдавался под высоченным потолком, который пересекался цементными балками, откуда свисали угрожающего вида крюки.

Вдруг один из них дрогнул, устрашающий лязг разнесся по всему своду, поехал, затормозив прямо над головой журналистки, и начал опускаться. Ноги Лолы будто приклеились к полу и стали чугунными. Задрав голову, она ошеломленно наблюдала, как крюк подъемного крана едет прямо ей на макушку.

Остановившись в полуметре, он закачался, послышался истошный металлический скрежет.

Опомнившись в самый последний момент, журналистка отскочила и выдохнула от облегчения.

– Вот черт! Здесь же нет никого, кто мог бы мне кран на темечко опустить! Или у них здесь все само по себе передвигается?! – Она сделала полный круг по цеху, вглядываясь в сумрачные и черные углы. – Но меня так просто отсюда не вытуришь! – проговорила она вслух и направилась во внутренний двор, где видела гору металлолома.

Лола все еще не оставляла надежды, что хозяин завода может быть жив, и решила проверить все ходы и выходы, которые мог бы использовать Боцоли, если бы просто решил сбежать от семьи и изменить жизнь.

Выйдя на воздух, она вздохнула всей грудью, но и здесь нос не оставлял химический запах.

Груда разнокалиберных обрезков, от которой тянулась сортировочная лента, занимала почти всю площадь. Но Лолу интересовал окружавший ее забор, состоящий из высоких гофрированных железных листов. Она прошлась по периметру, высматривая калитку, и даже постучала по листам в нескольких местах.