Ольга Гапеева – Фронтовые байки, рассказанные котом полка (страница 1)
Ольга Гапеева
Фронтовые байки, рассказанные котом полка
© Ольга Гапеева, 2026
© ООО «Лира», 2026
Преподобные байки
Мою маму обнаружили бойцы в одном из подвалов разрушенного дома и привезли с собой в штаб полка. Назвали Марьванна. Марьванна просто чудо что за кошечка – красивая, пушистая в меру, очень доброласковая и мурчащая. А потом у Марьванны ожидаемо появилось потомство – три милейших котенка.
Маму Марьванну решили отдать в хорошие тыловые руки, как бы ни было жаль расставаться с мурчащим чудом. И двух моих сестренок тоже пристроили, а я остался на правах и обязанностях зоопсихолога и психотерапевта.
Одним славным весенним денечком в ту часть штаба (назовем это так, чтобы не разглашать), а именно в ту часть подвала, где <..> (в общем, снова не разглашаем) вбежал, почти влетел, рядовой и объявил, что «едет оттуда», глаза подняв к потолку. То есть генерал. Да, собственно, уже заезжает на территорию (не разглашаем, все же помнят), где размещался <..> (да-да, не разглашаем). Единственный присутствующий офицер, Пентагон, сорвался встречать гостя. А я… еще ни разу в жизни не видел настоящего генерала. Да и вообще – услышал о таковом вот буквально только что, поэтому со всех лап, руля хвостом, помчался за Пентагоном.
Генерал оказался совсем неприметным, как почти любой боец нашего полка, которых я повидал немало. С ним приехали еще три офицера в скромных мультикамах. Всех Пентагон видел в… В общем, знал.
– Товарищ генерал-майор… – (последовал доклад по уставу и тому подобное, и прочая…) – Товарищ подполковник, – генерал оглядел подполковника и стоявших навытяжку бойцов, – вы бы тапки тут лучше не носили. Если что, в тапках бегать неудобно.
Все опустили глаза вниз. Да, точно. Некоторые были в тапках. Генерал заметил и меня, смущенно жавшегося к ноге офицера, – к ноге в носке, в котором я от волнения когтем проделал дырочку на пятке.
– Так, а это что за неуставная морда?
– Это… – подполковник замялся на секунду, – специалист по терапевтическому мурчанию.
– А ну дай-ка сюда это мурло.
Оказавшись в руке товарища генерал-майора, на секунду встретившись с ним глазами, увидел его мелькнувшие воспоминания о детстве, деревне, каникулах у бабушки, об учителе русского языка в деревенской школе и о коте, жившем в доме бабушки.
– Преподобнейший кот! Как зовут?
– Так и зовут, товарищ генерал-майор. Преподобный!
Так и закрепился за мной этот позывной. С тех пор и служу. Психотерапевтирую моих ребят. Они все – мои, хотя они считают ошибочно, что это я их.
Хорошо, что люди считают котов уступающими им по памяти и интеллекту. Иначе столько бы всего повылезало… Вот – например…
Сижу тихо за монитором на одном внеплановом, но срочном совещании замов. Мероприятие серьезное, поэтому я не развалился по привычке на стуле, а сел «буханочкой», поджав лапки.
Вопрос был архиважный. Едут журналисты. Уже сообщили «оттуда» (ага, глаза наверх), что надо встретить журналистов и всячески помочь в освещении хода боевых и иных действий, в положенных рамках, разумеется.
Присутствующие сурово молчали – своих дел невпроворот, а тут еще и это. Но делать нечего. Прикинули маршрут, действия сопровождающих и встречающих.
Машина с представителями СМИ скакала по ухабам мимо разбитой и сожженной техники, руин зданий, обожженных деревьев. Потом пересели в две багги. В каждой был следящий за небом боец с антидроновым ружьем.
Девушки с красивыми и ухоженными личиками в стиле
Внезапно раздался крик «Небо!», стрельба, пальба, дроны, бойцы затащили совершенно растерянных и перепуганных журналисток в окоп, где – вот именно в этой части окопа – была глубокая, грязнющая лужа. Сбитые дроны падали, девушки бултыхались в грязи, раздавались взрывы и мат-перемат.
– Олег, ты снял это? – спросила, наконец, оператора одна из них.
– Не уверен, – отвечает, – все так внезапно, я камеру берег, собой накрыл. Можем еще подождать, наверняка будет еще атака.
– Не-е-ет! Едем!
На вопрос, где можно почистить форму и умыться, бойцы только пожимали плечами. Сопровождающий отрезал, что умыться и прочее – в Донецке. Или лучше в Ростове.
…На территории прощались деятели журналистики и военные. Прощание было теплым. Девушки сидели в «Патриоте» и нетерпеливо поглядывали на оператора.
Проводив взглядами резво удаляющиеся багги с журналистами, бойцы услышали крик по рации: «Сно-о-оп! Что с моими „птичками“?[2] Что с моими „галчатами“? Если они сломаны, я тебя вы… у!»
– Размечтался! Хрен тебе, а не меня вы… ть! – (Это орали друг на друга оператор БПЛА Мономах и сапер Сноп.) – Я твоим галчатам мягонькое подстелил, упали родненькие как ко Христу за пазушку!
Бойцы еще пообсуждали, какие у них перспективы кинокарьеры с учетом приобретенного опыта.
Совещание в штабе. Те же, там же. Приглашены дополнительно все имеющие отношение к миру кино и театра, кто служит в полку. Ну и, конечно, я, Преподобный, сижу тихо за монитором и не отсвечиваю.
– Господа, у меня к вам пренеприятное известие. К нам не просто едут журналисты. Нас очень настоятельно попросили там (взгляд наверх)… Короче, сейчас прочитаю…
От прочитанного у присутствующих случилось недоразумение в глазах и несуразица в голове. Как можно отвезти группу с ТВ на передовую, но чтобы не отвезти их туда, как помочь сделать им репортаж, но чтобы отбить у журналистов охоту слоняться на ЛБС[3], как впихнуть невпихуемое, чтобы они этого не заметили. Но где наша не пропадала! Наметили маршрут, где побольше сожженной техники, собрали бойцов, развели грязь в окопе, бросив туда пару десятков мертвых мышей (ловил, кстати, мышей я! Разве я не молодец?), пояснили БЗ[4] Снопу и Мономаху.
– Мужики, спасибо вам за
– Угу, замуж, срочно замуж, – мрачно пошутил зампотех. – Ну что, Преподобный, пошли, что ли, на кухню, поищем что-нибудь поинтереснее мышей…
Мертвец
Его зовут Мертвец. Конечно, зовут-то его иначе, но его позывной – Мертвец.
Молодой военный фельдшер, в связях был, но не замечен, чувство юмора черное, любимая музыка черный металл. В августе 2008 года погиб его отец, тоже военный медик. Понимая, что его ранение в сложившихся условиях летально, он, захлебываясь кровью, хрипел: «Братуш, у меня первая положительная, помогай тем, кому еще можно!» Одним из спасенных тогда отцовской первой положительной оказался слегка оцепеневший от столь прыткого начала своей военной службы лейтенант. Именно к этому уже теперь майору, начмеду полка, и направился Мертвец.
Мертвец – парень сметливый, сообразительный, рука легкая, характер скромный, не женат, но обожает воспитавшую его бабулю, профессора медицины и хирурга от Бога.
Пару дней назад бабуля написала, попросив съездить в один поселок недалеко от С. проверить состояние могил. Ее давняя подруга оставила в этом поселке могилы любимого мужа и дочери. И вот по невесть откуда взявшимся сведениям кладбище было разбито, разбомблено, выкошено под ноль. Бабушка, Анна Николаевна, очень переживала за состояние подруги. Мертвец бабуле отказать не мог. Отпросился у начмеда.
Погода в те дни стояла пасмурная, туманная, сумрачная – как скучнейшие лекции по философии у них на медкафедре. Но одновременно эта же погода и самая безопасная. Уже неделю не было «двухсотых»[5], а раненым не требовалось его присутствие.
Мертвец зашел к начмеду напомнить о своих планах.
Начмед, лысый, но бородатый сибиряк с позывным Акира в честь режиссера Куросавы, корпел над отчетами. Шеврон на рукаве «А с х…я ли снова я?» был больше, чем прикол – скорее девиз и ответ на все наезды. Акира дал добро и предложил поехать на «Варе». «Варя» – это квадрик, подаренный земляком комполка. Военный пенсионер приобрел и подарил несколько мотоциклов и квадриков в полк своего когда-то подчиненного Бати. На одном из них была почти незаметно выцарапана надпись «Варя + С.», а дальше – неясно, кто и чему это все равняется. Квадрик «Варя» отличалась прытью, маневренностью и отзывчивым складом своего механизма.
– Завези в третий бат пакет, – напомнил Акира. – У Тоши возьми.
Тоша – студент медфакультета, загремевший по «медицинской» статье, подписавший контракт, попавший на глаза Акире и несущий свою службу теперь в госпитале. Во время пребывания в МЛС[6] он приобщился к творчеству Антона Павловича Чехова. Никогда не знаешь, в какой момент любого из нас настигнет любовь. Тоша, сокращенно от «Антон», полюбил мечту стать после войны настоящим врачом, как его кумир. Он думал даже завести себе таксу, хотя бы одну, и назвать ее… нет не Бром и не Хина, а Промедол.