Ольга Фомина – Проект «Миры пяти солнц». Охотники за прошлым – 2 (страница 7)
– И все? – удивлённо переспросила Тихонова. – А как же свадьба, куча детей, внуков и умерли они в один день?
– Да при чем тут свадьба? Главное – что в душе, а не в паспорте. Да, ребенка от него я бы хотела… Но не сейчас. Я не готова.
– Вот видишь, у тебя хоть какие-то планы есть, – Саша перевернулась на живот, – и быть закопанной туда не входит. Так что встряхнись и давай подумаем, как дальше быть.
Глава 4
8 июля 2049 год. ЮАР, Капское предгорье
Похоже, Даниилу надоело лежать на жестком матрасе, закинув руки за голову, и пялиться в потолок камеры, где вокруг тусклого, зарешеченного плафона плёл паутину крупный паук. Он заворочался, сел, размял плечо и, хмыкнув, запустил в лежащего напротив Платона какой-то веточкой, непонятно откуда взявшейся.
– Ну, что, революционер, нравится тебе тут?
Судов, лежавший на соседней койке, хмыкнул, приподнялся на локте и посмотрел на Волка:
– Не видно, что ли? Отдыхаю, как в санатории.
– Ну, да… – Волк дёрнул уголком рта, обозначив лёгкую улыбку. – Условия, бесспорно лучше, чем, скажем, в участке Нью-Йорка в районе Адской кухни… Тишина, никто не дёргает, рядом не воняет приторными духами какое-то «оно» в розовой куртке и обтягивающих кожаных штанах на тощей заднице…
Он несколько секунд задумчиво смотрел в пол, массируя подушечки пальцев левой руки, словно в каком-то странном ритуале, но потом, наконец, спросил.
– Слушай, Судов, ты правда хочешь всю жизнь бегать от спецслужб, государств и корпораций? Не надоест?
– Тебя мой образ жизни сейчас интересует больше, чем поиск способа выбраться отсюда?
– Выберемся. День, два, и, если в живых остаться сможем, выберемся. Думаешь ФСБ просто так оставит исчезновение одной из своих «принцесс»?
– Выберемся, ага… – Судов снова лёг и закрыл глаза ладонью, будто свет от лампочки слепил, и чуть слышно застонал.
«Эх, Костя, зря ты на меня понадеялся. Как мне вытащить твою подопечную, если я и сам таки попался в клетку, не к одним, так к другим…»
– Надеюсь с девушками ничего не случится, пока мы что-нибудь придумаем.
Даниил задумчиво посмотрел на дверь:
– Да ничего с ними не случится. Сидят вон в соседней камере, о любви болтают… – он перевёл взгляд на собеседника: – Ты мне так и не ответил. Бегать не надоело?
Платон отозвался не сразу.
– Надоело, но ничего другого мне не остаётся. Слишком многим дорожку перешёл. И хочется верить, что со мной ещё не покончено…
– Не обижайся, но у тебя завышенная самооценка, – засмеялся Волк. – Думаешь, если бы ты реально кому-то перешёл дорогу, то мы бы сейчас тут с тобой сидели и мило беседовали? И не надо смотреть на меня исподлобья. Вот что ты такого сделал, чтобы тебе хотели сшить «деревянный макинтош»? Попрыгал с плакатом перед офисами нескольких корпораций? Поскандировал «долой монополию государства на энергоресурсы»? Игры карапузов в песочнице.
Похоже Волк откровенно издевался над Судовым.
– А что сделал ты? – огрызнулся Платон. – Равнодушно наблюдаешь со стороны?
– Ага… – Даниил плавно встал, подошёл к двери и приложил к ней ладонь. – Я путешествую, развлекаюсь с девочками, наслаждаюсь жизнью. Знаешь, как это прикольно? Каждый раз новая, каждый раз разная… У меня в спальне висит карта, на которой я рисую крестики и ставлю пометки с оценками местным тёлочкам…
Волк осёкся и кивнул:
– Правильно. Топай, топай. Там тебя ждёт вкусная лапша со свининкой, не важно, что синтетической, и настоящий, ну ты так думаешь, кофе. Нечего тут подслушивать…
Даниил обернулся к сокамернику.
– Ты действительно хочешь знать, насколько далеко распространяется моё равнодушие?
– Я не настолько наивен, чтобы не видеть, что твоя видимая жизнь всего лишь мишура. Только не возьму в толк: ты просто наблюдатель или всё-таки хищник в засаде? Твои возможности гораздо шире моих. Я могу только вынюхивать и раскрывать правду всем заинтересованным, как ты выразился «с плакатом». Ты же можешь воплощать, реализовывать, применять! Любые технологии, достижения, которые могут помочь многим – всё это тебе доступно для использования!
– Раз такие, как ты, не видят того, что мы делаем, значит мы делаем всё правильно, – оскалился Волк. – Ты знаешь, что такое Окно Овертона, или твоих мозгов хватает только на то, чтобы устраивать перфомансы перед небоскребами корпораций, выставляя себя на посмешище, как танцующий в цирке пудель с розовым бантиком?
Платон резко сел на койке и едва сдержал себя в руках, чтобы не перейти к более активным действиям:
– Я не ищу выгоды для себя или для больших дядей и делаю то, что в моих силах.
– Бьёшься головой о стену? – Даниил прищурился. – Продолжай в том же духе, и она треснет – башка твоя бестолковая.
– А какое тебе, вообще, до меня дело? Меня наняли как временную замену Эрскому. Выберемся из этой передряги, вернётся Костя, и я не буду больше мозолить тебе глаза.
– Да, да… – Волк сделал шаг вперёд и скривился в презрительной гримасе. – Всё кончится, и ты снова побежишь, как испуганный заяц. Будешь вздрагивать ночами, шарахаться от каждого незнакомого звука и жалеть себя бедного несчастного! Но где-то в глубине ты будешь знать, что ты никто, что, на самом деле вся твоя «цифровая герилья» не больше, чем детские игры! Ты даже сейчас трусишь и отступаешь перед тем, кто сильнее тебя, стараясь замять конфликт и уйти от столкновения!
Даниил склонился к самому лицу Платона и медленно, сквозь зубы произнёс.
– Ты. Просто. Трус.
Вот тут Платона и накрыло. Волк увидел, как его зрачки резко сузились, и отшатнулся, убирая голову в сторону и пропуская кулак Судова мимо.
«Отлично!» – мелькнула у Даниила мысль, когда он уворачивался от второго удара, разрывая дистанцию. Третий Волк встретил раскрытой ладонью левой руки. Платон почувствовал резкую боль и сомкнувшиеся стальными тисками поверх своего кулака пальцы. Судов на мгновение оторопел, потому пропустил и рывок, и удар в челюсть, отправивший его на лежанку. Злость ещё не отпустила до конца. Платон попытался подскочить и снова атаковать, но его вновь отшвырнуло назад уже ударом ноги и, в довесок, приложило затылком о стену. Он глухо зарычал и дезориентировано заворочался. В голове гудело, а перед глазами всё плыло.
– Будешь готов – приходи, поговорим.
Голос Волка, в котором не было уже ни надменности, ни презрения звучал сейчас где-то далеко, словно сквозь вату. Судов стиснул зубы, мотнул головой, стараясь прогнать муть и ответить что-нибудь подобающее, но за спиной Даниила залязгали засовы, и ввалившиеся охранники скрутили Волка, повалив на пол.
– Какого хрена вы тут творите?
– Бабу делим, – вжатый в грязный бетон Даниил с трудом повернул голову и подмигнул Платону.
– Карл, док просил привести кого-нибудь из этих двоих. По-моему, выбор очевиден. Не можем же мы притащить к нему избитого. Опять будет визжать, что мы над подопытными издеваемся.
– Ну, да… Пойди, докажи ему, что они сами сцепились… – Карл пожал плечами. – Тогда, думаю, ясно, кто первым пойдёт на опыты нашему творцу уродов.
Они резко поставили Даниила на ноги и толкнули к выходу.
– Зря ты подрался с этим щуплым, – донеслось до Платона из-за медленно закрывающейся двери. – Это была ваша последняя встреча. После экспериментов в «монстрятне» никто ещё не выживал.
***
Начальник охраны лаборатории Майкл Хаввард долго выговаривал подчиненным все, что он о них думает по поводу драки двух подопытных в камере. Да, двое мужчин могли забыть о правилах приличия и вгрызться друг другу в глотки, но система видеонаблюдения же для того и существует, чтобы пресечь подобные попытки сразу же! Как будто они не понимают, что за порчу материала премию снимут у них всех?
Мужчина раздраженно подошел к камере, где сидели женщины, и вошел внутрь, подавив желание хлопнуть дверью.
К тому времени беседа между девушками потихоньку сошла на нет. Слишком много навалилось на них за это время. Адреналин отпустил и сон принял их в свои объятия.
Шатенка спала, отвернувшись к стене и натянув одеяло повыше. А второй же похоже что-то снилось.
«Хотя бы тут тихо».
Он хотел уже уйти, но едва слышный звук привлек внимание. Майкл видел, как шевелятся губы спящей и читал: «Пожалуйста, не надо, отпустите», сброшенное на пол одеяло, бисеринки пота на висках.
Сам не зная, зачем Хаввард сделал шаг к ней и протянул было руку, чтобы разбудить.
В своем сне Женя снова оказалась в том номере отеля, где произошло… это. Приглушенный свет, бархатные подушки, шершавый ковер, больно стирающий спину при каждом толчке, ноющие от чужих пальцев запястья, отвратительный запах мужского дорогого парфюма, волна ненависти, презрения и боли…
Девушка смогла вырваться из этого сна и сразу же увидела склонившегося над собой мужчину. В ужасе она отскочила от него, больно врезавшись затылком в стену, после чего закрылась ладонями:
– Пожалуйста, не надо!
Майкл отошёл на полшага назад, поднимая руки.
– Это был сон, плохой сон, – он медленно подбирал слова. Молодая женщина, скорее даже девушка, была напугана. Такие эмоции было невозможно сыграть. Что-что, а это Майкл прекрасно знал.
– Здесь Вам ничто не угрожает. Я подойду ближе, хочу осмотреть, – он указал на красноватое пятно рядом с затылком девушки: видимо, стесала кожу об шершавую стену.
– Ладно… – она села на кровать и дала ему приблизиться.