Ольга Евтушенко – Любовь по нотам Вагнера, или Попаданка для Джина (страница 10)
– С мальчишкой еду. Никто и не удивится, что девка в седле сидит.
Мотик увязался проводить нас за калитку. Петра все причитала. Я оглянулась в поисках «транспорта». Джин вдруг свистнул два раза так, что уши заложило. Эхо прокатилось по двору и из чащи леса за деревенскими домами появились два скакуна.
Они летели легко, как по ветру. Мощные, огромные, с серебряным отливом. Грива у каждого развевалась, тяжёлая и густая, в ней мелькали пряди, на вид отлитые из лунного света.
Ноздри раздувались, выпуская клубы пара. Один из них фыркнул и мотнул головой, и я отступила назад, в этих зверях было столько силы, что рядом с ними я почувствовала себя совсем крохотной.
Петра, стоявшая у крыльца, громко ахнула и перекрестилась раз десять подряд. Кстати, все крестятся тут странно, по православному, а как-то по особенному. – Великий Сварог… да откуда ж такие? Не к добру, ох не к добру…
Мотик же, наоборот, рванул вперёд, залаял, подпрыгивая, пытаясь ухватить одного из них за хвост. Но, едва серебряный великан вскинул морду и фыркнул, пёс тут же сообразил, что шутки плохи, и юркнул за мои ноги.
Джин шагнул вперёд и легко коснулся морды ближайшего коня. Тот мгновенно замер, потянулся к его ладони губами. Второй слегка ударил копытом по земле и скосил на меня умным, оценивающим глазом. Интересно, что за порода такая?
– Ого! – выдохнула. Да ты их быстрее «Яндекс.Такси» вызвал!
– Чего вызвал?.. – он нахмурился, явно споткнувшись о незнакомое слово. – Это кто такой – Ян-декста-си? Воин? Купец? Аль знакомый твой?
Я прыснула, едва удержавшись, чтобы не расхохотаться:
– Ну… скажем так, тоже средство передвижения. Только как сотня лошадей и без копыт.
Он посмотрел ещё более подозрительно:
– Сотня лошадей и без копыт? – покачал головой. – Врёшь ты мне, милая. – Ну что, не передумала? – спросил он, глядя на меня серьёзно.
– Подсадишь? – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Я на таких больших конях в жизни не ездила.
Хотя в моей жизни я любила ездить верхом, здесь было все странно. Руки выводили загогулины, мозг подсказывал перевод незнакомых слов. Вдруг и мой навык верховой езды тоже видоизменился? Ведь «по сценарию» Леся, по словам, Петры боялась лошадей.
Джин протянул руку, и легко подхватил меня под попу. Одним движением он приподнял, и вот я уже в седле. Замерла, вцепившись пальцами в гриву. Страх внутри меня пытался вырваться наружу. Казалось, что я сижу на слоне: слишком высоко, земля далеко внизу. И тут я сообразила: это ведь не мой страх. Я же каталась на лошадях в своё время уверенно, легко, даже с ветерком. Наверное, это воспоминания той девушки, чьим телом я теперь распоряжаюсь. Её боязнь, её чужая слабость, которая накрыла и меня.
Так, спокойно… Вдох… Выдох…
Конь дышал ровно, уверенно, и это дыхание передавалось мне. Паника потихоньку отступила. Я уверенно дернула повод, закричав:
– Айдааа, родная! Впереди нас бежал Мотик, показывая дорогу…
Джин подъехал ближе, бросил на меня быстрый взгляд, проверяя, не упаду ли я с седла. – Ты чего так вцепилась? – его голос был негромким, но в нем сквозила настороженность. —Испугалась?
Я покосилась на него, выдавив улыбку:
– Да нет, уже нормально.
Конь мерно переставлял копыта, мы ехали бок о бок. Лес тянулся густой стеной, где-то далеко куковала кукушка, и только хруст веток под копытами нарушал тишину.
– Леся, – Джин повернул ко мне голову, его глаза сверкнули в полумраке, – я не пойму… как так вышло? Ты сына своего забыла. Какое горе должно было с тобой приключиться, чтоб память так выжгло?
Я вздохнула, поёжилась от его прямоты.
– Джин, если бы ты знал… Но скажу как есть и плевать мне на сценарий. Я сама до конца не понимаю, что вообще происходит. Ещё на днях было все нормально. Москва. Работа, бар с подругой, такси… . Никаких тебе князей, никаких сарафанов и ворон. – Я горько усмехнулась. – Я не знала, что у меня есть сын. А теперь, выходит, что есть. Плоть от плоти. И как мне это в голове совместить? Или это очередной ключ от квеста? Я правда запуталась.
Джин нахмурился, его рука сжала поводья так, что костяшки побелели. – Москва… странное имя. Не из земель наших. Ты говоришь так, ужель пришла из иного мира. Но кровь твоя она здешняя. И сын твой тут. Как можно не понимать?
– Я бы многое отдала, чтобы понять, – призналась я тихо. – Но в голове все смешалось. Еще пугают меня обрывки воспоминаний и сны. В них я другой жизнью живу. И тут все слишком для фильма затянулось уж очень. Ты первый, кому я это говорю тут прямо.
Он молчал долго. Только кони фыркали и пар клубами вырывался из ноздрей. Наконец Джин сказал, глухо:
– Я видел женщин, что память теряли после войны, после пыток. Но ты иная. В тебе нет пустоты – в тебе есть что-то чужое. Словно две души в одном теле. Ты смеёшься не так, говоришь не так. Ты- колдунья?
Я посмотрела на него исподлобья.
– И что? Боишься меня, Джин? Или жалеешь? Или на костре сожжёшь, как тут уже некоторые предлагали.
Он усмехнулся уголком рта.
– Бояться тебя? – Он покачал головой. – Нет. Но жаль мне мальца. Он ждёт мать, ту, что помнит его с пелёнок. А едешь ты. И я не знаю, кто ты для него.
Сердце кольнуло. Я отвернулась, глядя на тропу.
– Может, я и правда чужая. Но если уж меня сюда забросило, я не брошу его. Даже если он не верит мне. Даже если я сама себе не верю.
Джин долго всматривался в моё лицо, и в его взгляде впервые мелькнуло что-то мягкое. – Тогда держись за это. Может, в памяти твоей и тьма, но сердце у тебя светлое и твое. А оно не врёт. Слушай его, когда вокруг себя смотришь.
Глава 11. Дамы за тридцать хотят влюбиться..
Дорога тянулась между перелесками и полями, усыпанная выбоинами и корнями, но я почти не приглядывалась к ней. Всё моё внимание было сосредоточено на том, чтобы не свалиться с этого великана.
Временами я всё-таки краем глаза замечала дорогу: где-то вдоль обочины тянулись заросли крапивы, где-то мелькали деревушки с кривыми плетнями, а иногда попадались путники, которые почему-то кланялись Джину и украдкой косились на меня.
Я не выдержала:
– Слушай, а чего это они? – кивнула на мужика с телегой, который чуть ли не до земли поклонился, пока мы проезжали мимо. – Ты ж вроде просто воин. Не князь, не боярин. С чего такая честь?
Джин даже не повернул головы.
– Уважают силу, – коротко сказал он, словно отрезал.
– Прямо вот так, сразу? Издалека чувствуют? – хмыкнула я. – Ну давай, рассказывай, кто ты на самом деле.
Он молчал, сжал поводья крепче. Ветер трепал его волосы, взгляд был устремлён вперёд. Делал вид, что не слышал вопроса.
Я закатила глаза.
– Ага. То есть ответ «не твоё дело». Записано.
Он чуть усмехнулся краем губ:
– Есть вещи, Леся, которые лучше не знать. Пока не время.
Я замолчала обижено и задумалась:
– Джин, – позвала я, оборачиваясь к нему, а расскажи мне про страну эту. Про Вельдланд, – решила зайти я издалека.
– Про Вельдландию, – поправил он. – Так зовётся всё княжество. А Вельдланд – столица, город великого князя Вельского. Земли наши раскинулись широко: до самого востока простираются, и границы их держат дружинники. На юге соседние чужие княжества , но мир пока держится. Война нынче только со Смертными землями. Там сейчас властвует тьма, падальщики и те, кто не знают княжеской милости.
Он говорил негромко, рассказывая старую легенду, которую сам давно выучил наизусть.
– Всемогущий создал воронов, – продолжил Джин, – ворон – птица особая. Их наделили магией и бессмертием, и с тех пор каждый, кто благородной крови, имеет своего ворона. Ворон не просто спутник. Он хранит память рода, ведёт хозяина, а порой и жизнь его спасает.
– Значит, это у вас… Типа- фамильяр? – осторожно спросила я.
– Слова такого не знаю, – мотнул он головой. – А скажу вот что. Ворон связывает кровь и судьбу. Таков закон.
– А почему твой ворон у тебя на плече не сидит?– прищурилась я.
Джин чуть усмехнулся.
– Ворон не сокол, птица вольная. Он прилетает, когда нужен, по зову.
Я подалась вперёд в седле, задада вопрос, типа, невзначай: – А-а… То есть, ты, выходит, звать его можешь в любой момент?
– Могу.
– Ну так позови, – улыбнулась я как можно невиннее. – Я ж его тоже должна узнать. Знакомится, так с обоими сразу.
Он нахмурился.