Ольга Елисеева – Южный узел (страница 43)

— Зачем им? — рассмеялся Жорж, меряя локтем белый батист.

— Они недурно разбираются, — возразил офицер-покупатель. — Конечно, много нового, но мы показываем.

Очень мило! Между высокими сторонами царит полное согласие.

Турки позволили кораблю отплыть из Стамбула при южном бризе, и буквально через полтора дня он входил в Севастопольскую гавань.

Всё это Жорж поведал мичману Стогову, который отправился доложить Грейгу. Адмирал крякнул. Каждый из троих, строго по вертикали, понимал, что подобный визит, что бы о нём ни говорили англичане, — предостережение. Вы не послушались нас, взяли Варну. Не двигайтесь, по крайней мере, дальше. Турки легко пропустят британский Средиземноморский флот через проливы, и, во имя равновесия, он будет на севастопольском рейде за пару дней.

Алексей Самойлович выругался и сел писать письмо государю под Варну. Стогов сочинил донесение Бенкендорфу. А Жорж предстал перед Александером, полный решимости уловить по выражению лица хозяина, знает ли тот подробности приключений «Блонда».

Никс скакал, как ужаленный осой.

— Ещё одна выходка наших лондонских друзей! И что мы можем сделать? Ничего! Ничего.

«В собственном доме дверей не запереть».

Можно сколько угодно грозиться припомнить британцам «визит дружбы», но вступать с ними в открытое противоборство, имея ещё и турок на руках, — упаси боже!

— Они приказывают нам сворачивать кампанию и недвусмысленно напрашиваются в посредники, — предположил Бенкендорф.

— Нужен командующий, который не прогнётся под посторонним давлением, — заключил уже взявший себя в руки государь. — И, как ни странно, это именно Воронцов. Которого англичане считают своим. Ведь на него давили?

Бенкендорф склонил голову.

— Давили. А он всё-таки взял крепость.

— Граф всегда оправдывает свою репутацию, — подтвердил Александр Христофорович.

Дело было практически решено. И во многом благодаря прибытию «Блонда». Указывать они нам будут!

«Русские — такие упрямцы», — мог бы сказать Александер.

— А если Грейг узнает о корабле правду? — допытывался у него Жорж. — Судно арестуют?

Англичанин только хмыкнул.

— Законы не запрещают учебных рейсов. Тем более в водах союзника.

Пока «Париж» и «Блонд» стояли в карантине, адмирал разрешил Александеру общаться с соотечественниками. Тот не раз ездил на обеды к капитану Леону и очень недвусмысленно намекнул, что фрегату стоит плыть не к Кавказским берегам, а посмотреть Варну и Сизополь. Пакеты же, которые он, Александер, передаст при следующей встрече, следует доставить вице-адмиралу не вскрывая.

— Не лучше ли вам самому пересесть на наш борт и покинуть русских? — осведомился капитан. — Возможно, они вас подозревают?

— Возможно, — кивнул Джеймс. — Но если я уеду, то тем самым дам подтверждение их беспокойству. И они отправят за вами погоню. Чего мы оба не хотим.

Капитан кивнул.

— Но, если вас изобличат, у русских будет возможность предъявить нашему кабинету претензии.

Джеймс невесело рассмеялся.

— Подобные мелочи случаются на каждом шагу. Выразят недовольство. Какое-то время не допустят наблюдателей. Наши станут отнекиваться и делать хорошую мину. Негодовать, уверять в своей непричастности.

— А вы? — напрямую спросил сэр Леон.

Джеймс коротко дёрнул головой.

— Моя судьба — другое. Поэтому выпьем, дорогой Эдмунд, выпьем, пока мои руки ещё свободны.

Конечно же он успел передать документы: планы портов, карты гаваней, списки товаров с ценами, описания госпиталей и даже пометы о местонахождении колодцев со здоровой водой в Крыму. Дети! Они думали его остановить. Задались бы вопросом, чему человек может научиться за пять лет непрерывного «наблюдательства».

Однако кое-что случилось. Накануне ухода «Блонда» Джеймс решил переправить последнюю партию нарисованных от руки карт. Он хранил важнейшие тетради за картиной «Взятие Монмартра», украшавшей стену каюты. Это место и искал Жорж. Когда Александер начал ездить на английский фрегат, юноша подсмотрел через щёлку в двери, откуда хозяин достаёт журналы. Но вот беда, у Джеймса давно выросли глаза на затылке. Он спиной чувствовал, когда за ним наблюдают. Сколько непрофессионализма у русских! И каких случайных людей они используют!

Джеймс подозревал слугу. Не то чтобы сильно, ведь тут все за всеми приглядывают. А когда открылось, что парень ищет тайник, дальше церемониться не имело смысла.

Александер сделал вид, что взял пару свёртков, и вышел. Жорж поторопился. Надо было подождать, пока хозяин отчалит на «Блонд». А он полез сразу. И был пойман. Потому что англичанин вернулся и завернул ему руку. Они бы ещё поборолись, но Джеймс сразу приставил пистолет к голове. Стояла ночь. Только вахтенные перекликались да каждые полчаса били склянки.

— Я знаю, кто вы.

— И я знаю, — вздохнул англичанин. — Закричите — выстрелю.

Жоржа не имело смысла пугать.

— Почему не сразу?

— Не хочу грязи в каюте, — отозвался Александер. — Поедете со мной.

— Зачем?

Джеймс не ответил. Ему нужно было, чтобы слуга просто исчез. Возможно, стоило сразу свернуть шею. Но как потом тащить тело? В любую минуту наткнётся на часового или вставшего отлить матроса. Значит — отвести к лодке и утопить в море. Но по дороге этот злодей может вывернуться. Самое меньшее — закричать…

— Я облегчу вам задачу, — с пониманием сказал Жорж. — Отвезите меня на «Блонд» и передайте своим в качестве шпиона.

— Зачем вам? — удивился Джеймс.

— Хочу видеть Лондон. Или Константинополь.

Александер позволил себе не поверить.

— Но вы обещаете идти тихо?

— Клянусь.

Оба двинулись из каюты на палубу. Жорж аккуратно перешагивал через темневшие предметы и старался не шуметь. Они спустили лодку. Англичанин продолжал держать пистолет. Изобличённый слуга сел на вёсла.

— Я расскажу о вас всё, что знаю, — предупредил Александер.

— Много ли вы знаете?

На взгляд Джеймса, парень был абсолютно лишён чувства самосохранения. Они оказались в море, достигли «Блонда», англичанин сдал лжекамердинера с рук на руки, и того посадили на гауптвахту.

— Удачи, — сказал ему, прощаясь, капитан Леон.

— Вы поступите очень разумно, если прямо в Стамбуле продадите этого наглеца, — посоветовал Джеймс.

Но до Стамбула предстояло ещё доплыть. Гауптвахта британского корабля — прекрасное место. А нравы на «Блонде» царили самые либеральные: арестанту позволялось играть с часовыми в карты и раз в сутки дышать воздухом на палубе. Жорж даже не пытался бежать.

В Одессе на корабль вступила группа карантинных чиновников, осмотрела все помещения и обнаружила одного неучтённого члена экипажа, который по всем признакам был заражён: жаловался на жар, покраснения на руках и кол в горле.

— Вы чуму нам решили привезти? — с негодованием кричал карантинный капитан. — Убирайтесь обратно, в Стамбул! Там заразе и место.

— Тогда выпустите нас в море! — возмущался Леон.

— Скатертью дорога! Но эта падаль сдохнет у нас в карантине.

Жоржа пришлось отдать. Хуже того — чиновники обстучали фрегат дюйм за дюймом и кое-что нашли. Нельзя было поручиться, что всё. Предусмотрительный капитан зашил тетради Александера в холщовые мешки для хлеба и рассовал в разные места — на камбуз, в носовую часть трюма, в жерло одной из пушек. Даже с учётом обретённых документов фрегат не следовало задерживать. Но напугать стоило.

Что мичман Стогов (а именно он изображал главу карантинных тараканов) и сделал. Из гавани «Блонд» сопровождали два 64-пушечника с открытыми люками. Это уже по приказу Грейга, который получил от государя очень опекательно-распекательное письмо.

— Нашего друга взяли? — спросил Жорж, уже сидя на катере, увозившем его к берегу.

Стогов кивнул.

— А толку? Вот доставим мы эти бумажки, положим перед ним на стол, а он от всего отопрётся.

— Подумаешь, — шмыгнул носом лжекамердинер. — Даже мои показания: де господин Александер хотел продырявить мне голову — ничего не изменят. Но его можно подержать подольше, нагородить вопросов, заставить отвечать. Письменно. А потом гнуть ответы и так, и эдак, доказывая британцам, что они отправили нам шпиона.

— А толку? — повторил Стогов.