Ольга Джокер – Право на отцовство (страница 40)
- Амир, Вы разве не видите, что мы разговариваем? – вмешивается Миша.
- Разговор окончен, - дерзко отвечает Сабитов и закрывает за собой двери.
Атмосфера в палате накаляется. Кажется, что лишний жест или шорох подорвут здесь всё к чертям собачим.
Я поднимаюсь с постели, сую ноги в тапочки и отхожу в сторону. Действую нервно и скорее механически – ставлю букет цветов, принесенных Мишей в обрезанную пластиковую бутылку из-под питьевой воды. Вчера я сделала себе три такие «вазы».
- Ошибочка вышла, - парирует мой бывший жених и тоже поднимается с постели уверенной походкой направляясь в сторону Амира. – Разговор не окончен, потому что мы с Софией только начали.
Что он делает? Что он, чёрт возьми, делает? Зачем провоцирует на конфликт? Амир профессионально занимался боксом: один его удар и он сломает Мише челюсть. А я не хочу этого. Не хочу, чтобы кому-то было больно, и кто-то страдал. Но выйти втроём сухими из воды никак не получается.
«
Набираю полную «вазу» воды и ставлю в неё цветы. Освободив руки не знаю, чем занять себя, чтобы не нервничать. Прогнать обоих, чтобы не устраивали здесь разборки? Этим я сделаю только хуже, потому что, если Амир и Миша окажутся на улице, я не смогу контролировать конфликт между ними. И… кто знает, как сильно они могут навредить друг другу.
- Как начали, так и закончили, - отвечает Амир, приближаясь к Мише.
Он выше его на полголовы. И шире в плечах. Он знает, как наносить удары так, чтобы тут же отправить соперника в нокаут. Миша не любит решать конфликты кулаками и его основное оружие: уступчивость и вежливость, которые невовремя куда-то сейчас подевались.
- Да пошёл ты...
- Что ты сейчас сказал? – произносит сквозь зубы Амир и хватает Мишу за голубую рубашку.
Мне становится страшно, как никогда и паника моментально окутывает тело. Не приемлю насилия в любом его проявлении и не хочу, чтобы из-за меня кто-то из мужчин пострадал.
- Прекратите! – вырывается из меня. – Амир, отпусти!
Он не слышит и продолжает сверлить Мишу своим диким взглядом. Свободная рука напрягается, пальцы сжимаются в кулаки.
- Пожалуйста! Не нужно устраивать разборки в стенах больницы.
Сабитов резко отпускает Мишу и тот, едва очутившись на земле, пошатывается. Поправляет смятый воротник, проводит пятерней по светлым взъерошенным волосам и обходит Сабитова, направляясь к двери. На секунду останавливается в проёме и смотрит на меня с легкой полуулыбкой, застывшей на губах. Он совсем не испугался.
- Ещё увидимся, Амир, - произносит Миша. – И до встречи, София.
Не дожидаясь ответа, уходит, а мы с Сабитовым остаемся в палате одни. Очень некстати начинает потягивать живот, а резкая боль просачивается в виски.
- Зачем ты цепляешь его? – спрашиваю Амира уставшим голосом. – Ты не должен касаться моих личных проблем!
В глазах Сабитова сверкает сталь. Я вижу, что он всё ещё на взводе. Казалось, если бы Миша сказал хоть одно лишнее слово, он размазал бы его по стене.
- Ты. Моя. Женщина, - цедит Амир с остановками. - Твои проблемы касаются и меня тоже.
При этом расстояние между нами сокращается молниеносно быстро. Он уверенно шагает в мою сторону. Смотрит так, словно одной ночью в Испании заклеймил меня.
- Я - ничья, - мотаю головой с трудом сдерживая слёзы.
Секунда и Амир оказывается совсем близко – между нами не больше нескольких сантиментов расстояния. В ноздри тут же проникает приятный аромат его парфюма и едва уловимый запах сигарет.
- Не хочу спешить, извини, - отвечаю, глядя на чёрные пуговицы его рубашки. – Однажды я уже поторопилась и дала согласие на предложение о замужестве. Что из этого вышло ты и сам видишь.
Амир касается пальцами моего подбородка и слегка его поднимает, заставив посмотреть в глаза.
- С нами такого не будет, Соня. Ты же знаешь.
В горле становится сухо, а сердце уже болит от частых ударов. Сабитов осведомлён, как на меня действует и наглым образом это использует.
На самом деле я не знаю, как будет дальше. С ним или без него. Я хочу остыть и подумать в каком направлении нужно двигаться. Бросаться в новые отношения это совсем не то, что мне стоит делать.
- Лучше расскажи, как там Саша? – резко перевожу тему.
Амир усмехается и тут же меня отпускает, при этом сокращая расстояние между нами до нулевого. Мои руки упираются в его грудь, я чувствую тяжелое дыхание и улавливаю частое сердцебиение Сабитова. Неужели… он именно на меня так возбуждённо реагирует?
- Саша с твоими родителями гуляет в парке. Не волнуйся, - отвечает, коротко целуя в висок. – Вечером я опять заберу её к себе.
Глава 50.
Амир.
Внутри меня всё так же растекается обжигающая ревность, но рядом с Соней я её умело прячу. С Беловой не получается так как получалось с другими. Стоило только пальцем поманить, стоило намекнуть о своих намерениях, пусть и прямых, любая из женщин была готова бежать за мной на край света. Соня другая. Соня хрупкая, нежная, трусливая. Соня уже обжигалась об меня и ломала крылья. Ей недостаточно слов, недостаточно моего требовательного голоса, недостаточно того, что я схожу с ума, когда вижу её с другим. По правде говоря, я нихрена не пойму, как вести себя с ней дальше, чтобы хоть немного заслужить её доверие.
Она нервно облизывает пересохшие губы и смотрит в окно. Там этот её Миша долго возится с машиной. Наконец открывает дверцу, садится за руль и медленно выруливает с парковочного места. Вспомнив его мудаковатое лицо вновь стискиваю пальцы в кулаки. Когда я вошёл в палату, он держал Соню за руку. Интимно, нежно и так, словно он её собственник. Мне кажется, после нашей ночи в Испании я всерьез свихнулся и почему-то вдруг решил, что Соня только моя женщина. От мысли, что кто-то кроме меня может её касаться и целовать не на шутку сносит крышу.
- Учительница написала, что завтра четыре урока, - произносит Белова.
- Правда? Я не знал.
- Если хочешь, я добавлю тебя в чат.
- Хочу.
Этого, конечно, вслух не произношу, но думаю, что Соня понимает меня без слов. Осторожно кладу ладони ей на поясницу, притягиваю к себе, хотя кажется, что ближе просто невозможно и, склонившись над её лицом, несдержанно целую. Мне хочется вновь заклеймить её собой, пометить, оставить следы, чтобы ни один мудак не смел её больше трогать. Чтобы она сама этого не захотела.
Соня сначала не отвечает на мой поцелуй. Стоит, замерев на месте и не двигаясь. Только острые ноготки, которыми она водит по моей груди, сигнализируют о том, что ей всё нравится.
Мне хочется глубже, хочется больше. Обхватываю ладонью затылок, зарываюсь в её мягкие волосы пальцами, фиксирую голову, чтобы не вырвалась и ласкаю языком. Соня сначала сопротивляется: пытается оттолкнуть маленькими ладошками, пытается увернуться и даже укусить, но это ещё больше раззадоривает и распаляет меня. Пусть только попробует остановить.
Вовремя напоминаю себе, что мы не в том месте. И о том, что Соня после операции, а значит вести себя с ней стоит нежнее. А также напоминаю себе, что я в два раза неё больше и мощнее, а она всё же маленькая и ранимая девушка. Но всё рамки стираются, когда Соня переплетает наши языки и отвечает на поцелуй сначала с опаской, а затем смелее и смелее. Вот так, моя хорошая. Я знаю, что тебе тоже сносит крышу.
Где-то в кармане начинает звонить телефон. Я не обращаю на него никакого внимания, но затем он звонит ещё и ещё. Кто-то очень требовательный и настойчивый, почти что смертник.
- Ответь, - произносит Соня мне в губы.
- Потом.
- Вдруг это мои родители? Сашку вернуть хотят?
Это действует безотказно, и я тут же отстраняюсь.
На экране светится номер моей помощницы. Крепко выругавшись, снимаю трубку и думаю о том, как же ты, Лена, звонишь невовремя.
- Амир Рустамович, вы скоро приедете? В приемной ожидает Антонов.
Чёрт! Я же сам назначил ему встречу и так некрасиво слился.
- Задержи его, Лена. Предложи поесть, выпить. Что угодно предложи. Я скоро буду!
- Хорошо, Амир Рустамович. Жду.
Отключаю мобильный и бросаю его в карман пиджака. На губах ещё остался вкус Сони, в голове творится полнейший бардак, а канаты моего терпения и выдержки почти что лопаются от перевозбуждения. И как с таким настроением вести переговоры?
- Мне пора.
- Я слышала, - отвечает Соня, выдерживая мой взгляд. – Езжай, Амир.
Она вновь становится колючей и неприступной Снежной королевой. Кутается в теплый халат, переводит взгляд в окно. Я прощаюсь с ней на словах и спешно выхожу в коридор. По пути на парковку мне звонят ещё несколько раз подряд. Сажусь в машину, завожу двигатель и поднимаю взгляд на Сонин этаж. Не понятно какая сила мной двигает, но поднимаю взгляд не зря: Белова стоит у окна и машет на прощание рукой.
***
Я почти нормально вливаюсь в роль отца и утренние подъемы проходят теперь менее травматично для нас обеих. Ещё чуть-чуть и я научусь плести колоски, потому что с хвостами и косичками уже разобрался и перешел в разряд профи.
Без помощи Сони определил Сашку на продлёнку, записал на рисование и курсы самообороны. Вошёл в родительский чат, где наравне с остальными обсуждаю школьные вопросы. Оказалось, что совмещать работу со школой сложно, но вполне реально, особенно если ты сам себе начальник.