Ольга Джокер – Неродственная связь (страница 20)

Глава 22

— Чего ты хочешь?

Аслан мягко опускает меня на кровать, нависая сверху. Его голос сиплый, приглушённый. На шее болтается цепочка. Тяжелое дыхание касается моего уха и распаляет желание ещё сильнее.

Вина и запрет смешиваются в оглушающий коктейль, от которого кружится голова. Я чувствую себя пьяной и безрассудной, обвивая ногами мужские бёдра и продолжая тереться промежностью о пах.

Оторваться от Аслана смерти подобно. Именно сейчас — я остро нуждаюсь в нём.

Знала бы Дина, чем мы займёмся с её сыном, она бы не стала нас мирить и решать проблему неуспеваемости таким способом. Потому что мы сорвались. Вышли далеко за установленные рамки.

— А что ты умеешь?

Я улыбаюсь шире, потому что Аслану явно непросто сохранять невозмутимую маску. Он не привык, что кто-то ставит его в неловкое положение, а тем более так откровенно.

Чувственные губы растягиваются в легкую, но обаятельную улыбку. Он смотрит на меня из-под полуопущенных век, опасаясь потерять контроль. А мне безумно хочется, чтобы потерял…

— Ничего не умею.

— В любой непонятной ситуации — ищи клитор.

— Я постараюсь.

Аслан сгребает мою майку гармошкой и резко тянет вверх. Я послушно повинуюсь ему, поднимаю руки и позволяю себя раздеть. Не боясь, не стесняясь. Не прикрывая голую грудь. Глядя в потемневшие глаза с каким-то слишком дерзким вызовом. Возможно, потому что достаточно уверена в себе.

— Это правда, что твой первый раз случился с девушкой лёгкого поведения?

Я жалобно всхлипываю, когда горячие губы втягивают в рот мой сосок. Аслан целует так, что я забываю обо всём на свете, кроме ощущения его языка, скользящего по вершине.

Мне хорошо и сладко. Я выгибаюсь навстречу и перебираю короткий ежик волос на затылке, чувствуя, как пламя возбуждения разгорается почти до самого неба. Особенно, когда он повторяет те же манипуляции со второй грудью.

— Откуда такие познания в моей личной жизни?

Вопрос звучит без злости и раздражения. Колючая щетина царапает мою шею и ключицы. Между ног становится влажно. Там буквально пылает от потребности заполучить нечто большее: пальцы, губы или член. Что угодно.

Простое трение через одежду больше не помогает добиться облегчения.

Теперь ясно, почему я про себя радовалась, что у Леры не получилось переспать с Асланом. Это не просто эгоизм — я ощущаю право на него. Сама мысль о том, что подруга могла быть с Тахаевым, буквально разъедает меня изнутри.

— Дина рассказала, — честно признаюсь.

— Это был хуевый опыт. Он здесь не пригодится.

Решив не углубляться, я предпочитаю тонуть в его запахе, движениях и ласках. Мне нравятся прикосновения на грани грубости, но не переходящие в боль. Как будто сделанные специально под меня.

— Можно и я тебя раздену?

Я поддеваю край чёрной футболки дрожащими от волнения пальцами. Аслан становится коленями на матрас, а я тут же сажусь. Помимо того, что мне хочется почувствовать тепло, я мечтаю избавиться от этой малопривлекательной тряпки на его теле.

Я тяну ткань вверх, открывая живот с чёткими линиями мышц. Он напряжен, каждый вдох дается с усилием.

Аслан помогает мне, и я одним плавным движением стаскиваю с него футболку, оставляя её лежать на полу.

Сама на мгновение зависаю, разглядывая заметные шрамы на боку и следы от пожара. Его грудная клетка поднимается и опускается чуть быстрее обычного. Не получается не думать, что терпение Аслана всё же не бесконечно, как мне показалось изначально.

Я перехватываю его запястье, падаю на постель и кладу ладонь себе на живот. Она тяжелая и крепкая. В месте прикосновения разливается едва ощутимое жжение.

— Давай просто побалуемся? — наконец предлагаю. — Потрогаешь меня?

Кажется, скажи я что угодно — Аслан согласится. Его пальцы вдавливаются в мою кожу и устремляются под резинку шорт. Медленно, почти дразня, скользят вниз, заставляя меня задыхаться от ожидания.

Я бесстыже выгибаюсь навстречу, когда Аслан находит то самое место: горячее, чувствительное и пульсирующее. Заставляя меня вскрикнуть от острого пронизывающего удовольствия и надавливая на клитор сквозь кружевные стринги.

— Удивительно, как у тебя получается «ничего не уметь»…

Во мне нет стыда, дискомфорта и противоречия. Я обхватываю ладонями лицо Аслана, целую в скулу, подбородок и не сдерживаю прорывающиеся стоны, выдыхая ему их прямо в губы.

Трусики сползают вниз под резким рывком, и длинные пальцы утопают в обильной влаге. Я поддаюсь ему, двигая навстречу бёдрами. Веду себя совсем неприлично и даже развязно.

— Ещё? — спрашивает серьезно.

— Да, да. Ещё…

По телу проносится дрожь, когда пальцы толкаются внутрь. Иногда слишком распирающее, как для девственницы, но недостаточно для того, чтобы закончить.

Я ни секунду не жалею, что проявила инициативу.

Я не холодная.

Я чувственная, живая.

Вовсе не фригидная.

Я не думаю о том, как выглядят мои волосы и макияж, и не переживаю, что скажу что-то глупое и смешное. Пожалуй, я впервые не заморачиваюсь над тем, что происходит. Потому что мысли утекают в другую сторону.

Демьян не зря ревновал. Он оказался на редкость проницательным, и Аслан действительно представляет угрозу. Но явно не для меня.

Я не в его вкусе, не соответствую его правилам, стандартам и предпочтениям, но Тахаева заметно ведет. Из-за нехватки секса, общения или привычного круга людей — это уже неважно, потому что меня от него тоже.

Живот подрагивает, когда пальцы погружаются глубже с характерными хлюпающими звуками. Я чувствую, как удовольствие накатывает, словно прилив, всё ближе подбираясь к точке, из которой уже невозможно вернуться.

Мое тело откликается само собой, невольно сжимая бедра и подстраиваясь под ритм руки. Я извиваюсь, выгибаюсь дугой и тянусь к Аслану, вцепляясь в его плечи, будто боясь растратить накопленное наслаждение.

Дыхание становится рваным, хриплым, почти болезненным. Я вся — как натянутая струна, готовая разорваться.

Оргазм я предчувствую сразу, когда жаркая волна поднимается от низа живота к груди, нагревает кровь и растекается по венам, пока я не перестаю ощущать себя.

Изображение перед глазами теряет чёткость. Я захлёбываюсь, мышцы сжимаются в ответ на движения, а долгожданное удовольствие рассыпается внутри меня ярким фейерверком.

Это мощно, сильно. Взрывоопасно и запредельно. Никакие вакуумные вибраторы не сравнятся даже близко.

Стоны срываются с моих губ — долгие, прерывистые, словно последние вдохи перед погружением в сладостный омут. Я накрываю ласкающую руку своей, ловлю взгляд мерцающих глаз и, не раздумывая, бросаюсь в водоворот.

В ушах звенит, грудь высоко вздымается под напором эмоций. Аслан нависает надо мной, сбавляет темп и вынимает из меня пальцы, похлопывая по нежной коже.

Я плавно прихожу в себя и восстанавливаю фокус. Его лицо близко… Так близко, что я могу различить каждую мелкую тень, каждую деталь. Взгляд беспросветный и дикий, брови сдвинуты к переносице, а на виске часто пульсирует венка.

Он вдруг кажется мне безумно, просто невероятно привлекательным в своей неидеальности.

Я тянусь к нему, поглаживаю жесткую линию челюсти. Касаюсь щетины, которая покалывает кожу.

— Спасибо, — произношу охрипшим после стонов голосом.

— Это всё?

Аслан выгибает бровь, а я толкаю его в плечо, заставляя перекатиться на спину.

— Нет, не всё.

Голова слегка кружится, тело становится слабым и податливым. Я устраиваюсь, поджав под себя ноги, и с замиранием наблюдаю, как его руки уверенно спускают штаны и бельё. Аслан догадался, понял. Поэтому движения решительные и быстрые, как будто нет времени терять ни мгновения.

Растирая россыпь мурашек на плечах, я часто моргаю. Его тело жилистое и рельефное, смуглая кожа покрыта тонким блеском пота. Тахаев лежит на соседней подушке, двигая ладонью по вздыбленному члену, удовлетворяя себя и словно приглашая задержаться, исследовать и принять его.

— Ой, он у тебя другой, — вырывается из меня.

Я не впервые увидела член, но у Демьяна он розовый и тонкий, а у Аслана большой и темный. К тому же нельзя не заметить, что у последнего нет лишней кожи. Для меня это не было секретом — Тахаевы строго следовали традициям, но наблюдать вживую всё равно оказалось шоком.

— Тоже решила навесить мне комплексов?