Ольга Джокер – Не друзья (страница 28)

— Она не может по щелчку тебя полюбить, понимаешь? Света меня в мужья выбрала ещё десять лет назад.

— Да похер мне, — отвечаю сквозь зубы. — Чтобы ноги твоей здесь больше не было. Это ты понимаешь?

Вытолкав его в коридор, веду на выход. Тимур сопротивляется, наносит удары, но я, к собственному удивлению, ничего не чувствую. Будто притупилось всё внутри. Вышвырнув Айдарова из офиса, обещаю, что, если только он ещё раз здесь появится, я его убью. Сяду потом, но сначала убью.

— Вы теперь вместо Светланы Алимовны? — спрашивает молодая девчонка, когда я дышу словно паровоз, пытаясь справиться с гневом.

— Нет. Но если этот мудак ещё раз явится — звонить мне. Запиши мой номер, Наташа.

— Я Настя.

Спустя несколько минут я выхожу на парковку. Автомобиль Тимура отсутствует, что уже хорошо.

Нахожу в бардачке пачку сигарет, закуриваю. Я давно бросил, но иногда бывают моменты, когда без этого никак не успокоить расшатанные нервы.

Набрав номер юриста, прикладываю телефон к уху. Идут длинные гудки, которые сменяются вежливым приветствием.

— Ты что-то раскопал?

— Нет, Богдан Сергеевич. Надеялся, что на Светлану было оформлено наследство, но там по нулям. Папаша не обеспокоился этим.

— Поговори с Айдаровым. Спокойно. Предложи выкупить его долю.

— Он не пойдёт на это. Я уже пытался.

— Давай оформим студию на третье лицо? Что ещё, блядь, можно сделать в этой ситуации?

— Суд при разводе, скорее всего, признает такую сделку недействительной. Каждый шаг в нашей ситуации будет тщательно контролироваться.

Глава 30

Света

— Здравствуй, Светик! Мы с трудом нашли отделение! — тяжело вздыхает свекровь, переступив порог моей палаты.

Следом за ней проходит Тимур. Он смотрит на меня хмуро и недовольно. Я была против того, чтобы меня проведывали, тем более чувствую себя гораздо лучше, но свекровь настояла. Она ведь не виновата в том, что у нас с её сыном не заладились отношения, я и сама говорила: развод не повод прекращать общение. Вот только Тим здесь явно лишний. Хочется верить, что он чувствует вину за то, что я заболела.

— Рада, что вы пришли, — улыбаюсь, глядя на Эмилию Альбертовну.

Она целует меня в щёку, ставит на тумбу привезённые гостинцы. Там много всего: фрукты, кисломолочка, сладости и домашняя еда… Эмилия Альбертовна хорошая и заботливая. Родная мать никогда не проявляла ко мне столько ласки, сколько она.

Свекровь делает вид, что не замечает букет, подаренный Богданом. Он стоит на подоконнике и украшает собой стерильную палату. Но тем не менее Эмилия Альбертовна плотно поджимает губы, выкладывая продукты. Интересно, знает ли она о том, что я забылась в объятиях Тихомирова? Понимает? Осуждает?

— Как температура? — Свекровь быстро берёт себя в руки и касается моего лба. — Горячая.

— Уже не зашкаливает, как в первые дни. Терпимо. Я планирую поработать на удалёнке. Скучно вот так лежать и ничего не делать.

Встретившись с мужем взглядами, понимаю, что мы стали совершенно чужими за это время. Как он живёт? Что нового на работе? Удалось ли заключить контракт с финнами? Теперь я ничего об этом не знаю и не уверена, что хочу знать.

— Ну ты даёшь! — восклицает свекровь. — Тебе нужен отдых, Светик! Никакой работы.

— Я совсем чуть-чуть.

Она понимающе кивает, садится на диван. Тимур в это время проходит по палате и останавливается у окна, делая вид, что ему совершенно неинтересен наш разговор.

— Расскажите, как себя чувствует Руслан Ильнарович?

— Немного лучше, но я очень беспокоюсь. Вижу по его внешнему виду: что-то не то!

— Мам, прекращай, — резко осекает её Тимур, обернувшись. — Ты себя накручиваешь. Даже доктор сказал, что угроза для жизни миновала!

— Возможно, ты прав, но душа всё равно не на месте…

Мы долго разговариваем с Эмилией Альбертовной. Муж преимущественно молчит, изредка посматривая в мою сторону. В какой-то момент мне начинает казаться, что мы почти забыли старые обиды. Я спокойно воспринимаю его присутствие, а он больше не провоцирует и не угрожает. До развода остались считаные дни. И было бы неплохо разойтись на хорошей ноте после семи лет не самого плохого брака…

Я нервно посматриваю на часы. Богдан обещал заехать после работы и привезти мне ноутбук. Боюсь представить, что будет, если он пересечётся в палате с Тимуром и свекровью. К счастью, муж сам предлагает матери уехать, сославшись на то, что мне нужно больше отдыхать.

Эмилия Альбертовна обнимает меня на прощание и первая покидает палату. Мы остаёмся с Тимуром один на один. Долго прожигаем друг друга взглядами и молчим.

— Если ты из-за меня заболела, то мне жаль, Света. Я не хотел доводить тебя до такого состояния.

Коротко киваю в ответ на его извинения.

— Выздоравливай. И если что-нибудь нужно, ты знаешь, что моя семья всегда придёт тебе на помощь.

С этими словами он выходит из палаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Стрелки часов показывают начало девятого, а Богдана всё нет. Время посещений давно закончилось, его вряд ли пропустят ко мне в палату. Но я не звоню и не пишу Тихомирову. Мало ли чем он занят…

Опустив голову на подушку, прикрываю глаза. В больнице одиночество ощущается гораздо острее. Особенно ночью, когда гул голосов в коридорах стихает.

Я думаю о том, что было бы неплохо перенестись на дачу, в тёплые объятия Тихомирова. Он так крепко и надёжно обнимает меня во сне, что порой ни вдохнуть, ни выдохнуть не могу. Я, конечно же, часто возмущаюсь, но сейчас многое отдала бы за то, чтобы прижаться к нему.

Услышав щелчок дверной ручки, открываю глаза и резко сажусь на кровати. Богдан заходит в палату и зажигает свет. Я щурюсь и довольно улыбаюсь. Уверена, стоило Тихомирову лишь подмигнуть медсестричке, как его тут же пропустили ко мне.

— Спишь?

— Нет! — Я поднимаюсь с постели и тут же бросаюсь к нему в объятия.

Он гладит меня по спине свободной рукой и несдержанно сжимает ягодицы.

— Извини, раньше никак не мог вырваться. Как себя чувствуешь?

— Хорошо. Завтра буду проситься домой под расписку.

— Я тебе щас попрошусь! — угрожающе произносит Богдан. — Пока полностью не вылечишься, из больницы ни шагу.

Отстранившись, я делаю вид, что обижена. Забираю у него ноутбук, кладу на кровать и, словно драгоценное сокровище, достаю из чехла. Такими темпами можно лишиться заказчиков, а я этого не хочу, поэтому буду работать в больничных условиях.

— У меня полно дел, Богдан… И на замеры нужно выезжать.

— Замеры подождут, — отвечает он, опустившись на диван и потирая пальцами переносицу.

Выглядит уставшим. И глаза почему-то грустные.

— К тому же я обещала тебе доделать проект. На этой неделе.

— Свет… — Он вскидывает на меня взгляд, и я ощущаю, как до лёгкой тянущей боли сжимается сердце. — Мой проект подождёт.

— Нет-нет, даже не проси. Если я обещала, значит выполню.

— Стройку временно заморозили.

Я беззвучно открываю рот и часто моргаю. Как? За что? Почему? Сотни вопросов крутятся в голове.

— Ты сейчас серьёзно?

— Более чем, — кивает он.

— Богдан, я ничего не понимаю. Объясни, что происходит!

Паника внутри меня нарастает с бешеной скоростью, а затем захлёстывает с головой. Интуитивно я понимаю: дело во мне и в Тимуре. Он ведь обещал, что сделает всё, чтобы нас с Богданом уничтожить. И мне безумно жаль, что Тихомирову, по сути, досталось ни за что… Только потому, что он за меня вступился.

— Это Тимур… Он! — произношу, коротко всхлипнув. — Айдаров пообещал, что нас уничтожит, если я к нему не вернусь. Сначала меня, а потом тебя.

Богдан, тяжело вздохнув, поднимается с дивана и подходит ближе.

— Ну ты же не планируешь к нему возвращаться? — тихо спрашивает он, приподнимая мой подбородок.