Ольга Джокер – Не друзья (страница 27)

Каждый раз я приезжаю сюда и всё жду, что Света соберёт свои вещи и переедет в отцовскую квартиру. Когда-нибудь должно стать безопасно. Когда-нибудь Тимур от неё отстанет. Но в этот раз я чувствую, что дело в другом. Света не могла вот так просто взять и переехать, ничего мне не сказав.

Заглушив двигатель, я выхожу из машины. За считаные секунды открываю дверь, оказываюсь внутри дома и направляюсь в спальню. Включив свет, облегчённо вздыхаю. Спит. Так крепко, что даже не реагирует на моё присутствие.

Подойдя ближе, сажусь на край кровати и касаюсь ладонью раскалённого, как сковородка, лба. Чёрт, у неё температура зашкаливает. Явно выше тридцати восьми. Я плохо в этом разбираюсь.

Снимаю со Светы тёплый плед, в который она кутается, за что получаю порцию невнятных возмущений.

— Ты таблетки пила? — спрашиваю строго.

Она, не открывая глаз, кивает.

— Когда последний раз принимала жаропонижающие?

— Не помню. Богдан, отстань. И верни моё одеяло, пожалуйста.

Игнорируя её просьбы, я пытаюсь узнать, вызывала ли Света врача. Оказывается, она этого не сделала, хотя обещала. Проспала весь день в надежде, что всё само собой рассосётся.

Выйдя из комнаты, направляюсь на кухню. Где-то здесь должны быть лекарства. Точно должны. Я покупал их года два назад.

Открыв верхний шкаф, перебираю несколько упаковок с таблетками и понимаю, что все они давно просрочены.

Не раздумывая набираю номер неотложки. Там мне советуют до приезда врача приложить ко лбу холодную мокрую повязку.

— Боже, что ты делаешь? — взвизгивает Света, открыв глаза. — Х-холодно, твою мать! Как же мне холодно!

— Ну что ты как маленькая себя ведёшь, а?

Я перехватываю тонкие запястья, держу. Буйная какая. Света сопротивляется и пытается убрать холодную повязку, которую я сделал, разорвав на лоскуты кухонное полотенце. В какой-то момент кажется, что ещё немного, и мы начнём драться. Я улыбаюсь, хотя на самом деле ни черта не смешно. Страшно даже. Вдруг у неё температура за сорок?

Неотложка приезжает достаточно быстро. Врач осматривает Свету, слушает лёгкие, смотрит горло и мерит температуру. Так и есть. Столбик термометра показывает тридцать девять и пять. Ни хрена себе.

— Будем госпитализироваться? — спрашивает врач у больной. — Есть подозрение на вирусную пневмонию.

— Нет!

— Да, — отвечаю вместо Светы.

После недолгих препираний и уговоров, она таки соглашается на госпитализацию. Встаёт с кровати, покачиваясь. Кажется, за два дня, что мы не виделись, она похудела ещё сильнее. Наверняка ничего не ела.

Собрав сумку с вещами, мы едем в больницу.

— Как себя чувствуешь? — Я захожу в палату, залитую солнечным светом.

— Отлично!

Света садится на кровати и слабо улыбается. Сегодня она и правда выглядит значительно лучше. По крайней мере не ведёт себя агрессивно.

Я находился в больнице до рассвета — пока не сбили температуру до тридцати семи. После этого поехал в городскую квартиру и вздремнул там несколько часов. Голова чугунная, почти не варит.

Радует одно: врач сказал, что пневмония не подтвердилась, но для подстраховки нужно понаблюдать несколько дней.

— Спасибо, что приехал, — произносит Света. — И за вчерашнее тоже спасибо. Я не контролировала себя.

— Я заметил. В следующий раз свяжу и накажу.

— М-м. Звучит заманчиво.

— То, что ты шутишь, мне уже нравится.

Я прохожу по палате и сажусь на мягкий диван напротив кровати. Света не выдерживает первой и, кокетливо улыбнувшись, выбирается из постели. Быстрыми шагами подходит ко мне и усаживается на колени.

Глажу длинные спутанные волосы, целую в висок. Вчера я сильно волновался, что не успею и с ней что-то случится, поэтому, как только отдал Свету в руки врачей, спокойно выдохнул. Она заметно ожила после капельниц и уколов. Вон как ластится и ёрзает на моей ширинке. Только тело по-прежнему горячее. Наверняка опять поднялась температура.

— Ты твёрдый.

— А ты чего ждала? Щас трахну тебя прямо в палате, если не прекратишь так делать.

— Как? — спрашивает с хитрой улыбкой.

Обхватив ладонью её затылок, приближаю Свету к себе и приоткрываю языком пухлые губы. Света кладёт ладони мне на плечи, начинает отчётливее двигать бёдрами. Я тут же забываю о том, где мы находимся. Сжимаю свободной рукой её грудь, поглаживаю затвердевший сосок сквозь тонкую ночную сорочку.

— Это ещё что за свидания! — доносится возмущённый голос.

Открыв глаза, я нехотя отстраняюсь.

— Мигом в кровать, не то врачу пожалуюсь! — шутливо ворчит медсестра, которая пришла со штативом.

Света покорно встаёт с моих коленей и пялится на натянутую до предела ширинку. Кажется, та вот-вот лопнет от перевозбуждения. Знал же, что этим всё и закончится, но повёлся, словно школьник.

Подключив капельницу, медсестра оставляет нас наедине, строго-настрого приказав не вставать с постели.

Мы болтаем о всякой ерунде. Шутим по поводу матча. Я только на следующий день услышал по радио, что в очередной раз победил со своей ставкой. Впрочем, Света и так сделает то, что я попрошу. Потому что она послушная девочка и ей нравится всё, что мы вытворяем в постели.

На тумбе начинает звонить мобильный телефон. Света пытается дотянуться до него, но не выходит. Я поднимаюсь с дивана и, посмотрев на экран, сжимаю челюсти до противного зубного скрежета.

— Это Тимур. Будешь разговаривать, или мне ответить?

— Дай! — В зелёных глазах плещется тревога.

Протянув ей мобильный, я отхожу к окну, упираюсь ладонями в подоконник. Как резко в последнее время меняется моё настроение. Из умиротворённого в раздражённое и обратно. Раньше таких качелей не было.

Света сначала негромко разговаривает, — я едва слышу — а затем повышает голос, ругается и, послав Тимура напоследок, бросает трубку.

— Чего он хочет? — спрашиваю, глядя на прохожих за окном.

— Я предупредила свекровь, что не смогу приехать к Руслану Ильнаровичу, потому что заболела… Так вот, мой муж решил, что он вправе приехать в офис «Креатива» и командовать вместо меня.

Словосочетание «мой муж» из Светиных уст меня коробит. До трясучки. Блядь, поскорее бы их развели, потому что я долго так не выдержу.

Развернувшись, направляюсь к двери. Пообещав Свете, что заеду после работы, дёргаю ручку на себя.

— Богдан! Не надо, пожалуйста! — Света явно паникует, но я делаю вид, что не слышу.

Дорога до «Креатива» занимает пятнадцать минут. За это время эмоции не успевают утихнуть, что к лучшему.

Ворвавшись в офис, я натыкаюсь на заинтересованные взгляды подчинённых Светы. Одну из них узнаю. Настей, кажется, зовут. Она, словно увидев во мне спасителя, проводит к кабинету руководителя. Открыв дверь без разрешения, прохожу внутрь.

Тимур, возомнивший себя боссом, вальяжно сидит в высоком кресле и, улыбаясь во весь рот, разговаривает с кем-то по телефону. Правда, когда он видит меня на пороге, улыбка тут же сходит с его лица. Он отключает телефон, откладывает его на край стола.

— Пошёл вон отсюда, — произношу я вместо приветствия.

— Нажаловаться успела?

— Я сказал: собрал свои вещи и пошёл вон.

— «Креатив» скоро будет в равной доле принадлежать и мне. Поэтому я помогу Светику и поруковожу, пока она болеет.

— Когда будет постановление суда, тогда и будешь руководить, а сейчас хер ты угадал.

Я двигаюсь в его сторону и сдёргиваю с кресла, ухватив за ворот рубашки. Тимур пытается отбиться, но в этот раз как-то мимо.

— Ну что ты за ней как верный пёс бегаешь? — усмехается он, когда я тащу его по кабинету. — Ну не любит она тебя. Не любит! Хочешь, сообщения покажу? Вот, смотри!

Он снимает блокировку с телефона и поворачивает ко мне дисплей.

— Любуйся! Чуть больше трёх недель назад Светка писала, что меня любит. Понимаешь, меня? Хочет. Ждёт. Скучает. Фоточка вот, когда я в командировке был.

Отвожу взгляд, потому что меня окончательно кроет. Там она почти без белья. В крошечных трусиках и грудь руками прикрывает. Слова Тимура дают нужный результат. Я не хочу, но представляю, как они трахались. Их отношения были серьёзными, не так, как у нас. Сука…