Ольга Джокер – Нам нельзя (страница 4)

Примерно до трёх часов ночи за окнами не стихают взрывы петард и фейерверков, но усталость берёт своё, и я плавно погружаюсь в царство Морфея. Кажется, даже во сне я вижу Глеба. Впрочем, это неудивительно, ведь я слишком много о нём думала.

Я открываю глаза и несколько секунд непонимающе смотрю в потолок. Точно. Я не дома. И даже не в квартире Ромкиных друзей. Я проснулась в гостевой спальне Глеба Воронцова, а сам он находится почти рядом. За стеной.

По коже мгновенно пробегает табун мурашек, а дурацкая улыбка озаряет лицо. Всё же, несмотря на мелкие неурядицы, год начался хорошо. По-другому, не так, как всегда, но хорошо.

Раньше я отмечала Новый год дома. Мы с папой украшали ёлку, мама накрывала праздничный стол, а чуть позже приезжала бабушка. В то время как моих друзей с лёгкостью отпускали на всевозможные тусовки, я встречала Новый год с семьёй и даже ни разу не возмутилась по этому поводу. Это было моим желанием. Исключением стал этот год, когда у нас с Ромой активно развивались отношения, и он пригласил меня отметить праздник вместе с ним.

Почти беззвучно я проскальзываю в ванную комнату и привожу себя в порядок. Умываюсь и полощу рот, жаль расчёски у Глеба не нахожу, поэтому приглаживаю непослушные волосы руками. Настроение отличное — такое, что хочется петь и танцевать. А ещё приготовить кофе для нас с Воронцовым. Думаю, ему будет приятно.

Я открываю дверь ванной комнаты и чувствую, как сердце проваливается в пятки, потому что передо мной стоит Глеб. Высокий, мускулистый, с выразительными чертами лица и пронзительными синими глазами. Оживающие воспоминания вчерашнего знакомства отдаются лёгкой вибрацией в теле. Я даже с Ромкой ни разу не испытывала того, что испытываю сейчас, а ведь Глеб даже не касается меня. Просто стоит и смотрит, сунув руки в карманы серых спортивных трико.

— Доброе утро, — он первым нарушает молчание между нами.

— Доброе. Давно не спишь?

Утром говорить с Воронцовым гораздо сложнее. Возможно потому, что для полноценного диалога он закрыт и не торопится отвечать на мои вопросы.

— Я встал сразу же после того, как проснулась ты.

Чёрт! Всё же мне не удалось бесшумно проскользнуть в ванную комнату.

— Если не возражаешь, я могу сварить для нас кофе.

Я же помню, как вчера он сказал, что кухня целиком и полностью в моём распоряжении. Я накрывала на стол, делала канапе и бутерброды, поэтому считаю, что и кофе приготовить для нас могу.

Глеб отрицательно мотает головой. На губах ни тени улыбки, в синих глубоких глазах ни шанса на то, что он передумает.

— Ника, я уже вызвал тебе такси.

Четыре слова звучат словно контрольный выстрел. Его вежливость ко мне не более чем дань хорошему воспитанию и тому, что он дружен с моими родителями. Вчерашний вечер для него сплошное недоразумение, ошибка. Это я себе придумала такого, что даже не знаю, как и когда с этим разберусь.

Я понимающе киваю и возвращаюсь в спальню. Одежда, которую я развесила на батареях, успела полностью высохнуть, поэтому смысла здесь задерживаться больше нет. Я снимаю с себя футболку, осторожно складываю её на кровати и быстро переодеваюсь в свитер и джинсы.

Глеб по-прежнему ждёт меня в коридоре. Молчит, крепко стиснув челюсти, и наблюдает за моими неуклюжими попытками одеться. Всё, словно нарочно, валится из рук! Я вспоминаю, что сегодня к Воронцову приедет женщина. Они обязательно поздравят друг друга с Новым годом, после чего займутся умопомрачительным сексом. Почему умопомрачительным? Мне кажется, что Глеб просто не умеет по-другому…

— Мне было приятно провести с тобой время, — произношу я наигранно-весёлым тоном. — И да, спасибо за то, что не выгнал на улицу.

Воронцов слегка усмехается, но тут же вновь становится серьёзным. В этот момент мне искреннее хочется, чтобы он задержал меня. Ненадолго, буквально на одну минуту. Возможно, что-то спросил или взял у меня номер. Зачем? Сама не знаю. На всякий случай!

— Пока, Ника, — лишь отвечает Глеб и провожает меня взглядом до лифта.

— Салат из крабовых палочек был несвежим.

— Чушь, Лёша! Я проверяла каждый продукт по сроку годности.

Я хлопаю дверью и крик утихает. Мама выбегает в прихожую первой и сразу же заваливает меня вопросами. Где была? Почему поссорилась с Ромой? Почему не позвонила им лично?

— Отстань от ребёнка, — заходит в прихожую отец. — Дело молодое. Поссорились... С кем не бывает?

— Как это отстань? Лёш, я же вижу: что-то случилось!

— Мам, всё в норме, честно, — убеждаю я её, натянув на лицо улыбку. — Папа прав, ничего страшного не произошло. А с Ромой мы помиримся.

Во время завтрака мне приходится врать. Наверное, впервые в жизни так много. Я выдумываю несуществующие истории о том, как весело провела вечер в компании друзей. О том, как мы пели в караоке, а Янка чуть не подралась с Прокофьевой. Удивительно, но я даже не краснею при этом, потому что эпизод с Глебом хочу оставить в тайне. Чтобы никто из них об этом не узнал.

После завтрака я прошу дать мне немного времени, чтобы выспаться. И предупреждаю, что, если приедет Ромка, его ко мне не впускать!

Он и правда приезжает после обеда под предлогом вернуть мой телефон. Я не сплю. Слышу каждое его оправдание перед моим отцом. Он опускает подробности нашей ссоры и звучит достаточно убедительно. Во всяком случае папа ему верит и сообщает, что он по-прежнему желанный гость в нашем доме!

Я лежу в постели ещё два часа и словно мантру повторяю себе слова, что за эту ночь ровным счётом ничего не изменилось. Я та же Ника Крылова, студентка, подруга Яны, девушка Ромы и дочь своих родителей. Но подсознание шепчет, что я уже не та, потому что думаю о взрослом мужчине, о котором думать не должна.

Я забираю свой смартфон, отвечаю на все поздравления друзей и договариваюсь о встрече с Яной. Её родители уехали кататься на лыжах, поэтому квартира полностью в нашем распоряжении.

Я прощаюсь с родителями, надеваю верхнюю одежду и, к собственной радости, понимаю, что шапку... шапку-то я забыла в квартире у Глеба! Янка живёт недалеко —буквально на соседней улице. Сунув руки в карманы куртки, я вздрагиваю от прикосновения к прохладному металлу, который нащупывают мои пальцы. Это ключи от квартиры Глеба. Меня наполняет такая радость, что всю дорогу до дома подруги я довольно улыбаюсь. Означает ли это, что мы с Воронцовым ещё раз увидимся? Не знаю! Но очень сильно хочу в это верить.

Глава 5

Ника

Янка достаёт из бара бутылку вина, садится напротив и щедро наполняет бокалы. У неё этого добра навалом — мать работает участковым гинекологом и постоянно таскает домой алкоголь и сладости.

Подруга с любопытством выслушивает мою вступительную речь и ни разу не перебивает. Я говорю сбивчиво, возможно, где-то упускаю детали — всё потому, что на эмоциях.

— Ещё что-нибудь расскажешь о нём?

— Ну… Глеб красивый. Такой, знаешь, мужчина-мужчина, хотя на первый взгляд мне показалось, что выглядит он устрашающе. Высокий, сильный, мощный.

— Батюшки…

— Мне кажется, что я много думаю о нём. Каждую секунду в голове прокручиваю.

— Ого, как тебя шарахнуло, Крылова!

— Только ты никому не рассказывай, ладно?

— Я могила. Ты же знаешь.

Я знаю, но почему-то всё равно опасаюсь. Янка меня никогда не подводила, а мы, на секундочку, знакомы ещё с первого класса. И я всегда платила ей тем же. Знала все тайны подруги, но ни одной живой душе не проговорилась.

У меня не было родных братьев и сестёр. Как-то не сложилось, хотя мама однажды обмолвилась, что хотела родить ещё, но, кажется, у неё случился выкидыш. Поэтому Янку я по праву считаю своей сестрой.

— Мне кажется, что у меня стокгольмский синдром, — усмехаюсь я, делая глоток вина.

— Симпатия жертвы к насильнику? Да ну! Глеб не насильник.

— Согласна. Но по-другому я не могу понять, почему меня так пробрало. Ни с кем другим подобного не было, а здесь словно… любовь с первого взгляда.

— Я в неё не верю, — тоном знатока произносит Яна.

— Я тоже, — отвечаю куда менее уверенно.

— Ну он хоть номер телефона у тебя взял?

— Нет, что ты! — мотаю головой. — Глеб себя очень выдержанно вёл, руки не распускал и не приставал с того момента, как узнал, кто я.

— Ох… Крылова, ты так описываешь его, что я сама сейчас влюблюсь.

— О том, чтобы оставить ему свой номер не шло даже речи. Я для него маленькая девочка… Дочь его друзей. И разница между нами ого-го сколько! Целых восемнадцать лет.

— И чё? – фыркает Яна. — Вижу цель — не вижу препятствий.

Подруга всегда такая. Прёт напролом и с лёгкостью добивается своих целей. Мне эта черта характера в ней очень нравится, но сама я на подобное не способна. Особенно сейчас.

— Я у него в квартире шапку забыла, — говорю приглушённым голосом. — Будет повод как-нибудь заехать…

— Шапку… Ну ты и тетёха! Надо было трусики или бюстгальтер «забыть».

— Ну я же не специально…

— Не специально она! – качает головой Янка. — Собирайся, поедем к твоему Глебу.

От неожиданности я чуть не опрокидываю бокал. Я планировала это сделать, но не так скоро… Хотела выждать день или два, прийти к нему домой и хотя бы ещё одним глазком взглянуть на Глеба. В последний раз!

— Ника-а… Ну что ты как маленькая?

— Нет, Ян, я не могу так. Мне нужно подготовиться. Тем более у Глеба в гостях его женщина. Возможно, любимая.