Ольга Джокер – Нам нельзя (страница 35)

— Ника говорила, что ты в командировке. Не думал о том, что ты не всегда таким всесильным будешь? Например, террористы подорвут на мине, без рук, без ног останешься, прикованным к постели. Это риски, а моей дочери нужна спокойная безмятежная жизнь.

— Осталось чуть меньше трёх месяцев, и я вернусь за Вероникой. Уйду со службы. Заберу её в Москву.

Он иронично выгибает бровь и улыбается.

— Это мы ещё посмотрим, Глеб. Три месяца — приличный срок. За это время всякое может случиться.

Я выхожу из офиса и тут же вызываю такси. Раздражения нет, злости тоже. Мы ни к чему не пришли, не договорились полюбовно. Я обозначил свои серьёзные намерения, а Крылов всё так же считает, что я не пара для его дочери. Возможно, со временем он смирится. Мне важно только одно — чтобы её не обижали, пока меня не будет в городе.

Меня потряхивает от нетерпения и ожидания встречи с Никой. Совершенно не волнуют ни похеренная дружба с Крыловым, ни его угрозы и скептические ухмылки. Я принял для себя решение, Ника тоже выбрала меня. Нам вместе хорошо. Прекрасно.

Не попробуешь — не узнаешь. Не попробуешь — всю жизнь потом жалеть будешь.

Я открываю дверь ключом и оказываюсь в своей квартире. Здесь тепло и нигде не горит свет, только в гостиной работает телевизор. И пахнет чем-то по-домашнему съедобным. Я наконец вспоминаю, что давно не ел. Словно по команде сводит желудок, но отпускает, когда я слышу тихие крадущиеся шаги.

Я зажигаю свет в прихожей и снимаю с себя обувь. С улыбкой смотрю на Нику без макияжа и с собранными в небрежный пучок волосами. Она забавная и очень милая. Кутается в теплый халат и дрожит. Удивлена, шокирована. Несколько секунд медлит, а затем с громким визгом бросается в мои объятия, целуя шею, щёки, губы, всхлипывая и повторяя один и тот же вопрос:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Это ты? Глеб, это правда ты? Боже, я не верю.

Глава 43

Я ничего не отвечаю, только к себе её притягиваю и целую. Маленькая, хрупкая, тонкая.

Ника всхлипывает, встаёт на носочки и приоткрывает свой пухлый рот, позволяя моему языку в него протолкнуться.

Охрененное чувство, когда она именно так меня встречает. С сильной отдачей, со всей своей нежностью и лаской. У меня при этом в венах закипает кровь и ускоренно барабанит сердце.

Целую её жадно, нетерпеливо, одичало. Я успел соскучиться за то время, что мы не виделись, и будто не десять дней прошло, а как минимум годы. Блядь, каким я был придурком, когда соглашался на временные отношения. Всю её себе хочу. Никому не позволю тронуть.

Наш поцелуй вперемешку со слезами. Я останавливаюсь, обхватываю ладонями её щёки и внимательно смотрю в блестящие зелёные глаза. Ресницы мокрые, подбородок дрожит.

— Ну ты чего, мелкая?

— Глеб, ты надолго приехал? — спрашивает она шёпотом.

— На два дня. Послезавтра утром у меня самолёт.

В её глазах столько тоски, что мне от этого взгляда всё вокруг крушить хочется. Впереди три месяца грёбаной командировки. Ника ещё не знает об этом — надо будет выбрать удобный момент и сказать. Всего девяносто дней службы, где не всегда есть связь и ловит интернет. Как-то не вовремя в голову лезут слова Крылова о том, что за это время всякое может случиться. Она девочка молодая, влюбчивая... Чёрт.

К счастью, Ника быстро с собой справляется — расстёгивает мою куртку, начинает гладить шею и грудь, прижимается губами к моей коже. Она понимает, что времени мало, а нам очень много хочется успеть.

Ника пробирается к брюкам, пытается справиться с пряжкой ремня. Напряжённо пыхтит при этом и негромко ругается. Я беру её за запястья и мягко от себя отстраняю.

— Тише-тише, Ник. Я сам. Сейчас в душ забегу, а потом продолжим.

— Не надо в душ…

— Ты чистенькая и так охуенно пахнешь, а я девять часов провёл в дороге. От меня разит, как от бомжа.

— Зато ты в форме, и меня это заводит! — она смеётся, но всё же отступает в сторону, позволяя пройти в ванную комнату.

Я стягиваю с себя рабочую одежду, забираюсь в душ и намыливаю тело мочалкой. Сам понимаю, что ужасно тороплюсь, но возбуждение такое сильное, что не спадает даже тогда, когда я включаю холодную воду и пытаюсь отрезвить себя.

Обмотав бёдра полотенцем, я выхожу из ванной комнаты и вижу перед собой Нику. У меня глаза на лоб лезут, потому что она ждёт меня прямо в коридоре... полностью раздетая, только прикрывает ладонями лобок. Хрупкие плечи, небольшая упругая грудь с торчащими розовыми сосками и нежная матовая кожа. С ней надо осторожно, держать себя под контролем, чтобы синяки не оставить.

— Убери, — киваю на её руки, которыми она прикрывает низ живота. — Хочу тебя всю рассмотреть.

Она всегда стесняется, показывая себя: щёки вспыхивают, дыхание утяжеляется. Ника отводит голову немного в сторону и вытягивает руки по швам. На лобке виднеется небольшой треугольник волос. Всё, как и всегда, идеально.

Я сокращаю расстояние между нами и резко сжимаю ладонями  округлую задницу, заставляя Нику громко ойкнуть и улыбнуться. Сейчас мне не до нежностей. Хочется войти в неё немедленно.

Ника дёргается и упирается ладонями мне в грудь. Я отступаю на шаг назад и непонимающе на неё смотрю. Она хищно сверкает глазками, облизывает губы и опускается на колени. Развязав полотенце на моих бёдрах, шумно втягивает воздух и осторожно берёт в руку напряжённый член. Она не тратит время на прелюдии — подаётся вперёд, обхватывает губами головку и вбирает максимально для себя глубоко.

Очередной прилив возбуждения заставляет меня стиснуть пальцы в кулаки и расставить ноги шире, чтобы не потерять равновесие. От того, как божественно она сосёт и ласкает член, любому нормальному мужику снесёт крышу.

Ника прерывается лишь для того, чтобы перевести дыхание. Вскидывает на меня свой невинно-порочный взгляд и тыльной стороной ладони вытирает влажный от слюны рот. Ей достаточно десяти секунд, чтобы вновь прильнуть к моему члену и плотно обхватить его губами.

Я опускаю ладонь на её затылок, зарываюсь пальцами в мягкие волнистые волосы и несдержанно толкаюсь ей в рот. Хочу, чтобы больше взяла. На максимум.

Ника принимает меня, а я в этот момент перестаю себя контролировать — совершенно не замечаю, что она ударяет меня кулаками по бёдрам и тихо мычит. Для неё это слишком, надо остановиться.

— Прости, Ник... — я глажу её по волосам. — Спокойно. Дыши через нос.

Она несколько секунд не шевелится, будто переваривает мои слова, а затем медленно облизывает головку тёплым языком и смыкает губы у основания, подавшись вперёд. Делает так, как я говорю: спокойно дышит и самостоятельно вбирает меня на всю длину. В ушах так сильно звенит при этом, словно рядом проехал паровоз.

— Достаточно, Ник, — я пытаюсь мягко отстранить её от себя.

Она мотает головой, подключает к губам и пальцы: издаёт ртом влажные звуки и ласкает мошонку. Выглядит решительной и охрененно соблазнительной.

— Я серьёзно, мелкая. Хватит, — произношу более требовательно. — Хочу тебя.

Подхватив Нику под локти, я ставлю её на ноги. Она пошатывается и вцепляется в мои плечи. Губы влажные от слюны, зрачки расширены и лихорадочно горят. Я беру её на руки и несу в нашу спальню.

Мягко опускаю на матрас, тянусь к прикроватной тумбе, где обычно лежат презервативы, и разрываю упаковку. Руки дрожат, как у подростка, потому что Ника разводит ноги в стороны и показывает, насколько она уже мокрая. Промежность поблескивает от её возбуждения, она касается себя пальцами и медленно массирует клитор. Специально меня провоцирует.

— Глеб, ты не передумал меня к себе забирать?

— Я не меняю своих решений, Ника, — отвечаю как-то хрипло.

— Тогда давай без презерватива? — она не требует, а просит.

— Зачем?

Я ставлю её на четвереньки, глажу спину и ягодицы, а затем упираюсь членом между половых губ.

— Ты же сказал, что меня заберёшь…

— Через три месяца, Ник, — я толкаюсь в неё одновременно с тем, как произношу эту фразу.

Она стонет и пытается уловить услышанную информацию. Не так я хотел сообщить ей об этом, но уже поздно... Внутри неё тесно и горячо. В такие моменты не то что разговаривать, а даже думать тяжело.

Похоть застилает глаза, я двигаюсь быстро и беспощадно, выбивая из неё громкие стоны. Мы всё обсудим и на серьёзные темы поговорим позже. Будет всё, что она захочет: секс без презерватива, свадьба, дети. Сейчас рано и не до этого.

Ника кончает громко, ярко и дрожит при этом всем телом. Сдавливает мой член, обмякает, поэтому приходится держать её крепче, чтобы не упала. В глазах рябит, тугая волна удовольствия захлёстывает меня с головой, и после финальных рывков мы одновременно падаем на смятую постель.

— Три месяца — это много… — наконец произносит Ника, когда приводит дыхание в норму.

— Не готова? Я пойму.

— Шутишь? Готова, конечно... Просто, Глеб, я хочу от тебя ребёнка. Как раз к тому времени, когда ты вернёшься, он будет активно пинаться у меня в животе.

— В три месяца ребёнок не пинается, — усмехаюсь я. — Поэтому давай повременим с экспериментами, ладно?

Она ненадолго замолкает, словно обиделась, но не перестаёт прижиматься ко мне. Переплетает наши пальцы, а затем чувственно целует кожу на груди.

— Глеб, мне очень-очень жаль, но завтра меня весь день не будет.

— Кого-то из подружек снимаешь?