Ольга Джокер – Нам нельзя (страница 16)
— Прости! Глеб, я неудачно пошутила. Просто... я просто очень сильно злилась, что ты пропал, — произношу я, купаясь в его жадном взгляде, который вновь будто раздевает меня догола.
— Что от меня требуется?
Я вкратце обрисовываю ему всю ситуацию, которая произошла двумя минутами ранее. Он наверняка видел, что к нам подходила охрана. Видел, но решил не вмешиваться. Я же его отшила.
— Предлагаешь мне воспользоваться служебным положением? — спрашивает он насмешливо.
— Я не знаю… А ты можешь?
Между нами возникает длительная пауза. Мы безотрывно смотрим друг другу в глаза, совершенно не обращая внимания на людей и шумную музыку, которая врезается в барабанные перепонки.
— Мелкая, ты же понимаешь, что будешь должна мне? — спрашивает Глеб, иронично выгибая бровь.
В другой ситуации я всенепременно пошутила бы, но сейчас не до этого. Мне нужна его помощь.
— Всё, что угодно, Глеб, — я лишь слабо улыбаюсь в ответ и замечаю, как яркими огоньками вспыхивают его зрачки.
Он поднимается с места, берёт меня за руку и ведёт на первый этаж. Огромная ручища, сжимающая мою ладонь, родной запах и его близость действуют на меня привычным образом. Мне хорошо и приятно, а ещё совершенно ничего не страшно...
Мы находим заметно протрезвевших девчонок у входа. Алёна и Римма держатся за руки, а Янка стоит в сторонке и глотает слёзы. Глебу требуется две минуты времени, чтобы всё уладить. Он убедительно разговаривает с охраной, показывает «корочку» и возвращает зарёванную Янку мне.
— Ну всё, моя хорошая, — утешаю я подругу, поглаживая по спине. — Тебя никуда не заберут.
Воронцов вызывает такси и просит нас забрать свои вещи из гардеробной. Оставаться в этом месте не хочется ни за что в жизни! Мы с Яной забираемся на заднее сиденье автомобиля и обнимаемся. После истерики она с трудом может назвать адрес собственной квартиры. Интересно, меня Глеб тоже отвезёт домой или всё же к себе?
— Что будет с Риммой и Алёной? — спрашиваю я его.
— Ничего хорошего, — отвечает Воронцов, сидя на переднем сиденье. — У них наркота, так скоро не отпустят.
Такси уверенно приближается к дому Яны. Я живу рядом... В соседнем. Глеб протягивает мне в руки свой телефон, а я непонимающе на него смотрю.
— Запиши свой номер, Ника. Правильно запиши.
Глава 19
В этот раз я тщательно проверяю цифры, когда записываю Глебу свой номер… Получается, что он звонил мне? Чёрт! Чёрт! Чёрт! Он. Звонил. Мне! Это я неправильно записала номер телефона, а затем необоснованно злилась на Воронцова. Надо было на саму себя. К счастью, у Глеба огромное терпение и прекрасный характер!
От дома Яны такси проезжает несколько сотен метров и останавливается аккурат у моего подъезда.
— Я сегодня ночую у бабушки, — произношу первое, что приходит в голову.
Глеб поворачивается в мою сторону и щурится, словно пытаясь поймать на лжи.
— Да неужели?
— Ага. Адрес помнишь?
Не знаю, для чего я это делаю. На часах почти полночь, бабуля давно спит и подниматься к ней я точно не буду, но уже поздно что-либо изменить: такси срывается с места и едет по указанному адресу. Дороги в городе пустые, думаю, что минут через двадцать доберёмся.
«Мам, я ночую у Яны», — пишу эсэмэску в дороге.
«Не забудь, что завтра на занятия!» — тут же приходит от неё.
Водитель включает печку на максимум, отчего тело становится вялым и непослушным, а веки плавно закрываются от усталости. Всему виной алкоголь, который я употребляла в немалых количествах. Иногда он действует на меня словно снотворное. Например, как сейчас.
Как только такси притормозит у подъезда бабули я обязательно придумаю причину, почему должна остаться у Воронцова, а не у неё. Уверена, он этого тоже хочет. Иначе зачем приехал в ночной клуб и нашёл меня?
В какой-то момент я чувствую, как Глеб подхватывает меня на руки и куда-то несёт. Мы уже приехали? К бабушкиному дому? Надо бы прийти в себя, но я не могу. Только обхватываю руками его шею и вдыхаю пряный аромат кожи. Боже, как мне с ним хорошо…
Дальнейшие события я помню обрывками. Мы едем в лифте… Проходим по длинному коридору… Он опускает меня на кровать и снимает одежду, раздевая до белья. Я хочу попросить, чтобы Глеб обнял меня и остался, но контролировать саму себя в таком состоянии не могу. Когда голова касается мягкой подушки, я улавливаю запах знакомого порошка. Слабо улыбаюсь в полудрёме и понимаю, что он привёз меня не к бабуле. К себе домой.
Я просыпаюсь от того, что раскалывается голова. Боль сильная, простреливающая мозг мелкими иголками. И кажется, что вчера я была не пьяна, но сегодня отчего-то невыносимо плохо. Комната залита ярким зимним солнцем, на часах почти десять утра. Я раздражённо перекатываюсь на кровати и утыкаюсь лицом в подушку. Не сглаживает дурацкое настроение даже тот факт, что я проснулась в квартире у Глеба. Не в его постели, правда, но это поправимо.
Я тихо проскальзываю в ванную комнату, прикрываю за собой дверь и принимаю душ, чтобы прийти в себя. Намыливаю тело мужским гелем и долго умываю лицо ледяной водой, чтобы стало легче. Усмехаюсь, когда в очередной раз понимаю, что мне нечем чистить зубы. Пора бы притащить в квартиру Глеба зубную щётку и расчёску, а ещё шампунь, ночную сорочку и гель для душа. Минимальный базовый набор. Ну и что, что он потом уедет в свою столицу…
Я выхожу из ванной и направляюсь в спальню к Глебу. Он всё ещё спит, отвернувшись к окну. Лица его я не вижу, только широкую спину и короткостриженый затылок. Я заныриваю к нему под одеяло и прижимаюсь к разгоряченному телу, о которое невольно можно обжечься. Пока я нахожу удобную позу, он вдруг перестаёт дышать размеренно и ровно. Глеб просыпается.
— Доброе утро, — произношу я тихо. — Прости, что разбудила.
Воронцов поворачивается ко мне лицом и тяжело вздыхает. Если бы я не видела в синих потемневших глазах желание, то могла бы подумать, что раздражаю его. Но нет, он просто усиленно борется с собой, а я провоцирую его и хочу, чтобы у него наконец-то сорвало стоп-кран и мы вместе упали в бездну.
Он осторожно касается моих волос, опускается ниже, поглаживает спину и проходится по позвоночнику. Хочется замурлыкать как кошечка, когда он так делает.
— Откуда ты свалилась на мою голову? — спрашивает тягучим и немного хриплым голосом.
— Надеюсь, этот вопрос риторический и мне не нужно на него отвечать?
— Не нужно.
Я широко улыбаюсь и любуюсь им: дьявольски красивый и притягательный мужчина касается меня, трогает, гладит, хочет. Фантастика… Ну и что, что он старше почти в два раза? Плевать, что мои родители будут против. Рядом с ним стираются возраст и все сомнения в том, что я делаю. С ним я становлюсь смелее, увереннее и чувствую себя абсолютно счастливой…
— Тебя отвезти на занятия? — спрашивает Глеб, продолжая пристально смотреть в глаза.
— Сегодня мне туда не нужно, — я немного лукавлю. — Я остаюсь у тебя, чтобы отработать долг.
— Окей, тогда уберёшься в квартире, ладно?
— Эй… А можно что-то полегче?
Глеб подаётся вперёд и мягко целует меня в губы: неторопливо и спокойно, потому что мы никуда не спешим. Он обводит кончиком языка контур моих губ, затем проникает глубже, заставляя задрожать от удовольствия. Наши языки переплетаются, ласкают друг друга, дразнятся. Приходится сильнее свести ноги вместе и… немного потерпеть. Я уверена, что в этот раз он ни за что не остановится.
В живот упирается твёрдая эрекция и я не могу сдержаться, чтобы не потрогать его через бельё. Нет, в первый раз мне не показалось. Он всё же огромный…
— В новогоднюю ночь я подумала, что у тебя там бита, — шепчу я, немного отстранившись и осыпая поцелуями колючие щёки. Я пьянею от нашей близости.
— Чего-о? — Глеб открыто улыбается, а затем начинает громко смеяться.
— Не смешно, между прочим. Теперь я всё время думаю о том, как ты во мне поместишься.
— Господи, лучше мне не знать, что в головах у двадцатилетних девственниц.
— Я испугалась тогда.
— А сейчас? — спрашивает он, напряжённо всматриваясь в моё лицо.
— Сейчас не боюсь. Ни капли.
Глава 20
Всё, что я говорю — это чистая правда. Мой голос звучит твёрдо и уверенно, поэтому Глеб не останавливает ни себя, ни меня. Мы лежим полуобнажённые в одной постели и пожираем друг друга глазами… Разве можно тут остановиться? Я давно успела узнать Воронцова ровно настолько, чтобы окончательно понять: этот мужчина именно тот, кто мне нужен. И на его вопрос, уверена ли я в том, что делаю, я отвечу: да, да, да и ещё раз да!
Я трогаю его эрекцию через бельё: вожу рукой вверх и вниз и ощущаю, как член каменеет сильнее под моими пальцами. Есть в этом что-то порочное и в то же время завораживающее. Особенно, когда я вижу дьявольски-тёмные глаза Глеба, которые значительно красноречивее него.
— Часто так делала? — спрашивает он хрипло.
Я на секунду осекаюсь, тяжело дышу. Что? Откуда он... Глеб смотрит на меня, слегка прищурившись, и ждёт ответ. Не осуждает, нет… Ревнует? Не может этого быть…
— Второй раз.
Я не уточняю, что первый был с Ромкой, когда он заставил меня помочь ему кончить, хотя бы с помощью рук. Думаю, Глеб и сам понимает, что опыт у меня маленький. Просто я была слабее и стеснялась противостоять своему парню, тем более Ромка умело давил на жалость. Он настаивал и утверждал, что нормальные девушки если не дают, так хотя бы помогают другими методами получить разрядку. Возможно, он был прав. Я помню только то, что мне было стыдно, неловко и… странно. Сейчас же я всё делаю осознанно и с огромным желанием, не испытывая по этому поводу ни малейшего смущения или дискомфорта.