Ольга Джокер – Нам нельзя (страница 15)
— Вот это подфартило тебе с женой, — хохочет Миха. – Моя не ест мозги по этому поводу. У нас доверительные отношения.
— Так вы женаты всего ничего: два года. Проживёте двадцать, тогда и поговорим.
— Скажи спасибо Воронцову, — вставляет свои пять копеек Артур.
— Мне за что? — удивляюсь я.
— Вспомни. Это же ты отшил Маринку в пользу Лёхи.
— Ха-ха, точно!
За столом поднимается дикий смех, потому что такое действительно было.
Я перевёлся к ним в школу в десятом классе и сразу же привлёк внимание большей половины девчонок. Среди них и Марина была. Помню, на школьной дискотеке она первая пригласила меня потанцевать. Мы тогда с Лёхой уже отлично сдружились и были не разлей вода. Вместе всюду: на занятия, дискотеки, соревнования, в секции. После первой запоминающейся драки, которая нас сплотила, стало понятно, что у нас много общих интересов. Я уважал его и дорожил нашей дружбой, поэтому, когда после дискотеки Лёха хмуро попросил не лезть к Марине, я сразу же её отшил от греха подальше. Не настолько она мне нравилась, чтобы портить отношения с лучшим другом.
— Да, мучился бы сейчас Глебыч вместо меня, — вытирает слёзы смеха Крылов. — А вообще, ребят, я ни о чём не жалею. Всё сложилось так, как должно было быть. Дочка вон какая красавица, а жена, хоть и не без изъянов, но тоже любимая.
Мужики уже прилично поддатые, потому что начали раньше меня. После задушевных разговоров и школьных воспоминаний, мы идём в парилку, а потом начинается какой-то странный, непонятный мне движ. Артур приглашает в сауну знакомых девочек. Ему, видите ли, скучно без женского общества.
Девушек двое. Совсем не в моём вкусе. Нет, они ухоженные и для кого-то даже красивые, но для меня — слишком потасканные. Наращённые ресницы, много косметики, «дутые» губы и силиконовая грудь. Ведут себя вызывающе и громко смеются. Они разные, но в то же время слишком одинаковые, на одно лицо. Имён я не запоминаю — ни к чему мне забивать голову лишней информацией.
Я как-то быстро ретируюсь, несмотря на то, что одна из них прямо намекает на продолжение вечера в свободной комнате на втором этаже. Кажется, что для одноразового секса с девушкой, которая «не вставляет», я стал слишком стар. А может, это потому, что весь вечер я только и делал, что представлял, чем сейчас занимается Ника в ночном клубе.
Мужики не настаивают, чтобы я остался. У меня важная причина: слишком устал после перелёта. Вызвав такси, я называю водителю адрес квартиры, но, проезжая мимо яркой вывески «Индиго», всё же прошу остановить и расплачиваюсь по счётчику. Не могу объяснить себе, зачем и для чего, но не увидеть Нику даже при моей выдержке кажется невыполнимой задачей.
Внутри темно и шумно. Я сто лет не бывал в ночных клубах. Контингент, конечно, совсем не моего возраста, поэтому я ощущаю себя старшим воспитателем на детском утреннике. Поднявшись на второй этаж, я обвожу взглядом танцпол и сразу же нахожу
льно здесь. Она не улыбается, не машет рукой, не смотрит на меня как раньше. Злится, наверное, за то, что так надолго пропал.
Спустя несколько секунд зрительного контакта Ника демонстративно отворачивается и продолжает танцевать. Откровеннее, смелее и увереннее. Я усмехаюсь, потому что точно знаю, для кого этот танец, и он явно не для подвыпивших зевак у бара. Моя девочка танцует только для меня.
Когда песня заканчивается, к ней подходит подружка. Кажется, Яна. Что-то шепчет Нике на ухо и кивает в мою сторону, но она не поднимает взгляд. Отмахивается, мол, видела.
Они быстро поднимаются на второй этаж и проходят мимо меня. Я перехватываю Нику за запястье, притягивая к себе. Пахнет, как всегда, охренительно-волшебно и сладко. И в этот момент мне не хочется терять ни минуты времени. Хочется забрать её себе. Сейчас же.
— Привет.
Она вскидывает на меня пьяненькие глазки, облизывает пересохшие после танца губы и выдёргивает руку.
— Простите, а мы разве знакомы?
Я улыбаюсь, потому что, блядь… так дерзко меня ещё никто никогда не отшивал. Ника быстро обводит взглядом весь второй этаж, наверное, пытаясь понять, один я или нет.
— Чем не повод для знакомства? — подыгрываю я ей. — Глеб, тридцать восемь лет, не женат.
— Ника, двадцать, не замужем, — она быстро гасит в себе улыбку и смотрит в ту сторону, где сидят её друзья. — Ты извини, Глеб, но меня уже ждут.
Глава 18
Ника
На негнущихся ногах я возвращаюсь за столик и занимаю место между Жорой и Яной. Душу раздирает на части, а пульс бьётся на максимум. Он ушёл? Остался? Обиделся? Хочется показать ему, что я ни капли не скучала…
Немалая часть сокурсников автоматически отсеялась, поэтому нас остаётся пятеро: я, Жора, Яна, Римма и Алёна. Последние две явно в ударе после веселящей таблетки: поют и танцуют прямо на мягких диванах, наплевав на то, что со стороны это кажется отвратительным.
— Скажи, пожалуйста, Глеб ещё здесь? — шёпотом спрашиваю Яну.
Она поворачивается назад и разочаровывает:
— Нет. Он ушёл.
Внутри меня коктейль из самых разных чувств, но перевешивают горечь и обида. Хочется забиться в угол и тихо плакать.
— Зря ты с ним так, — шепчет Яна, надавив на больную мозоль.
— Ты же говорила, чтобы я не бегала… Девушка должна знать себе цену.
— Послушай, Ник, это другое! Я-то думала, что Глеб забил, поэтому не звонит, а он сюда за тобой приехал.
— Думаешь? — спрашиваю я севшим голосом.
— Уверена.
Осушив ещё один бокал вина, я чувствую, как краснеют щёки. Неужели и правда за мной?.. Возможно, зря я с ним так? Впрочем, это не оправдывает Воронцова в том, что он пропал на четыре дня. Можно же было написать или позвонить. Я бы всё поняла.
Вскоре Янка выходит на танцпол, оставляя меня одну. В компании с сокурсниками мне… никак, немного тошно. Я пью вино, слушаю дурацкие анекдоты Жорика и наблюдаю за Риммой и Алёной. Прилично их после таблеток вставило.
Подруга возвращается через две песни. Мокрая от пота и злая, потому что ей оттоптали все ноги.
— Никуш, кажется, твой фсбшник никуда не ушёл! — шепчет мне на ухо. — Сидит за дальним столиком, попивая виски.
Сердце замирает, а потом начинает отчаянно стучать. Глеб здесь? Не может этого быть… Я выпрямляю спину и ощущаю растекающееся по телу тепло.
— Он один?
— М… Нет, прямо сейчас к нему подходит длинноногая блондинка.
— А он?
— Ничего, что-то отвечает ей.
— Что отвечает?
— Ник, я не умею читать по губам. О, кажется, отшил. Значит, не заинтересован.
У меня словно камень с души падает! Глупая улыбка озаряет лицо, настроение поднимается. Как обычно, необдуманные поступки выходят мне боком. Нужно было выслушать Воронцова, спросить, случайно он здесь или нет. Интересно, подойти к нему будет поздно? Странно?
Мы продолжаем сидеть нашей стойкой компанией. Алкоголь уже не лезет, но опьянения я не чувствую, только накатывающую усталость. Янка шпионит за Глебом и продолжает докладывать мне обстановку. На месте. Один. Пьёт и смотрит мне в спину. Улыбка становится шире, потому что я это чувствую! Каждой клеточкой своего тела чувствую, так, что мурашки выступают и сердце учащённо бьётся, не утихая ни на миг.
— Как думаешь, подойти к нему или нет?
— Ха-ха, Ника! — смеётся Янка. — Я бы уже на руках у него сидела на твоём месте. Знаешь, иногда девичья гордость совершенно не уместна.
— Ты права.
В тот момент, когда я пытаюсь собраться с духом, к нам подходит охрана. Я даже глазом моргнуть не успеваю, а они уже рядом с нашим столиком! Позади них заплаканная девчонка, которая указывает пальцем на Алёну и Янку. Оказывается, она сидела за соседним столом и её обокрали. Пропала крупная сумма денег, телефон и документы!
Девушка продолжает плакать и указывать на Янку. Весёлые Римма и Алёна вдруг перестают вести себя так активно, благо даже под наркотой у них включается мозг. Они утихают, вжимают головы в плечи, а меня бросает в жар от паники. Я точно уверена, что Яна ничего не крала! Боже, да я её с детства знаю как облупленную. Впрочем, мои доводы никак не действуют на охрану. Они просят предъявить документы и показать сумочки. У нас с Яной пусто, а у Алёны и Риммы в заднем кармане обнаруживают таблетки. Вот дуры…
Охрана просит пройти на выход Яну, Римму и Алёну. Нас с Жорой не трогают.
— А её-то за что? — я указываю на Янку. — Нет у неё ни телефона, ни кошелька. Отпустите, а?
— До выяснения обстоятельств, — отвечает тучный мужчина в форме и, конечно же, не обращает внимания на то, что Янка плачет. — Если ваша подруга действительно не виновата, мы сразу же её отпустим.
Они удаляются прочь, а мы с Жориком остаемся вдвоём. Долго думать не приходится, поэтому я поднимаюсь с места и бросаюсь к Воронцову. Он единственный, кто может чем-нибудь помочь. Хотя бы советом, что делать дальше, чтобы вызволить подругу.
Я замечаю Глеба за дальним столиком в одиночестве. Он расслаблен и спокоен, пьёт виски со льдом и внимательно на меня смотрит, отчего спирает дыхание и последние шаги даются с огромным трудом. Боже, какой он красивый… Я не должна об этом думать в такой критической ситуации, но по-другому не получается. С ним не получается.
— Глеб! Янку забрали!
— Ты Ника, правильно? — подмигивает он мне.