Ольга Джокер – Нам нельзя (страница 10)

«Дисциплина. Выдержка. Характер» — девиз сегодняшнего вечера.

Глава 11

В глазах Ники много всего намешано: возбуждение, страсть и растерянность.

Последнее настораживает и заставляет признать, что я поступаю правильно. Не готова она. Мне тридцать восемь, ей двадцать. Кто-то из нас в этой ситуации должен быть «трезвее». Слишком большие риски, слишком много но, чтобы всё похерить.

Помню, когда-то давно мы с сослуживцами, Олегом и Тимуром, вырвались в Сочи на море. Отпуск, солнце, красивые девочки. Днём зависали на пляже, вечером шли тусить в ночной клуб. И так по кругу.

На энный день отдыха я познакомился с симпатичной девушкой. Ей, как и Нике, было лет двадцать, не больше. Хорошенькая, фигуристая, весёлая. Она активно соблазняла, танцевала для меня и всячески намекала на то, что жаждет продолжения. А потом позвала к себе в номер. О том, что девственница, она не предупредила, поэтому всё случилось не совсем нежно, но дело было даже не в этом. Оказалось, что таким образом она парню отомстить хотела, который её обидел. После секса девушка пришла в себя, эмоции поутихли, возбуждение прошло и на плечи обрушилась суровая реальность. Она потом долго плакала в номере, а я, впервые в жизни, ощутил себя полнейшим ничтожеством.

Сейчас я испытываю нечто похожее, потому что ещё вчера, на дне рождения её отца, Нику обнимал парень, а сегодня она хочет, чтобы я лишил её невинности. Мало ли, что в голове у двадцатилетней девчонки? Ника повыделывается и всё же выйдет замуж за Романа, как захочет отец. Возможно, пожалеет, что муж был не первым, а меня тем временем где-нибудь в командировке совесть съест, потому что Лёха как-никак мой друг, а я обесчестил его единственную дочь. Не включил голову, когда нужно было.

— Ты меня совсем не знаешь, Ник, — продолжаю я давить на неё.

Сделать это проще простого в силу специфики моей работы. И не таких давили и ломали.

Впрочем, то, что я говорю, — чистая правда, и Ника это понимает. Мы едва знакомы, и всё, на чём держатся наши отношения, — это взаимное притяжение и похоть.

— Я хочу узнавать тебя, Глеб, — не сдаётся мелкая. — Хочу знать о тебе всё.

— Чтобы знать обо мне всё, три недели точно не хватит. Старый я, Ника.

— Ты не старый, — она открыто смеётся и вдавливает пальцы в мою грудь, не переставая ёрзать на мне сверху.

Девушка всё ещё дрожит всем телом, и до меня наконец доходит, что это от перевозбуждения. Поэтому она и трётся о стоящий колом член. Поэтому и ждёт, что я возьму её. Нике до разрядки всего ничего.

Я поднимаю её футболку, и зрачки Ники расширяются. У неё плоский живот, чётко очерченная талия и красивая упругая грудь с розовыми сосками, которые заметно твердеют под моим взглядом.

Кожа покрыта мурашками, волоски встают дыбом. Я тянусь губами к соску и втягиваю его в себя под шумный стон Ники. Она сильнее трётся об меня и опускает ладони на плечи, слегка царапая от нетерпения. Хочет, чтобы я продолжил, чтобы дал освобождение. Я перемещаюсь к другому соску и проделываю то же самое: целую, втягиваю, лижу. С другим соском я проделываю то же самое.  Она охрененно вкусная. Сдержаться мне, взрослому мужику, сложно. Почти нереально.

Свободной рукой я проскальзываю между нашими телами и трогаю её сквозь бельё. Горячая. Мокрая. Пульсирует. Если попросит остановиться, я больше и пальцем её не трону, но Ника не просит, поэтому я отодвигаю бельё в сторону и касаюсь пальцами чувствительной кожи.

Её трясёт. Теперь уже сильно, по-настоящему, словно при лихорадке. И стонет она не тихо и глухо, как раньше, а громко и несдержанно. Так, что у меня закладывает уши от её отдачи. Ника остро реагирует на каждое моё движение, на то, как я нежно поглаживаю клитор, как продолжаю ласкать языком её соски.

Словно опомнившись, она тянется к резинке моих спортивных трико, но я мягко прерываю её и мотаю головой.

— Я хочу. Глеб, я хочу.

— Ш-ш, не сейчас, Ник.

— А когда?

— Расслабься.

Возможно, никогда, но Ника не спорит. Выгибает спину, прикрывает веки и терзает нижнюю губу, отдаваясь эмоциям.

— Ещё, Глеб. Пожалуйста, ещё…

Она такая мокрая, что по пальцам стекает её влага. Круговыми движениями я ласкаю клитор, ввожу в неё один палец. Тесная, влажная, тугая. Ника вскрикивает, замирает, царапает ноготками мою кожу, после чего вздрагивает и начинает сотрясаться в конвульсиях. Она ещё красивее, когда кончает. Светлые волосы разметались по плечам, щёки порозовели, а на нижней губе выступили несколько капелек крови, которые она через несколько секунд слизывает.

Её тело обмякает. Она опускает голову на моё плечо и учащённо дышит в шею. Я должен сказать что-то первым, но голова ни хрена не соображает. То, что мы делаем, меня, мягко говоря, напрягает, но полностью отказаться от этой девочки, прогнать её домой, сменить замки и забаррикадироваться, не получается.

— Глеб…

— М?

— Если дело в том, что ты не хочешь со мной серьёзных отношений, то я не настаиваю. Всё понимаю.

Я снимаю её с себя и усаживаю на диван. Ника сводит ноги вместе, одёргивает футболку. Ведёт себя скованно, но всё равно прижимается ближе.

— Я готова на несерьёзные отношения.

— Секс без обязательств? — хмыкаю я.

— Почему бы и нет?

Звучит пиздец как заманчиво, но я, кажется, всё решил для себя.

Ника каким-то чудом находит пульт и увеличивает громкость на телевизоре. Картинки на экране бессмысленно сменяются. Я делаю вид, что смотрю, Ника тоже, но похоже, никто из нас не понимает, что происходит на самом деле.

— Всё дело в той женщине, которую ты ждал на Новый год?

— Нет, Ника. Вовсе не в ней. Мы не встречаемся.

Я чувствую, что она улыбается.

— Давай досмотрим фильм? — спрашивает, всё ещё не глядя мне в глаза.

— Правильное решение. Давай.

— Глеб...

— Что, Ника?

— Мне очень понравилось.

Спустя короткое время я слышу размеренное дыхание Ники. Она засыпает у меня на плече. Щёлкнув пультом, я поднимаюсь с места и осторожно беру её на руки. Она лёгкая, почти невесомая, и я несу её в ту комнату, где она провела ночь, когда побывала у меня дома впервые.

После этого, чтобы снять напряжение, направляюсь в душ. Помогает мало. Вернее, совсем не помогает. Член словно каменный, поэтому я включаю ледяную воду. Мне требуется почти тридцать минут времени, чтобы полностью остыть.

Зато вырубает меня моментально, едва голова касается подушки. Я начинаю проваливаться в сон, когда чувствую, что кто-то копошится рядом. Открыв глаза, вижу, что сонная Ника пришла ко мне в постель. Она перетягивает на себя часть одеяла, придвигается вплотную и нежно меня обнимает.

— М-м-м… как от тебя пахнет.

— Ты доиграешься, Ник, — произношу я, легонько шлёпнув её по ягодице и обнимая в ответ.

Глава 12

Ника

Сон прерывается резко и неожиданно. Я открываю глаза, смотрю в потолок и улыбаюсь. Уже не помню, что именно мне приснилось, но точно что-то хорошее и приятное.

Настенные часы показывают девять утра — Воронцов, должно быть, давно проснулся, потому что его половина кровати пустует. Это я люблю подольше поспать, в выходные и вовсе до обеда бездельничаю.

Довольно потянувшись, я перекатываюсь на его половину кровати, обнимаю смятую подушку и вдыхаю. Пахнет им! Пахнет так, что вновь кружится голова, быстро накатывает возбуждение, а соски становятся до невозможности чувствительными.

Провести ночь в объятиях такого мужчины, как Глеб, ещё недавно казалось мне чем-то далёким и запретным, но всё это было — мне не приснилось. Воронцов, огромный и сильный, согревал меня всю ночь своим разгоряченным телом, даже одеяло не понадобилось.

Я поднимаюсь с постели и по дороге на кухню забегаю в ванную комнату. Видок у меня, конечно, не очень, но косметики под рукой нет, поэтому приходится просто умыться, прополоскать рот и пригладить взъерошенные волосы.

В зеркальном отражении на меня смотрит совсем другая девушка. У неё лихорадочно блестят глаза, на щеках алеет румянец, а улыбка не сползает с лица, потому что память упрямо воспроизводит фрагменты вчерашнего вечера: его губы на моём теле, умелые пальцы, ласкающие нежную кожу, и чувства, которые были на грани.

Я никогда не проявляла инициативу в отношениях с мужчинами. Возможно, Янка была права, и именно поэтому я до сих пор ходила девственницей. Я не была страшной или некрасивой, но на моей памяти Ромка — единственный, кто стал за мной серьёзно ухаживать, остальные боялись или не знали, как подступиться.

С Глебом всё происходит иначе. Мне остро требуется его присутствие и близость, словно от этого зависит вся моя жизнь. Сейчас даже кажется, что если он исчезнет, то мир утратит краски. Будет тускло, серо, однообразно. От скромной домашней девочки рядом с Воронцовым не остаётся и следа. Я понимаю, что если спасую, то потеряю его навсегда. Он порядочный и честный. Не захочет иметь дело со мной — дочерью своего друга.

— Доброе утро.

Я прохожу на кухню и замечаю Глеба, который, закатав рукава серого свитера, споласкивает в раковине чашку. В груди тревожно сжимается сердце. Неужели он уже уходит? Выгонит меня, как и первого января?

— Доброе утро, Ника. Как спалось?

— Отлично, — я смущаюсь и не осмеливаюсь сделать и шагу. — Надеюсь, тебе тоже. Я не слишком мешала?

— А у меня был выбор? — он тут же усмехается.

Его синие глаза скользят по моей фигуре: шее, груди, ногам, отчего внизу живота начинает приятно покалывать. Мне было с ним так хорошо! Просто волшебно. Как ни с кем другим больше. Я впервые была близка к тому, чтобы продолжить и заняться сексом с мужчиной, которому доверяла своё тело, несмотря на то, что мы мало знакомы.