Ольга Джокер – Грязная тайна (страница 31)

— У вас это не впервые, да?

— Нет, конечно. Я же тебе рассказывала, что обожаю собирать в этом доме гостей. И не только потому, что я такая открытая и дружелюбная.

Внимательно слушаю Еву и машинально киваю. Пульс громко-громко стучит в ушах, пол под ногами качается и качается. Чтобы не рухнуть, я опираюсь рукой о стену. Фух. Во дела!

— В прошлый раз мы с мужем присутствовали на мероприятии по случаю открытия нового ресторана, — продолжает Ева. — И только прикинь: я весь вечер проходила с анальной пробкой! Муж знал об этом и словно голодный хищник пялился на меня. Ни на одну другую женщину больше. Его глаза горели, член стоял колом. Это была наша порочная тайна, о которой никто не догадывался.

Звучит понятно и логично, особенно если муж и жена давно в браке и хотят разнообразить личную жизнь. Вопрос только в том, что с этим делать мне? Я не была готова к употреблению подобного препарата. Моя промежность не прекращая пульсирует, возбуждение не сходит ни на грамм. Только сильнее становится. У меня нет партнёра, с которым можно было бы зайти за угол и украдкой заняться умопомрачительным сексом. Я впервые испытываю то, что сейчас творится с моим организмом.

— Я могу тебе чем-то помочь, Алиса? — участливо интересуется Ева.

Неловко пожимаю плечами, потупляю взгляд. Помогла бы, если бы от препарата существовало хоть какое-то противоядие. Но его нет.

— Не волнуйся, скоро вернётся Руслан, и чуточку полегчает, — подмигивает Ева. — А пока остынь и поплавай. Даже если захочешь прочистить желудок — не поможет. Возбудитель действует уже через пять минут после применения.

Успокоила…

Когда возвращаемся к бассейну, то каждый, даже невинный взгляд гостя, я воспринимаю на свой счёт. Создается ощущение, что все вокруг догадываются! Я словно один сплошной оголенный нерв. Уязвима как никогда.

Прямо сейчас внутри меня происходят необратимые процессы — активные химические реакции взаимодействуют с телом, помогают ему раскрепоститься и расслабиться. Дать возможность получить большее искусственным методом. Быть может, при других обстоятельствах я бы непременно оценила.

Миша сидит на шезлонге и общается с Денисом. Брюнетка неизменно рядом. Она не отлипает от мужчин ни на миг. Ловит каждое их слово. На месте Евы я бы ревновала мужа. Я и Медведя ревную, хоть он и не мой мужчина.

Впрочем, возможно, для усиления эффекта от контакта с мужем именинница решила сымпровизировать и накалить обстановку другим способом.

Мы с Евой заходим в воду, плаваем от бортика до бортика. Много общаемся. Именинница всегда рядом. Видно, что искреннее волнуется за моё состояние и чувствует себя немного виноватой. Мне и самой следовало остановиться на одном коктейле. Тогда такого бы не случилось.

Позже мы выбираемся потанцевать. Мокрые, уставшие после заплыва. Чем быстрее я себя измотаю — тем раньше усну, а проснусь уже прежней.

Танцуем у колонок, двигаем телами. Рядом друг с другом. Веселимся, улыбаемся. Ева восхищается тем, что я профессионально танцую. Отвечаю, что это не то, чем я хотела бы заниматься по жизни. Но ей плевать. Она восхищается моими движениями и даже пытается повторить.

Как только именинница лезет обниматься — тело бросает в жар. Щёки горят от стыда, в голове роем кружатся разнообразные непристойные мысли. Мне нужно подальше. От Евы, от гостей. Чтобы не наделать глупостей и не выдать себя.

— Я пойду к себе в комнату, — шепчу девушке на ухо. — Немного прилягу.

— Понимаю, — улыбается именинница. — Отдыхай и помни: предвкушение — это самое сладкое.

Я никак не реагирую на её слова. Забираю халат, который висит на шезлонге. Чувствую на себе знакомый прожигающий взгляд, но старательно не поднимаю глаз.

Накидываю халат на плечи, выхожу из помещения и поднимаюсь наверх.

В доме тихо, спокойно. Все давно переместились вниз для более откровенного отдыха. Не в дорогих нарядах, а в бикини.

Быстрым шагом дохожу до комнаты, снимаю халат и мокрый купальник. Переодеваюсь в ночную сорочку и забираюсь под одеяло.

Проверив телефон, удивляюсь, когда вижу несколько пропущенных звонков от Руслана. Я не брала мобильный к бассейну, а он, наверное, волновался.

Рус снимает трубку сразу же. Виноватым голосом сообщает, что ему не вырваться. Но клянется, что приедет рано утром.

— Не уезжай без меня, пожалуйста. Завтра планируется рыбалка и активный отдых на квадроциклах. Будет очень весело.

Я заверяю его в том, что останусь. Да и куда я денусь среди ночи в пятидесяти километрах от города?

После разговора закрываю глаза и мечтаю о том, чтобы поскорее уснуть. Проснуться уже в нормальном привычном состоянии.

Жаль, что это оказывается не так-то просто. Сильнейшее возбуждение накатывает волнами. Когда кажется, что уже отпускает — накрывает с головой. Учащенно дышу, свожу колени вместе. Пульс зашкаливает, сердце колотится как ошалелое. Я снова мокрая. Везде!

Ворочаюсь с боку на бок. Мысли путаются, теряются. Я схожу с ума с ними наедине.

Вновь играет телефон под подушкой. Я достаю его, смотрю на экран. Номер незнаком. Встаю с постели, прижимаю к уху мобильный.

— Слушаю, — отвечаю хрипло.

В динамике слышится странный шорох и только после этого пробивается голос. Знакомый, пугающий.

— Как отдыхается, Алиска? — спрашивает Коля.

— Отвали от меня, пожалуйста. Я же просила!

— Мне просто интересно — тебе ни грамма не стыдно?

— За что, Коль? Я ни в чем не виновата! За вами была установлена слежка, я не сдавала ни тебя, ни остальных ребят!

— Это тебя прокурор научил так красиво заливать в уши? — шипит бывший друг в телефонную трубку. — Из меня столько показаний выбили, что хватит на пять лет вперёд.

Боже.

— Адвокату платить нечем. Мать слегла с сердцем, — давит Коля. — Вот такая у нас система органов досудебного следствия, Алиса.

Слова Коли со всей дури хлещут по щекам. Я бросаю трубку, оседаю на пол. Настроение и без того было паршивым, но разговор с бывшим другом детства опустил его ниже плинтуса.

Коля прекрасно знает, что до девятого класса я мечтала стать следователем. Это было идеей фикс. Я старательно училась, грезила уехать в столицу и стать крутым спецом. Выбрала вуз, направление. А потом все посыпалось как карточный домик.

Сначала мама заявила, что не позволит никуда уезжать, а затем Колиного отца, и по совместительству моего крестного, упекли за решётку за преступление, которого он не совершал. Мужчина повесился в СИЗО после очередного допроса. Это годами спустя удалось доказать его непричастность. Но тогда всё моё представление о людях столь загадочной профессии полностью перевернулось с ног на голову.

Чуть позже подвернулась работа у Пал Юрьевича. Работа, которая противоречила закону, но сулила много денег. И я добровольно на неё согласилась.

Вытираю капли пота со лба, встаю с пола и решаю освежиться в душе. В горле сухо, в голове туман. Чистое белье стало полностью влажным.

Чтобы найти ванную комнату, мне приходится обойти весь этаж. Она оказывается здесь одной-единственной.

Ни о чем не думая, я открываю дверную ручку и попадаю в залитое светом просторное помещение с чёрной плиткой. Меньше всего на свете я ожидаю увидеть здесь Медведя. С обнаженным торсом, в штанах, которые низко сидят на бёдрах. Его волосы влажные после душа.

Мы замираем друг напротив друга. Смотрим и изучаем, будто впервые знакомимся. По коже ползут мурашки, когда голубые глаза внимательно проходится по мне с головы и до ног.

— Под чем ты? — спрашивает Басаргин, чуть склонив голову набок.

— Не волнуйся, не под наркотиками. Ты из-за сестры так остро реагируешь на эту тему?

— Не твоё дело.

Голос жёсткий, грубый. Он крепко сжимает челюсти и обходит мою фигуру.

Я ошибочно думаю, что он уходит и мы больше не пересечемся, но Медведь лишь с грохотом захлопывает дверь и закрывает её на замок. Остается. Встает за моей спиной.

— Под чем ты? — снова задает вопрос.

Невозмутимо подхожу к зеркалу, открываю воду и зачерпываю её ладонями. Старательно умываюсь и поднимаю взгляд. По лицу катятся капельки воды.

Вытираюсь салфетками, выбрасываю их в урну. Отвечаю как можно спокойнее. Почти правду:

— Для настроения выпила немного возбудителя. Самую малость.

— Ты хотела сказать — для Руслана? — строго задаёт вопрос Басаргин.

— Для него.

Медведь делает несколько медленных шагов в мою сторону. Осторожно снимает лямки ночной сорочки, оголяет грудь и непрерывно таращится на твёрдые как камушки соски.

Он чужой мужчина. Не мой. Запретный, табу. Но я не могу ему противостоять.

Басаргин прижимается твёрдым телом к моей спине. Всё, что я чувствую, — это дикую потребность его прикосновений. Пальцами, губами. Чем угодно. Хочу, чтобы поиграл с сосками языком.

Моё состояние — это не о совести и не о правильности. Оно о похоти и разврате. Возможно, о грязи. Я влюбилась в него с первой совместной ночи. Задолго до того, как узнала, чей он на самом деле мужчина.

— Нравится с ним трахаться? — спрашивает Медведь, опустив ладонь на мою грудь и сильно её сжимая.

Ох! Всё, что я могу ответить, — это издать протяжный стон удовольствия. Мне чертовски хорошо и приятно. С ним. Для него.