Ольга Джокер – Грязная тайна (страница 22)

— Знаешь же, что без его весомого слова никто не поставит тебя на моё место.

— Да клянусь, что не он! Обычный мужик. Мы довольно быстро порешали.

— Твоё счастье.

Возвращаемся в зал, занимаем места. Руслан — слева от меня, Катя — справа. Она опускает ладонь на мою руку и слегка сжимает, увлечённая начавшимся представлением.

В первый час я кое-как держусь. Во второй начинаю откровенно скучать. Судя по буклету — нас ждёт два танца и финальная песня. Скорее бы.

— О, Алиска моя, — шепчет Катя, указывая на эстрадно-спортивный коллектив.

На сцене человек двадцать. Лиса в первом ряду. В обещанном костюме на три размера меньше. В короткой мини-юбке и топе, который оголяет живот и с трудом скрывает грудь третьего размера. Сочную, упругую.

То, как она танцует, — притягивает внимание магнитом. И вроде бы танец совершенно не сексуальный — без подтекста. Другие девушки вполне себе ладно и синхронно двигаются, но Лиса кардинально отличается от остальных. В ней столько огня, что плещется через край. Зажигает зал и меня.

— Эта рыжая чертовка сводит с ума, — произносит Руслан. — Трахнул бы прямо за сценой. Между сисек.

Блядь. Это моя несбывшаяся сексуальная фантазия с тех пор, как я увидел её голой. Не исполнил, она сбежала. Теперь секс с ней — табу. Она хороша, но не настолько, чтобы рушить устоявшиеся отношения. По сути, обычная девка. Ветреная, шальная. Лечь под незнакомого мужика ради благого дела — всегда пожалуйста. Алисе крупно повезло, что я тогда не жестил. А может, просто не успел.

— Почему не на сцене, Рус? — огрызаюсь в ответ.

— Боюсь, тогда мне не светит твоё кресло, — шумно вздыхает. — Знаешь, я где-то раньше её видел… Никак не вспомню. А ты почему так завёлся?

— Просто не нужно её трогать. Вот и всё.

— Ты общался с ней в холле — я видел.

— Это сестра Катерины. Обидишь — будешь иметь дело со мной.

— Раз твоя родственница — помилуй, Мих. У меня самые светлые намерения.

Рус трогает Катю за плечо и шепотом спрашивает, как зовут рыжеволосую прелесть.

— Алиса, — отвечает моя невеста. — А что? Понравилась?

— Хорошенькая, — подтверждает Яровой.

— Могу познакомить после выступления. Если хочешь.

Внутри одномоментно взрывается концентрированная смесь злости и раздражения. Разносится по организму, отравляет и ударяет в голову. Укоризненно смотрю на Катерину — она мигом по моим глазам всё читает. Знает же, какой человек Руслан.

— Что? — спрашивает на ухо. — Я не рассматриваю его для серьезных отношений с Алиской. Но для первого раза такой мужчина очень даже ничего.

Глава 23

— Хвалить не буду, девочки, — сердито произносит после выступления Алла Константиновна. — Не в этот раз. Мягко говоря, я в шоке от вашего поведения!

Опускаем глаза в пол, стыдливо молчим.

Все потому, что мы с Олей затеяли драку перед самым выступлением — пришлось разнимать. Вцепились в друг друга не на жизнь, а на смерть. Мама была права, когда предполагала такой вариант развития событий.

Едва я увидела обидчицу, как глаза налились кровью, а пальцы сами собой сжались в кулаки. С диким рёвом бросилась на Молодецкую. Обида душила изнутри! Как она могла поступить со мной настолько подло? Настолько гадко и мелочно? Что она вообще за человек?

Оля ничуть не сбавила мой пыл. Не предприняла попытку оправдаться или извиниться, а только насмехалась и сильнее распаляла во мне агрессию. Высмеивала за веснушки, которые я, по её мнению, забыла перекрыть тональным кремом. На шее, руках и остальных участках кожи, которые будет видно со сцены.

Нас быстро разняли. Алла Константиновна нашла выход из сложившейся ситуации — сняла с выступления девушку, которая не так давно пришла в наш коллектив. Она танцевала в последнем ряду и не горела желанием идти на сцену. Тренер передала её костюм мне.

— Можете переодеваться и идти по домам. Увидимся в понедельник, — строго чеканит Алла Константиновна.

Коллектив расходится. Настроение ниже плинтуса, сценический костюм давит во все места, которые только можно. Топ так сильно сжимает грудь, что кажется, я вот-вот задохнусь от нехватки кислорода. Снимаю его и делаю полноценный вдох-выдох. Это ли не счастье?

Переодеваюсь в брюки и рубашку, которые недавно купила в торговом центре. Подхватив сумку с вещами, направляюсь в уборную, где смываю с лица косметику. Стоит мне хотя бы час походить с тушью на ресницах, как начинают болеть и слезиться глаза. Причем я перепробовала много разных марок — от самых дешевых до вполне себе дорогих.

— Какие планы на вечер? — спрашиваю у Ляли.

Она забыла одно важное движение в танце и плохо выступила. Теперь корит себя за это.

— Пока не знаю. Телефон не проверяла.

— Я хочу от души повеселиться. Перекрыть это кошмарное выступление чем-то хорошим. Может, в клуб? А, Лялечка?

— Твоё выступление было прекрасным, Алиса. Даже несмотря на то, что ты была похожа на кинозвезду порнофильмов. Все восхищались, и даже Алла Константиновна — я слышала. Хотя, конечно же, она была недовольна твоим поведением до.

Ляля достает из сумочки телефон, проверяет сообщения. Я мысленно настраиваюсь на крутой вечер с подругой, но меня быстро опускают с небес на землю:

— Блин, прости. Димка приглашает на дачу, — говорит Ляля. — Я поеду с ним, ладно?

— Ладно.

— Не обиделась, Лисичка? Точно-точно?

— Всё в порядке, Ляль. Димке привет!

Выхожу из уборной, медленно бреду на выход. Дожились... Пятница, вечер, а мне даже погулять не с кем.

Навстречу, цокая каблуками, направляется Катя. Она радостно приветствует меня и целует в обе щеки.

— Одному шикарному мужчине безумно понравилось твоё выступление! — сообщает сестра, пока мы спускаемся на первый этаж.

Моё сердце разгоняется, щёки горят. Медведь видел, как я танцевала. Сидел в первом ряду. Самоуверенный, властный. В чёрном костюме и чёрной водолазке под горло. Я украдкой наблюдала за ним из-за кулис. За чужим мужчиной, который никогда не сможет стать моим.

До выступления оставались считанные минуты, а меня трясло от волнения впервые за много-много лет занятий танцами. Я никогда так сильно не боялась публичных выступлений, как тогда.

Затем вышла на сцену, устремила взгляд в центр зала и постаралась не думать о том, что Миша тоже находится здесь. Только ощущала, как кожу покалывало, как спирало дыхание. Но я стойко держалась.

— Он даже захотел с тобой познакомиться, — продолжает Катя.

— Кто?

— Руслан! Ты вообще слушаешь меня, малыш?

Внутри всё обрывается. Стыд-то какой! Глупая, глупая я. И о чем только думаю? Куда девается мой мозг, стоит только Медведю появиться в радиусе ста метров?

Мы выходим на улицу, содрогаясь от порывистого ветра. Небо тёмное, но спасают горящие вокруг фонари.

— Руслан хороший. На год младше Миши — ему недавно исполнилось тридцать. Амбициозный, смелый. Он старший сын папиной жены.

— Ох! Уверена, что нам стоит знакомиться?

— Это ни к чему тебя не обязывает, Алис. Пообщаешься, присмотришься. Если что-то получится — хорошо. А нет так нет. Из минусов (насколько мне известно) это то, что Рус довольно любвеобильный мужчина. Но у кого нет этих минусов, правда?

— Тоже верно.

Спускаемся по ступеням. Людей вокруг немерено! Каждый прибился в свою небольшую узкую группу.

— Мы едем в ресторан на празднование Дня города. Там соберётся почти вся верхушка! И я хотела бы, чтобы ты отправилась с нами, — продолжает Катя.

— Не уверена, что моё присутствие будет уместно.

— Да брось! Знаешь, уезжая из города навсегда, меня бы грела мысль, что ты остаешься здесь не одна, а под крылышком у сильного самодостаточного мужчины, который и близко не стоял с твоими дворовыми пацанами вроде Коли, Васи или Пети.

Я ведь хотела повеселиться и отвлечься. Домой не тороплюсь. Но получится ли сделать это в компании Медведя?

— Вон он, — указывает сестра на темноволосого мужчину. — По правую сторону от Миши.

Внимательно рассматриваю Руслана. Высокий, худощавый. Чуть уже в плечах, чем Басаргин. Внешне очень приятный — даже не скажешь, что работает в органах. Мне всегда казалось, что это как минимум люди из другой галактики.

Не успеваю я зацепиться за какую-то сверхважную мысль, как в этот же момент ловлю на себе взгляд Медведя. Он пялится на меня открыто и совершенно бесстыже. От макушки до самых пяток. Сканирует своими порочными голубыми глазами, словно видит во мне гораздо большее, чем каждый из здесь присутствующих. И это очень сильно будоражит.