Ольга Дубровская, Виталий Владимиров – Лабиринт (страница 15)

– Это я вас, Алексей, должна спросить, что вы здесь делаете, – холодно ответила женщина, не выказывая ни малейшей доли страха. – Вы что, проследили за мной и решили выкрасть реликвию? Я сразу поняла, что никакой вы не журналист – те уже три месяца назад обмусолили новость и исчезли. Вы на кого-то работаете, так? И сколько вам предложили за Фарн? Такому непрофессионалу лично я бы не заплатила и копейки!

В голосе женщины слышались нотки металла, и Алекс понял, что она ни на грамм не боится. Ей было не страшно умирать. Вот абсолютно. А всё потому, что и терять-то в жизни особо нечего.

– Язык проглотили?

– Любовь Павловна я… – Алекс снова запнулся, соображая, как бы объяснить этой женщине, чтобы она поняла: он делает это вынужденно, не по своей воле. – Я попал в очень плохую ситуацию, мне надо отдать этого Фарна, иначе я умру.

– Что вы говорите… – Хладнокровию немолодой женщины можно было позавидовать.

– Я вам не вру, – с жаром проговорил Алекс, – всё действительно так. Если я не принесу эту вещь, то очень скоро умру, у меня нет выбора, поэтому прошу вас…

Он не смог договорить, поскольку в этот момент мир перед его глазами повело в сторону. Чтобы не упасть, он уцепился за ручку дверцы шкафа и с ужасом обнаружил, что она оторвалась, оставшись в его руке. Ермолов отбросил от себя ручку и, чуть пошатываясь, шагнул к стене и привалился к ней спиной.

– Что с вами? – Голос Любови Павловны донёсся до него, словно откуда-то из-под воды.

Рот его наполнился слюной, внутренности и горло нещадно жгло. Алекс сплюнул, но слюна оказалась неожиданно густой и склизкой – она заляпала рубашку, повисла на губах и подбородке противными сосульками.

– Алексей, что с вами? – сотрудница музея подошла к нему вплотную и, пытаясь как-то помочь, дотронулась до плеча. – Вам плохо?

Что было дальше, Ермолов впоследствии вспомнил не сразу. Инстинктивная животная ярость заволокла разум. Раздался звон бьющегося стекла. Дверца шкафа веером осколков рассыпалось по линялому ковру.

Абсолютно не контролируя себя, Алекс обернулся к женщине, раскрыл рот и впился заострившимися клыками в обнажённую шею.

*****

Очнулся Ермолов в каком-то лесопарке. Он брёл меж вековых сосен – насквозь промокший, в заляпанной красно-бурыми пятнами одежде. В руках он держал Фарн, замотанный в кусок материи, похожей на шторы из кабинета Любови Павловны.

Когда осознание случившегося начало просачиваться в мозг, Алекс резко остановился и рухнул на колени в грязь, подставив лицо косым потокам мокрого снега.

– Господи, я… я убил её! – ошеломлённо прошептал он, отбрасывая Фарн в сторону. – Господи… Я…

Чувство времени пропало. Вокруг было темно, но Ермолов прекрасно различал очертания окружающих деревьев и кустарников. Он чувствовал острое жжение в мышцах, внутренностях, в голове. Сознание вновь начало уплывать. Стоять вертикально, пусть даже на коленях, становилось всё сложнее. По всей видимости, два часа, о которых говорил Фарвил, истекли, и препарат начал действовать. Впрочем, навалившаяся слабость волновала Алекса сейчас гораздо меньше того, что он сотворил с несчастным специалистом по древнеиранскому искусству.

– Ну и чего ты сопли распустил? – раздался за его спиной знакомый женский голос.

Собрав последние силы, Ермолов обернулся и увидел позади себя Лорин. Она смотрела на него сверху вниз, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя отвращение.

– Ты?! – выдохнул он, убирая налипший на глаза снег.

– Как же ты жалок, – скривила губы Лорин, – как ничтожен. Зачем только я связалась с таким отребьем…

– Из-за тебя я убил человека! – Вместе со словами из груди Алекса вырвался то ли хрип, то ли карканье. Он был уже не в силах встать на ноги. – И ради чего? Ради этого? – Он мотнул головой налево, где в паре метров валялся завёрнутый в шторы Фарн.

– Вы только посмотрите на него! – У Лорин был такой вид, словно её вот-вот стошнит. – Кто тебя просил убивать? Тебе было велено всего лишь забрать Фарн, не более. Задача для первоклассника. А ты, мало того, что сам не понял, где его искать, мало того, что убил человека и наследил при этом как младенец, сходивший в подгузник, так ещё и вступил в сделку с другим кланом! И ты думаешь, что после всего этого я должна тебя погладить по головке, вытереть слюнки и сказать: «Мне жаль, что так получилось?» Если ты такое безмозглое, жалкое ничтожество, что не можешь выполнить простейшее задание, то тебе самое место сдохнуть тут, что вскоре и произойдёт, потому что мне не нужен такой скудоумный ученик!

– А ты всё такая же сучка, Лорин, – раздался вдруг насмешливый голос.

Из последних сил Алекс повернулся в сторону его источника и увидел высокую мужскую фигуру. Фарвил в своём неизменном серебристом балахоне неподвижной статуей привалился к стволу сосны, его иссиня-чёрные волосы рассыпались по плечам, и проседь на них стала похожей на налипший снег.

– Если мне не изменяет память, это пятый или шестой твой ученик, которого я встречаю. И сколько из них продолжают своё существование сейчас?

– Это не тв… – Лорин осеклась, и, сделав паузу, продолжила вежливо-стальным тоном. – Это не ваше дело, уважаемый Фарвил.

Было заметно, что обращаться на «вы», и уж тем более произносить слово «уважаемый» для Лорин так же противоестественно, как для убеждённого рокера слушать русский блатняк, но иначе она, по всей видимости, поступить не могла.

– Что вы здесь делаете? Свою часть сделки вы выполнили, а внутренние дела чужого клана вас не касаются.

– Не дерзи мне, девочка, – Фарвил сменил насмешливый тон на куда более суровый, и Лорин даже слегка выпрямилась, подобралась, насторожилась. – Меня не волнуешь ты, твой клан и все ваши дела, пока это не касается меня.

– И каким же образом…

– Помолчи, – отрезал Фарвил.

К удивлению Алекса, Лорин подавилась остатком заготовленной фразы и действительно замолчала. Сам он уже начал сползать на землю, корчась от усиливающегося с каждой минутой внутреннего жжения. Казалось, ещё чуть-чуть, и всё будет закончено.

– Этот твой ученик должен мне, как ты могла уже заметить, – продолжил Фарвил, – и если он помрёт, ты знаешь, на кого перейдёт этот долг. И будь уверена, моя дорогая, с тебя я спрошу много больше, нежели с него. Ты точно хочешь ходить у меня в должниках?

Под конец тирады тон Фарвила снова стал насмешливым и издевательским. Лорин ничего не сказала в ответ, только сцепила зубы, стараясь сохранить видимость дипломатичности.

– Умная девочка, – снисходительно похвалил Фарвил, – так что постарайся, чтобы этот щенок выжил. Это в твоих же интересах. И советую поторопиться.

Лорин одарила Фарвила испепеляющим взглядом, но снова промолчала. Поколебавшись несколько секунд, она вытащила из кармана плаща шприц и, подойдя к Алексу, резко всадила его под лопатку. Тот вскрикнул и окончательно завалился на землю, ощущая, как неизвестный препарат растекается по организму, притупляя жжение и одновременно затягивая в мутные воды сна.

– Мы с тобой ещё поговорим, – услышал он голос Лорин за секунду до того, как покинуть реальный мир и отправиться в путешествие по царству сновидений.

Голос напоминал шипение змеи.

Глава 9. Новое утро

Пробуждение оказалось не из приятных. Первое, что увидел Алекс, открыв глаза, была белая ткань простыни. В тот же миг он понял, что находится дома. Запах. Ему подсказал это знакомый запах собственной квартиры, который он не спутал бы ни с чем другим.

Горло саднило. В нём было сухо, как в Калахаре, и колко, словно он проглотил здоровенный кактус. Даже одна мысль о движении отзывалась во всём теле болью. Кое-как поднявшись, Алекс спустил ноги на пол и осмотрелся.

Спал он, как оказалось, в одежде: грязной и мокрой, что подтверждало реальность ночных приключений. Ещё одним доказательством послужила кружка на журнальном столике около кровати, наполненная тёмной бордовой жидкостью.

Позабыв о боли, Алекс схватил её и осушил в два глотка. Кровь была холодной, вязкой и невкусной, но сил она придала больше, чем это мог бы сделать лучший энергетический напиток.

Ермолов поставил кружку обратно на столик, отмечая, что боль заметно притупилась, хотя и не пропала окончательно. Голова периодически начинала кружиться. Взгляд медленно фокусировался, выхватив ещё один инородный предмет обстановки – на журнальном столике рядом с опорожнённой кружкой лежала газета.

Печатную прессу ни Алексей, ни его супруга не читали никогда. Чтобы узнать новости, они использовали вездесущее око интернета, совсем уж на крайний случай оставался телевизор. Кроссворды разгадывать Ермоловы тоже не любили, а зачем ещё нужен анахронизм в виде газеты, Алекс решительно не понимал.

От бумаги пахло свежей типографской краской. Одна статья была жирно обведена красной ручкой, а по диагонали размашистым почерком, неаккуратно, словно автор злился и спешил, красовалась надпись: «Идиот!».

– Лорин, – скрипнув зубами, прошептал Алекс и притянул к себе газету, раскрытую на статье с броским заголовком: «Кровавая расправа в музее».

Пробежав глазами строчки статьи, Ермолов в сердцах скомкал газету и зашвырнул её в угол. «Проклятье, – мысленно выругался он. – Выходит… Чёрт, выходит я действительно её… убил».

Алекс со всей силы сжал кулак и ударил им о журнальный столик, вложив в этот удар всё сожаление, всю ненависть к себе и всю накопившуюся злость – на Лорин, на какое-то дурацкое стечение обстоятельств, которое сделало его чудовищем, на весь мир. Раздался сухой хруст, и на столешнице появилась заметная трещина.