Ольга Дорен – Наташа снова выходит замуж (страница 36)

Слишком Полининой.

Наташа хотела сказать, что всё не так, что она нормальная, что просто период сложный, что скоро станет легче, что после запуска, после совета, после региональной стратегии, после того как производство даст график, после того как продажи перестанут быть продажами.

Но вдруг поняла: она говорит себе это уже много лет.

После развода станет легче.

После того как Полина пойдёт в школу.

После того как закроется ипотека.

После повышения.

После нового бюджета.

После запуска.

После отпуска.

После выходных.

После.

После.

После.

А жизнь почему-то всё время была до.

— Я не знаю, как по-другому, — сказала Наташа.

И это тоже вышло слишком тихо.

Полина не стала ни обнимать, ни говорить «мамочка», ни делать момент сентиментальным, за что Наташа была ей благодарна. Вместо этого дочь взяла со стола телефон Наташи, который та, оказывается, принесла с собой из прихожей и положила рядом, сама того не заметив.

— Начнём с простого.

— Полина.

— Я не читаю. Просто убираю.

Она встала, отнесла телефон в прихожую и положила на тумбу. Вернувшись, открыла шкаф, достала две кружки.

— Чай?

— Поздно.

— Травяной.

— У нас есть травяной?

— Тётя Лена купила. Сказала: «Для тревожной женщины».

— Я её убью.

— Она так и сказала, что ты скажешь.

Полина поставила чайник.

Наташа смотрела, как дочь достаёт пакетики, наливает воду, ищет мёд. Хотела подсказать, где мёд. Не подсказала. Хотела сказать, что чашки лучше другие. Не сказала. Хотела встать, потому что Полина пролила пару капель воды на столешницу.

Сжала руки под столом.

Полина заметила.

— Дыши.

— Я дышу.

— У тебя лицо, будто я обезвредила гранату методом интуиции.

— Ты пролила воду.

— Две капли.

— Вода не измеряется эмоционально.

— Уже измеряется.

Наташа закрыла глаза.

— Я стараюсь.

— Я вижу.

И Наташа поняла, что Полина правда видит. Не идеальную мать. Не сильную женщину. Не директора по маркетингу. А её — человека, который сидит на кухне, сжимает руки под столом и пытается не вытереть две капли воды.

Это было ужасно.

И почему-то немного легче.

Они пили чай на кухне почти в темноте, потому что Полина выключила верхний свет и оставила только маленькую лампу над столом. Травяной чай пах сеном, ромашкой и притворством. Наташа сделала глоток и поморщилась.

— Это ужасно.

— Это полезно.

— Полезное не обязано быть похожим на жидкий гербарий.

— Тётя Лена сказала, что это успокаивает нервную систему.

— Тётя Лена пусть сама пьёт свою клумбу.

Полина засмеялась.

— Напиши ей.

— Не буду. Она начнёт радоваться, что я участвую в процессе исцеления.

— А ты не участвуешь?

— Я пью сено из кружки. Не преувеличивай.

Полина снова засмеялась, и Наташа почувствовала, как что-то внутри, натянутое весь день, чуть отпускает. Не исчезает. Просто перестаёт резать.

Телефон в прихожей молчал.

Наташа старалась не смотреть в ту сторону.

Не очень получалось.

— Мам, — сказала Полина спустя несколько минут.

— М?

— Тебе правда не нужен мужчина.

Наташа подняла брови.