Ольга Дорен – Наташа снова выходит замуж (страница 13)
— Договорились. Не буду делать выводы о культуре.
— Прекрасно.
— Буду делать выводы о нагрузке.
Маша кашлянула в планшет.
Наташа медленно повернулась к ней.
Маша стала абсолютно занята протоколом.
— Нагрузка — часть работы, — сказала Наташа.
— Не спорю.
— Тогда в чём проблема?
— В том, что вы называете системой то, что выглядит как постоянное экстренное реагирование.
Вот оно.
Первое желание выгнать человека из переговорной появилось в десять четырнадцать. Вполне приличный результат для понедельника.
— Вы всегда так быстро переходите к диагнозам? — спросила Наташа, сдерживая голос на той деловой высоте, где раздражение ещё можно принять за профессиональную жёсткость.
— Только когда симптомы лежат на столе.
— У вас медицинское образование?
— Нет. Но у меня есть календарь ваших проектных встреч.
Она замолчала.
Потому что календарь действительно был аргументом.
Её календарь был похож на стену из цветных кирпичей, между которыми не оставили воздуха. Иногда Наташа смотрела на него утром и не понимала, где в нём человек, который должен всё это прожить.
Потом переставала думать и начинала делать.
— Вернёмся к стратегии, — сказала она.
Сергей Павлович кивнул.
— Конечно.
И вернулся.
Это тоже раздражало.
Он не пытался выиграть спор. Не улыбался победно. Не ловил её на реакции. Просто переключился на следующий блок, как будто умел оставлять острые вещи лежать на столе, не тыкая ими человеку в лицо.
Работал он хорошо.
Очень хорошо, что раздражало отдельно.
Он не лил воду, не продавал очевидное под видом инсайта, не говорил «мы предлагаем переосмыслить подход», когда на самом деле имел в виду «мы поменяли порядок слайдов». Наташа задавала вопросы резко, иногда почти жёстко. Сергей отвечал спокойно, признавал слабые места, защищал сильные и дважды сказал «здесь вы правы» без того выражения лица, с которым многие мужчины произносили эту фразу как временную уступку.
К десяти тридцати четырём они разобрали почти всю презентацию.
Наташа уже успела отметить три сильных вывода, два слабых места и одну формулировку, которую нельзя было показывать совету директоров, если компания не хотела выглядеть как человек, который сам себе написал некролог в PowerPoint.
В десять тридцать семь телефон завибрировал.
Артём:
«Старый CRM-триггер по запуску активировался. Можно на минуту?»
Наташа посмотрела на экран.
Слова «старый CRM-триггер» за двадцать три минуты до совета директоров звучали как «небольшая течь в атомном реакторе».
Она нажала голосовое.
— Артём, у вас двадцать секунд написать человеческими словами, что произошло.
Ответ пришёл почти сразу:
«Ключевым дистрибьюторам ушёл запланированный прогревочный e-mail с июльской датой запуска. Автоматически. Текст старый. Рассылка была в сценарии. Я думал, её сняли продажи».
Наташа закрыла глаза.
Внутри что-то очень устало село на пол.
— Простите, — сказала она Сергею и его команде. — У нас рабочая ситуация с признаками повторного возгорания.
Сергей посмотрел на часы.
— До совета двадцать две минуты.
— Я в курсе.
— С открытым пламенем?
— Уже с запахом пластика.
Маша побледнела.
— Что случилось?
Наташа повернула к ней телефон.
Маша прочитала и прошептала:
— Боже.
— Боже не в копии, — сказала Наташа. — Зовите Артёма, Олега, Миру из юридического и Вадима. Быстро.
— В эту переговорную?
— Да.
— А Сергей Павлович?
Наташа посмотрела на Сергея.
Он сидел спокойно. Не предлагал всё решить. Не делал вид, что его это не касается. Просто ждал.
— Сергей Павлович остаётся, — сказала Наташа. — Региональная стратегия теперь тоже стоит в комнате и пахнет пластиком.
Сергей слегка кивнул.
— Готов пахнуть конструктивно.
— Не злоупотребляйте.
Через пять минут в переговорной собралась аварийная версия компании.
Маша — с планшетом, ноутбуком и лицом человека, который уже не надеется на гуманизм, но всё ещё верит в форматирование.