Ольга Дмитриева – Центр принятия и адаптации (страница 32)
Через пять дней после введения Режима три у Озера разбили палаточный лагерь: у жителей южных районов уже не было сил каждый день ходить туда-сюда.
Возможность встретить Закат вместе была частью принципа Сплочения, который реализовывался по инерции. Палатки для желающих давно были готовы на складах у Озера.
Еще через три — десять дней оказалось, что от Озера не уходит никто.
Только сотрудники радио все еще ходили в студию утром и вечером, чтобы включить и выключить записи старых программ и музыку.
Ведущий закончил работу над последним эпизодом «Великих неудач», но не решался включить его даже себе. За долгие годы работы в аудиопродакшене он совершенно не мог находиться в тишине. Многие горожане тоже отвыкли от этого за последние месяцы. Но оказалось, что вернуться к своим мыслям, даже в записи, гораздо сложнее, чем заглушить их.
Маргарита, Федор и Тео до последнего не оставались на Озере. Подходила 32-я или 34-я неделя беременности, Маргарита боялась, что Ив, так они назвали своего малыша, будет замерзать на воздухе под Куполом. Тео и Федор по очереди читали сказки и играли с ним или с ней — трогали живот Маргариты и ждали, пока малыш толкнет их руку ножкой или ручкой.
В последнее время он делал это неохотно.
Федор советовался с Доктором и передавал, что это нормально. Малыш уже довольно большой, и ему просто тесно.
Они включали музыку и пересказывали любимые фильмы и книги частями, пока были силы.
Когда Маргарите стало совсем тяжело ходить, Тео сходил на Озеро и договорился, что они займут палатку рядом с Доктором, чтобы он мог помочь им, если придет время.
Артура позвали в свою палатку Кристиан и Кристина.
Диана и Алиса перестали ссориться. Диана выходила за соками и витаминами, а Алиса чаще сидела у воды и мысленно то и дело возвращалась к своим старым текстам, темам, героям.
Она гордилась собой — тем. что не предала профессию и ее статья почти привела к смене власти. Эту гордость портило сожаление о том, что она ничего не могла сделать так долго и что теперь уже
Но она приободряла себя странной мыслью о том, что добилась права бояться открыто. Она чувствовала, насколько тяжелее становится дышать, как каждое движение расходует кислород, и ее очень успокаивало, что и люди вокруг нее тоже не пытаются покорно впасть в спячку, как медведи, и знают, что если им страшно, то они не одни. И что им может быть страшно.
Мишель взяли несколько одеял и скрутили из них валик человеческого роста. Они решили положить его в палатку, как будто там есть третий человек. Им показалось, что Луке так будет спокойнее. Или так спокойнее будет им самим.
Старшая консультантка повторяла сыну: «Ты сделал все, что смог, ты больше ни за что не отвечаешь». Но ей самой этого никто не говорил. Поэтому рядом с их с Сашей палаткой она сама поставила еще одну, в которой разговаривала со всеми, кому было тяжело успокоиться, кому было невыносимо грустно, кому было нужно ее спокойствие и уверенность.
Когда Маргарита, Федор и Тео решили переселиться на Озеро, они вышли перед рассветом. В Городе было абсолютно пусто. Несколько раз они останавливались, чтобы посидеть и отдохнуть, поговорить с малышом, успокоить его.
— Наверное, он думает, что мы бежим марафон, раз мы так устали. Малыш, мы добежим, не переживай! — Тео все еще пытался шутить, но уже почти не мог улыбаться.
Через полчаса солнце скрылось. Когда они дошли до Озера, на улице было совсем немного людей. Но кто-то еле-еле прохаживался по освещенным дорожкам.
Федор подумал о том, как что-то, что всю жизнь казалось конечным, так как производилось людьми, держится дольше, чем сами люди, — электричество, питьевая вода, продукты. А что-то кончается внезапно — солнечный свет, воздух. Что-то было в этом философское, объясняющее смысл или бессмысленность многих человеческих усилий, но у Федора не было сил, чтобы развить эту мысль и тем более поделиться ею.
Артур помог Тео и Федору заселиться в палатку. Маргарита взяла набор продуктов на себя и ребенка, выпила пакет фруктового пюре и легла спать.
Федору и Тео не спалось, они лежали рядом с ней, и слушали ее глубокое дыхание, и держали руку на ее животе; им казалось, что ребенок внутри Маргариты дышит так же глубоко, но быстрее, хотя Федор знал, что Маргарита дышит за них двоих.
Людей на улице становилось меньше каждый день. Это подавляло тех, кто еще выходил из палаток.
Саша встретился с Дианой и Линой, acting министркой здравоохранения, чтобы обсудить, что можно сделать.
Было решено не трогать тех, кто не просыпается. Если же кто-то живет в одной палатке, нужно переселить того, кто проснулся, на резервные места. Непонятно, кому было нужно это решение. Их никто ни о чем не спрашивал.
На 24–27-й день введения Режима три солнце вышло на 19 минут.
Ведущий проснулся и с трудом дошел до туалета.
Мысли в его голове больше не складывались сами собой в предложения, как это было раньше. Наоборот, они путались, мешали друг другу и не доходили до логического завершения, застревая, как в болоте, в темноте, которая снаружи проникала внутрь его головы.
Он вспомнил про финальный эпизод. Для чего он делал его? Никто ведь его не услышал. Он уже даже перестал ходить и включать записи, хотя ретрансляторы у Озера работали.
Финал — это не то, чего ждет слушатель, это то, чего ждет рассказчик, — так Ведущий думал всегда.
Он решил дойти до палатки с продовольствием, несмотря на усталость и сонливость, и хоть что-то съесть.
Пока он шел по лагерю, заметил, что он не один. Кто-то еще выходил из палаток и сидел прямо на земле или на каких-то самодельных сиденьях. Чуть вдали от фонарей было сложно различить, где люди, а где их тени.
Он увидел, как Федор помогает выбраться из палатки Маргарите. И попробовал поднять руку, чтобы им помахать. Федор тоже немного поднял руку, а Маргарита чуть-чуть улыбнулась.
Ведущий понял, что это был Федор, а не Тео, как будто его силуэт в полутьме должен быть четче.
Он увидел Алису и Диану… Снова вспомнил про свое шоу. Они, как коллеги… могли бы…
Ведущий по глоточку пил банановое пюре, жевать и глотать ему было тяжело. Сил не хватало даже на работу таких маленьких мышц. А может, они были не такие маленькие…
Он пошел к студии, останавливаясь по дороге у каждой лавочки и вставая, как только темнота в голове немного поднималась, как занавес.
Посидел на ступенях у здания.
Поднялся на второй этаж на лифте. Нашел нужный файл и нажал на треугольничек.
Как и все люди, он не любил слышать свой голос, но с годами отстранился от него и привык.
[jingle_Великие неудачи_1]
ВЕДУЩИЙ: Последние десять лет я делал шоу о великих неудачах. О том, как люди пытались запустить бизнес, терпели крах в творческих планах, разрушали свою карьеру или получали серьезные травмы. Но самый большой проект для каждого человека — это сама жизнь. И вы все, наверное, уже знаете, что скоро этому проекту придет конец. Был он неудачей или нет, я не знаю. Для каждого ответ будет свой. Как мы должны относиться к проектам, которые терпят крах по независящим от нас обстоятельствам? Или крах — это и есть крах вне зависимости от причин?
Ведущий сидел на полу в студии. Он понимал, что вряд ли у него скоро появятся силы, чтобы дойти обратно. Его собственные слова, которые он так старательно подбирал, казались сложными, за мыслью было трудно следить. Но он все равно был рад слышать эти слова. Они отвлекали его от еще более путаных мыслей в голове, которые съедали последнюю энергию…
[music_slow]
ВЕДУЩИЙ: Каждую историю нужно рассказывать сначала. Как все началось — какое событие стало отправной точкой для того, что происходило дальше. Но любой историк — а я сейчас захожу на зыбкую почву исторической науки — знает, что в поисках этой точки…
Зыбкая почка… разве так говорят?
Ведущий лег на шершавый радийный ковролин.
ВЕДУЩИЙ: Вы хорошо знаете Город, о котором я рассказываю. Но рассказать все равно нужно. Закон жанра. Так вот этот Город выделялся из многих других городов по многим признакам. По своему устройству. По экономическим успехам. По скорости внедрения инноваций. Но про все это говорить скучно.
[sound_фестиваль (на фоне, постепенно становится громче)]
Но еще в Городе умели устраивать праздники. И даже самый грустный и страшный день, когда мы перешли к реализации плана, который отрезал нас от всего остального мира. Даже этот день в первую очередь был похож на праздник. Горожане собирались у Озера, передавали последние послания и пожелания своим близким за границы Купола, плакали, а потом праздновали то, что Купол закрылся, и танцевали…
Саша услышал, что радио заработало, сидя рядом с палаткой Эльзы. Он решил, что ему это снится, но это был приятный сон. Звук во сне проникал в его голову и показывал в темноте картинки-воспоминания.
ВЕДУЩИЙ: Вообще ее можно было бы назвать самой обычной горожанкой, особенно из тех горожанок, которые выбрали оставаться в Городе после Известия, — в первую очередь, разумной и ответственной по отношению к себе и к своим близким. К тому же у нее была очень подходящая профессия — консультантки по ментальному здоровью. Она ходила на работу, общалась с партнером. То есть с партнерами. Но в один день она почувствовала, что с ней что-то не так…