Ольга Дмитриева – Тайная жизнь гаремов (страница 38)
Прикосновение к ногам дамы было обязательной прелюдией в любовной игре и испытанием ее чувств. На свидании существовал специальный ритуал-тест, когда поклонник, выразивший свою любовь словами, приступал к действиям. Он ронял палочки для еды, и, поднимая их, слегка касался ног своей дамы. Если она не выражала возмущения, то он мог смело заключать ее в объятия и приступать к более интимным ласкам. Неосторожное прикосновение к ногам могло иметь и самые неприятные последствия. Считалось, что до всех других частей тела мужчина мог притронуться нечаянно, до ног же — никогда, и простая неловкость с его стороны могла обернуться крайне неприятным скандалом.
Вокруг ножек сложился своеобразный фольклор, часто встречаются описания игры любовников с маленькими туфельками и разбинтовыванием ножек и в китайской литературе. Красочный даосский словарь сексуальных терминов поэтично назвал одно из половых сношений «прогулкой между золотистыми лилиями», а серьезность отношения к женским ногам лучше всего характеризует тот факт, что один из авторов XX столетия опубликовал пять томов (!) сочинений, где собрал всё известное о бинтованных женских ногах и связанных с этим традициями.
Искусство любви проявлялось в использовании специальных утонченных приспособлений и афродизиаков, позволяющих как мужчине, так и женщине увеличить удовольствие от соития. Изобретательный китайский любовник приносил на свидание в своем узелке множество любовных «снастей», и главный герой романа «Цзинь, Пин, Мэй, или Цветы сливы в золотой вазе» Симэнь Цин был вооружен ими «до зубов». На своем «сокровище» он носит «умащенное особыми составами серебряное кольцо», в кармане — коробочку с особым ароматным чаем и душистой маслиной и «шарик-возбудитель», который выделывают в Бирме специально, чтобы «класть в горнило». Также в его узелке находится «подпруга томящегося от любви» — чехол типа презерватива, который предназначен для возбуждения партнерши, мазь для стягивания пука, которая наносилась на соответствующее место с тем, чтобы усилить воздействие мужской энергии, и прочие волшебные средства.
Даются в романе и описания приготовления к любовной схватке: «Она тщательно подготовила ложе. На нем лежала двойная подстилка с тем, чтобы им было удобно по ней кататься; покрывало было осыпано ароматным порошком с сильным запахом. Над изголовьем висела картина, изображающая резвящихся зеленого дракона и белого тигра, к стойкам кровати привязаны колокольчики…»
Учитывалось всё, и в пособиях по сексу, в частности, рекомендовалось при соитии весной лежать головой к востоку, летом — к югу, осенью — к западу, а зимой — к северу. Рекомендовались и наиболее благоприятные дни и часы. Положительными (благоприятными) днями считались нечетные дни месяца, а часами — от часа утра до полудня.
Повышению потенции и величине «нефритового стебля» придавалось немаловажное значение (вероятно, поэтому китайцы с почти священным ужасом воспринимали обычай обрезания, принятый у иудеев и мусульман), и в пособиях приводились рецепты разнообразных снадобий, позволяющие достигнуть желаемого. Один из них носил многозначительное название «лекарство плешивой курицы», связанное с тем, что петух, якобы съевший его, совокуплялся с курицей непрерывно в течение нескольких дней, выщипывая перья у нее на голове, пока она не стала совсем плешивой.
Китайцы не осуждали многое из того, что подвергалось гонениям в других обществах (и в частности гомосексуализм и лесбийскую любовь). Половой акт рассматривался как часть миропорядка, его полагали священным, и «именно такое ментальное отношение наряду с почти полным отсутствием каких-либо ограничений, делали сексуальную жизнь древних китайцев в целом здоровой, на удивление лишенной патологических извращений и отклонений, столь распространенных в самых разных великих древних культурах» (Ван Гулик Р. Сексуальная жизнь в Древнем Китае).
Но в Поднебесной с крайним презрением воспринимали тех, кто добровольно отказывается от совокуплений и не вступает в брак. Мужчины вызывали недоумение пренебрежением к предкам, линия которых может прерваться, и обязанностям перед обществом. Женщины, добровольно отказавшиеся от замужества, вызывали самые мрачные подозрения в вампиризме или неких злодейских замыслах, за что их часто подвергали преследованиям.
К «публичности» актов любви относились с патриархальной простотой. В литературе и придворных записях описываются случаи, когда мужчина для подписания бумаг не отстранялся от женщины. Характерной чертой эротических гравюр эпох Сун, Юань и Мин было присутствие служанок, либо читающих любовникам стихи, либо поглаживающих их, либо предлагающих освежающие напитки во время паузы при «продленном сношении». Пользовались также популярностью занятия любовью в саду, и в литературе имеются описания веселой пикировки между совокупляющимися парами и прохожими по ту сторону стены, окружающей его.
Женщины также стремились достичь совершенства в альковном искусстве. Главным была систематичность и постоянство тренинга. В Китае искусство владения «мышцами любви» было доведено до такого совершенства, что овладевшая им превращалась в настоящую грозную «боевую единицу», которая использовалась в борьбе не только за власть над мужчинами, но, соответственно, за власть в политике.
Имена знаменитых китайских гетер Су Сяосяо (V в.) и Нянь Ну (VIII в.) остались в истории наравне с именами политических деятелей и поэтов. Сама же прославившая их и прочих служительниц любви техника и приемы тщательно оберегались и развивались, представляя собой сложную систему ежедневных упражнений, которые делались с присущим китайской нации упорством. Тренажерами служило гладкое деревянное яйцо, в которое продевался шелковый шнурок, и его длина зависела от мастерства тренирующейся. Суть упражнения состояла в умении манипулирования предметом — вталкивании и выталкивании обратно. Наиболее искусные «гимнастки» привязывали к шнуру грузик, который затем усилием мышц поднимали. Яйца, которые использовали «атлетки», делались, из ценнейших пород древесины. Наряду с освоением сексуальных навыков наложницы обучались искусству духовного обольщения и умению манипулировать мужчинами. Не без помощи таких красавиц совершались государственные перевороты, устранялись конкуренты и даже разорялись отдельные княжества. Но главные битвы разыгрывались в Запретном городе Сына Неба — императора Китая.
ЗАПРЕТНЫЙ ГОРОД
Отрезанный от остального города рвами и высокими пурпурно-красными стенами, Запретный город был центром Китайской империи, а в глазах ее жителей — всего мира. Выражение «Запретный город» в китайской языке составлено из трех понятий: цзы-цзынь и чэн. Первое означает Полярную звезду, появляющуюся на небосклоне, в определенном месте в определенное время, где по древним представлениям находится место верховного божества в окружении прочих богов. Второе слово означает «запретный», то есть доступный только для избранных. И, наконец, третий термин означает «защищенный и окруженный стенами». Под их надежным прикрытием в «городе» (960 750 м) с храмами, миниатюрными жилыми кварталами, садами и дворцами жили в течение пяти столетий императоры, императрицы, наложницы, евнухи и знать.
Надежно скрытый от чужих глаз, он способствовал рождению мифов об императорах и их загадочной жизни. Сами императоры поддерживали эти мифы, очень редко покидая Запретный город, переезжая лишь в летние резиденции или отправляясь в храмы Пекина и на могилы предков. Подобные выезды надолго запоминались жителям столицы, так как причиняли им немало неудобств. Земля на улицах, по которым должен был проезжать император, посыпалась желтым песком, выходящие на них переулки перекрывались рогатками, а народ загонялся в дома, где занавешивались окна и двери. И воцарялась мертвая тишина, ибо неосторожное слово или невольное движение могли стоить не только свободы, но и жизни.
В пределах Запретного и Императорского городов император позволял себе шествовать пешком. При этом с обеих сторон его поддерживали под руки два евнуха, и еще два были готовы бежать, чтобы исполнить его любое приказание. Когда же он находился в седле, евнухи шли по бокам от лошади, а пустой императорский паланкин в любом случае несли следом. Всегда носили также большой ярко-желтый церемониальный зонт, а летом опахало из павлиньих перьев.
Но поистине необыкновенным становился Запретный город ночью. Она превращала его в особый «женский мир». По обычаю всем мужчинам, кроме самого императора и евнухов, запрещалось оставаться на ночь в пределах императорского дворца.
«В прошлом в Запретном городе ежедневно, к определенному часу все — от князей, сановников до слуг — должны были покинуть дворец, — вспоминает последний китайский император Пу И, — кроме стоявших возле дворца Цянь-цингун стражников и мужчин из императорской семьи, во дворце не оставалось ни одного настоящего мужчины… Каждый день, едва сумерки окутывали Запретный город и за воротами скрывался последний посетитель, тишину нарушали доносившиеся от дворца Цяньцингун леденящие душу выкрики: «Опустить засовы! Запереть замки! Осторожней с фонарями!.. И вместе с последней фразой во всех уголках Запретного города слышались монотонные голоса дежурных евнухов, передававших команду. Эта церемония была введена еще императором Канси для того, чтобы поддержать бдительность евнухов (еще в период Мин ночную охрану в Запретном городе заставляли нести проштрафившихся евнухов). Она наполняла Запретный город какой-то таинственностью».