Ольга Дмитриева – Тайная жизнь гаремов (страница 40)
Трапеза Сына Неба проходила по еще более сложному этикету. Еда подавалась сразу же, как только император заявлял о своем желании «вкушать яства». Тотчас после получения сообщения о том, что Сын Неба проголодался, начиналась судорожная суета: старший евнух передавал эту весть другому, тот пулей мчался в квартал, где находилась кухня, оттуда еще один евнух подавал команду, и вскоре из ворот дежурного помещения торжественно выходила процессия с яствами для императора.
Многие блюда готовились заранее, иногда за день, и поэтому на первый план перед Сыном Неба ставили не эти перепрелые блюда, а около двадцати свежих великолепных кушаний. Их приносили в красных лакированных коробах, украшенных золотыми драконами. У дверей палаты «священная ноша» передавалась молодым евнухам в белых нарукавниках, которые расставляли их на столе. Рядом с «драконовым местом» императора находились два стола с «главными» блюдами, а зимой и «третий стол» с китайским самоваром для остывших кушаний. Имелись и еще три стола, в том числе со сдобой, рисом и кашами. На седьмом — расставляли соленые овощи. Летом, весной и осенью использовалась желтая фарфоровая посуда с изображением драконов. Зимой сервиз был серебряным. С появлением в зале Сына Неба раздавалась команда «Снять крышки!», и император садился за стол.
По этикету, установленному в Цинской империи, Сыну Неба запрещалось вкушать трапезу с кем бы то ни было, но для императрицы и вдовствующей императрицы делалось исключение.
Меню было чрезвычайно разнообразно, а его изобилие вполне способно удовлетворить аппетит самого Гаргантюа. Оно состояло из ста «главных» блюд, не считая «обычных», которые с соблюдением сложных церемоний подавал евнух.
Завтрак повелителя начинался так же, как и у императрицы — с чая и сладостей. Затем шли свыше двадцати перемен «утренних яств», и в частности: жареная утка с грибами, утка в соусе, говядина на пару. Вслед за ними подавались вареные потроха, филе из говядины с капустой, тушеная баранина и жареные грибы. Затем — баранина со шпинатом и соевым сыром, мясо духовое с капустой на пару, филе из баранины, пирожки и жареное мясо с капустой. В придачу шли соленые соевые бобы, ломтики копченостей и так далее. В конце трапезы евнух подносил кашу из желтого риса и сладких зерен.
Императорская кухня славилась обилием приправ, количество которых могло достигать четырехсот, в постоянном обиходе их было не менее ста.
Меню одного обеда могло состоять из ста пятидесяти блюд, среди которых были традиционные: «пекинская утка», плавники акулы, утиные язычки, жареные рыбьи молоки, раки в чесноке с сахаром, жареные луковицы лилий, а также сладости. Считалось, что сладости возбуждают аппетит, с них начинали трапезу и в домах простых смертных, а на императорский стол в маленьких тарелочках подавались корни лотоса, сваренные в меду, жареные грецкие орехи, засахаренные зерна абрикоса и многое другое.
На трапезу августейшего семейства уходило огромное количество продуктов, часть которых расхищалась, а часть уходила впустую — на церемонии «подношения яств». И воистину китайская поговорка «Что император скушает за один раз, то крестьянину на полгода хватит» отражала положение дел неверно. За императорским столом съедалось значительно больше.
ИГРЫ ДРАКОНОВ (КИТАЙ)
«ЗАПИСИ, СДЕЛАННЫЕ КРАСНОЙ КИСТЬЮ» (ГАРЕМ ИМПЕРАТОРА)
По установлениям династии Цин, молодая императрица должна была подарить империи в течение пяти лет наследника престола. Если она оказывалась бездетной, ее супруг заводил себе вторую жену, которую выбирали из уже родивших сына наложниц первого или второго ранга. Тем не менее, вторая супруга должна была во всем уступать первой, оставшейся главной женой. После смерти Сына Неба его жены не имели права выйти замуж или возвратиться в семью. Наложницы должны были оставаться там до достижения 25-летнего возраста, а затем, если у них не было детей, удалялись из дворца.
В древности порядком в сексуальных отношениях царя с его женами и наложницами ведали не лишенные «мужественности» евнухи, а специальные придворные дамы—
Затем кольцо заменила печать. В «Джоан лоу цзы» («Записки из туалетной комнаты») говорится, что в начале эры Кайюань (713–741) каждой женщине, с которой совокупился император, ставили на руку печать со следующим текстом: «Ветер и луна (то есть забавы) вечно остаются новыми». Эту печать натирали благовониями из корицы, после чего удалить ее было невозможно. Ни одна из сотен дворцовых дам не могла без предъявления этой печати претендовать на то, что удостоилась благосклонности императора.
Со временем из-за увеличения количества женщин в гареме учет сексуальных отношений императора (дабы в дальнейшем не возникало осложнений при определении будущего статуса его ребенка) стал еще более скрупулезным.
Начали отмечать дату и час каждого удачного сексуального союза, дни менструаций у каждой из женщин и появление первых признаков беременности.
К императрице император приходил сам и на время, которое ничем не ограничивалось. Тем не менее, каждое посещение фиксировалось в книге учета, и когда Сын Неба выходил от государыни, евнух должен был на коленях спрашивать императора, как прошла ночь. Если государь изволил осчастливить супругу, евнух записывал в специальной книге: «Такого-то числа, такого-то месяца, такого-то года в такой-то час государь осчастливил императрицу». Если же ничего не было, то император просто говорил: «Уходи!»
После завоевания Китая маньчжурами, представители новой династии ханы Нурхацы и Абахай установили для будущих властителей правила «ограничения разврата». Была создана Палата Важных Дел, штат которой набирался исключительно из евнухов высшей категории, они имели свободный доступ в гарем, покои, смежные со спальней Сына Неба, а также в покои рядом с опочивальней императрицы.
Ночи с наложницами сопровождались сложными церемониями. Для начала посылалась нефритовая табличка с именем девушки, хранящаяся у императора в специальном ящичке. Главный евнух Палаты Важных Дел, войдя в покои счастливой избранницы, торжественно объявлял приказ (титул наложницы), (имя наложницы)! Опустившись на колени, та принимала табличку. После этого служанки отводили ее в спальню, раздевали и готовили к встрече, умащая согласно обычаям благовониями. Девушка должна была предстать перед Сыном Неба абсолютно обнаженной. Это делалось не ради возбуждения императора, а из предосторожности, чтобы она не могла спрятать оружие (подобные случаи в истории были). Когда эта процедура заканчивалась, одна из служанок вызывала евнуха, он закутывал наложницу в специальную накидку из пуха цапли (возможно, из-за того, что цапля хорошо ловит змей и символизировала в Китае защиту от всякого коварства), сажал девушку себе на плечо и, придерживая ее за ноги, нес в опочивальню императора. В это самое время император обычно был уже в постели, так что наложница, когда ее разворачивали, проскальзывала к нему прямо под одеяло. По правилам Цинского двора Сын Неба не мог оставить наложницу у себя надолго, и тем более до утра. Когда истекал положенный срок, главный управляющий громко произносил: «Время пришло». Если император не отзывался, то фраза повторялась. На третий раз, как бы ни были сладки объятия, следовало обязательно откликнуться и отпустить красавицу. После ее ухода императора почтительнейше спрашивали: «Оставить или нет?» Если да, то в специальную книгу учета заносилась запись, что такого-то числа Сын Неба осчастливил такую-то, и, если зачатие произошло, оно фиксировалось с точностью до часа (китайцы ведут отсчет своего дня рождения с момента зачатия, и поэтому на девять месяцев старше европейцев). Эта запись служила оправданием в случае беременности и доказательством высочайшего происхождения ребенка. Если Сын Неба был недоволен женщиной или находился в дурном расположении духа, следовал приказ: «Не оставлять!» Тогда на живот девушки надавливали особым образом, и «семя дракона» выходило наружу.