Ольга Дмитриева – Пари на исцеление (страница 14)
– Собирайся. Нас ждет прогулка.
– Куда мы поедем? – спросила я.
– Туда, где никто не увидит, что я учу тебя танцам. Моя мать не должна знать о том, что я тебя не на балу в академии заприметил, а на шестой пересдаче экзамена по практической магии. И о том, как ты там выглядела.
Я не стала противиться и покорно отправилась в свою комнату. Стоило мне отворить дверь, как навстречу метнулось черное пятно. Я ойкнула, но успела подхватить Кетту, который прыгнул мне на руки. Я посмотрела на лисенка и едва не выпустила его от неожиданности. Во-первых, потому, что он снова подрос. Теперь я держала уже почти взрослого лиса. А во-вторых, потому что с черной морды на меня смотрели золотистые глаза, подернутые остатками зеленоватой дымки.
– Кетту, ты можешь видеть! – с облегчением воскликнула я.
Меня затопила радость. Каждый день я призывала элементаль и кое-как плела заклинания, чтобы лечить лисенка. Использовала самые лучшие снадобья, которые смогла достать. И всё равно боялась, что ничего не выйдет, и Кетту останется слепым.
Лисёнок тявкнул и лизнул меня в нос. Я погладила чёрную шерстку и спохватилась, что меня ждёт Эдвин. Пришлось ссадить Кетту на постель. Я погладила его снова и пояснила:
– Мне нужно ехать.
После этого я поспешно сбросила платье и облачилась в один из привезенных костюмов для верховой езды. Я хотела по привычке предупредить лисенка, чтобы он не шалил. Но слова замерли у меня на губах. Кетту сидел перед дверью и красноречиво смотрел на меня.
– Хочешь прогуляться? – озадаченно спросила я.
Лис мотнул мордой, словно пытался кивнуть. Поколебавшись, я взяла его на руки и шепнула:
– Закрой глаза. Госпожа Мадлен не должна узнать, что ты вылечился.
Кетту послушно зажмурился, и я направилась к выходу из дома. К счастью, свекровь я не встретила. Во дворе меня ждала оседланная пегая кобыла. Эдвин на соловом жеребце мрачно смотрел на меня сверху вниз. Он подобрал поводья и бросил:
– Надеюсь, ты решила выпустить эту тварь.
– Нет, вывести на прогулку, – парировала я, устраивая Кетту на луке седла.
Мой фиктивный муж помрачнел, но возражать не стал. Только когда мы выехали со двора, я заметила, что к седлу ректора приторочен арбалет. Тот самый. Эдвин заметил мой алчный взгляд и усмехнулся:
– Нравится оружие?
– Нравится это оружие.
Я и правда не могла отвести глаз от арбалета.
– Смотри на дорогу, – напомнил ректор.
Но мне показалось, что мое восхищение немного польстило ему. Мы быстро съехали с тропы. Лошади шли рысью через поля и перелески. Прогулка на этот раз не доставляла мне прежнего удовольствия. Я невольно ждала нападения. Мы проехали по широкой дуге и попали на знакомую дорогу. И только в этот момент я догадалась, что Эдвин старательно объезжал место, где прошлой ночью горел огонь…
Меня одолело искушение развернуть лошадь и пустить ее в галоп. Останавливало то, что конь Эдвина, скорее всего, резвее моего. И Кетту, который сидел на луке седла и водил по сторонам черной мордой. Нельзя позволить, чтобы риспи взяли его след.
Наконец, мы остановились на опушке одной из рощиц. Стройные ряды деревьев изгибались полумесяцем, закрывая нас от любопытных взглядов с трех сторон. С четвертой бежал узкий ручеек, а дальше земля поднималась, образуя холм. Эдвин привязал лошадей к одному из кустов и поманил меня за собой.
Кетту слезать категорически не пожелал. Пришлось оставить его в седле. Кобыла не обращала внимания на лиса, и я смирилась. Ректор бросил задумчивый взгляд на моего питомца и протянул:
– Что-то в нем изменилось.
– Выздоравливает понемногу, – улыбнулась я.
И чтобы отвлечь ректора от Кетту, начала:
– Мы ехали таким странным путем.
Эдвин натянуто улыбнулся:
– Нормальным. Сейчас тебе предстоит сосредоточиться на ногах. Мы пришли учиться танцам.
Я сделала невинные глаза и улыбнулась. Опростоволоситься на приеме у градоначальника мне совсем не хотелось, поэтому я решила отложить выяснение отношений и побыть примерной ученицей.
А Эдвин совершенно неожиданно оказался хорошим учителем. Сначала мы разучивали основные шаги. Ректор показывал медленно, заставляя меня повторять. Старательно разъяснял и разжевывал то, что я не поняла и не запомнила с первого раза. Около часа я шагала по квадрату под счет ректора, отрабатывала движения, пыталась запомнить фигуры танца. Когда я почувствовала, что голова идет кругом, он, наконец, удовлетворенно кивнул. А затем протянул мне руку и сказал:
– Теперь – в паре.
Эдвин встал напротив меня и спокойно произнес, глядя в глаза:
– Руку мне на плечо. Вот так.
Я сделала то, что он просил, а затем ощутила его ладонь у себя на лопатке. Мне казалось, что в танце положено держаться за талию… Хотя выше талии – это лучше, чем ниже, так что повода для жалоб у меня вроде бы нет. Но почему сердце бьется так часто?
Теперь мы шагали уже вдвоем. Я быстро собралась и вспомнила всё, что мы повторяли битый час. Так что волнение отступило, и я поймала себя на мысли, что рядом с Эдвином сейчас мне очень хорошо и спокойно. Всё, что происходило на поляне, было так непохоже на его обычное поведение. Он был сосредоточен на процессе и больше не казался ни равнодушным, ни язвительным. А еще проявлял несвойственное терпение.
Стоило подумать об этом, как я оступилась и закусила губу от досады. Эдвин тут же выпустил меня и с долей раздражения произнес:
– Не делай этого.
– Мы здесь торчим уже пару часов, если не больше, – напомнила я. – У меня уже ноги гудят.
– Что уроки физподготовки в Академии ты прогуливала, я уже понял. Но я говорил не об этом. Ты всё время закусываешь губы. Не делай этого, что за дурацкая привычка?
Я хотела ответить что-то язвительное, но наткнулась на странный взгляд ректора и осеклась. Поколебавшись, я махнула рукой:
– Ну что поделаешь, привычка и привычка. Какая есть. Продолжаем?
Ректор отступил на шаг и взглянул на небо:
– Если мы хотим вернуться к ужину, пора возвращаться.
Я скрестила руки на груди и сердито фыркнула:
– Если поедем прямо, а не по кругу – успеем и так.
Голос Эдвина тут же похолодел:
– Я лучше знаю, где нам ехать.
– Чтобы скрыть от меня что? Ты ничего мне не рассказываешь, Эдвин!
Ректор заглянул мне в глаза и отчеканил:
– Банда поджигателей. Всего лишь. Очень интересно?
Я едва не поперхнулась от возмущения. Банда поджигателей? Как же! А еще у них четыре лапы, хвост и белая морда с красным узором.
– А Сулаки? – не успокоилась я. – Кто она такая?
– Неважно. Она тебя не тронет.
– Это она тебе так сказала? – продолжала распаляться я.
– Именно.
Внешне Эдвин был само спокойствие, но я чувствовала, что он сдерживает свое недовольство. Это разозлило меня еще больше, поэтому до меня не сразу дошел смысл его слов. Но затем я вспомнила мальчишку, которого встретила днем, и меня охватила тревога. Я медленно произнесла:
– А что еще она тебе про меня говорила?
Я смотрела в глаза Эдвина и ожидала увидеть там свой приговор. Но мой фиктивный муж искренне удивился:
– Ничего. Ей нет до тебя никакого дела. Не надо шляться по ночам, и тебя ждут диплом и безбедная жизнь. Хорошая плата за молчание и отсутствие лишних вопросов, не так ли? Это несложно.
– Допустим, – нехотя сказала я. – Но ты не говорил, что меня попытаются убить!
– Больше я не спущу с тебя глаз, – пообещал он.
Возразить я не успела. В этот момент на вершине холма появился всадник.