Ольга Дмитриева – Мёртвость (страница 2)

– Филя, чего ты смотришь? Занялся бы делом, – словно наяву перед ним на диване сидела мама. Она жадно смотрела телевизор, не забывая отчитывать сына. – Может, будь у тебя работа или какое-то занятие, ты бы не пил столько, а?

Будто автоматически, не своим голосом, шипя, он ответил:

– А ты если бы подняла свой зад с дивана, может и не была бы такой жирной?

– Ты как с матерью разговариваешь? Да коли бы не я, тебя бы на свете бы не было. Кто тебя, оболтуса, все эти годы кормил-поил? Тварь неблагодарная, – голос сорвался на крик: – Такой же, как твой отец.

– Опять двадцать пять, – криком отвечал Филипп. – Придумай что-то новенькое! Заколебала постоянно мозг выносить. Ты сама его выбрала и сама решила меня рожать. Я тебя точно не просил!

Он выбежал из комнаты и вернулся через минуту с бутылкой пива в руках.

– Иди-иди, только и умеешь, что сидеть у себя и вливать в себя эти яды. Тьфу, – она встала и подошла к полке под телевизором, на которой был своеобразный алтарь: вязаная салфетка, несколько икон, свечка, паспорт и фото президента в рамке. Её лицо теперь выражало спокойствие и умиротворение – Господь Бог, где я ошиблась? Почему мне достался такой сын…

– А мне за что такая мать, а? Может, поэтому я и пью? Ты не думала об этом? Всё, я ухожу. – он хлопнул дверью и заперся в своей комнате.

Оставшись один, Филипп выдохнул и поставил пиво на большой стол рядом с клавиатурой.

– Задрала, как же она задрала… – продолжал шипеть он. – Ладно, хрен с ней…

Филипп достал из шкафа наполненную водой небольшую пластиковую бутылку с пульверизатором, подошёл к столику в углу и опрыскал лишайник:

– Вот дружочек, приятного аппетита.

Следующие пару часов, громко врубив музыку, Филипп переписывался со знакомыми. Затем в дверь постучали, и ласковый голос мамы произнес:

Сынок, иди кушать. Всё готово.

***

Филипп проснулся от сильного желания сходить в туалет. Неизвестно, сколько прошло времени, пока он спал, но его сосед уже лежал в своей кровати, уставившись в потолок и медленно моргая.

– Не подскажите, как долго я спал?

Мужчина не отреагировал на вопрос.

Нехотя Филипп подошёл к нему и попытался поймать его взгляд:

Эй, с вами всё в порядке? Может медсестру снова позвать?

Сосед резко посмотрел на него и больно схватил за руку:

– Не надо никого звать. Видишь, я отдыхаю. У меня просто нет сил, совсем нет сил… Мне просто нужно от-дох-нуть! А они лучше знают. Они лучше знают, – скрипя зубами, гневно произнёс он.

– Вы чего, совсем уже? – Филипп вырвал руку и отшатнулся от койки. – Совсем уже…

Не обращая на него внимания, сосед продолжил, моргая, смотреть в потолок.

Филипп вышел из палаты и направился в туалет. В голове билось: «Интересно, что ему такое дали, что его так плющит? Может и мне такое раздобыть? Загляну-ка я после обеда к медсестре. Заодно про телефон узнаю. Надо всё-таки маме позвонить».

***

Филипп сидел в небольшой процедурной комнате, освещённой белым искусственным светом.

– Вот так, котёночек, – приговаривала Галина Фёдоровна, снимая повязку с головы Филиппа.

От неё пахло чем-то мясным, должно быть она тоже вернулась с обеда, но было что-то ещё; пробивался другой терпкий запах. «У мамы такие же духи».

– Вот, сейчас, – сказала она, прикладывая ко лбу Филиппа тампон.

– Галина Фёдоровна?

– Да, голубчик.

– А можно спросить у вас?

– Конечно, дорогуша, только старайся не двигаться, чтобы я аккуратно могла…

– А что с моим соседом?

– А что такое?

– Да он странный какой-то с утра был: вялый, в потолок смотрит, не разговаривает.

– Хм, – медсестра с беспокойством посмотрела на Филиппа. – У него тяжёлое заболевание, котёночек, и ему становится хуже. Но не волнуйся, мы делаем всё-всё, чтобы вас, котяточек, вылечить. Я уверена, он поправится.

– Спасибо, Галина Фёдоровна, а можно ещё вопрос?

– Конечно, – она обработала рану и теперь что-то записывала в блокнот.

– А какой у меня диагноз? И…, – Филипп замешкался.

– И как ты сюда попал, голубчик? Ты ведь не помнишь, наверное, бедненький, – Галина Фёдоровна нежно взяла его за руку. – Господи, я должна была догадаться, что ничегошеньки ты не помнишь. Ну, давай расскажу.

Она встала и подошла к шкафу со стеклянными дверцами.

– Тебя привезли три дня назад с ушибленной головой. У тебя всё было в крови от пореза, гематома, сильное сотрясение мозга. Поэтому ты, возможно, что-то не помнишь. Это вполне нормально, котёночек. Тебя привезла скорая, но вот откуда и как ты получил сотрясение, я, увы, не знаю. Так, нашла. Эластичная повязка. Можно теперь без бинта ходить, с ней удобнее будет. Но мы будем продолжать следить за твоим состоянием, лучше тебе подольше побыть у нас. Тем более, раз уж у тебя проблемы с памятью.

Откуда-то раздался мужской истеричный крик.

– Погоди-ка, – медсестра отложила повязку на столик и встала.

Дверь распахнулась. Санитар влетел в процедурную комнату:

Галина Фёдоровна, вы нужны нам. Там этому из триста пятой стало хуже. Мы везём его в операционную.

«Триста пятая?» – Подумал Филипп. – «Это ведь наша палата. Что-то с соседом?».

– Я отойду на пять минут, котёночек, посиди пока что.

Филипп лихорадочно обдумывал то, что услышал от медсестры. Всё было логично. Оставался один важный вопрос: «Где, чёрт возьми, телефон?».

Нужно было действовать пока не было медсестры. Филипп почти дрожал от страха и, одновременно, нетерпения. Решаться нужно было сейчас.

«Вперёд, другого шанса не будет. Мне точно надо его найти и позвонить маме. Убедиться, что она знает.» – Филипп вскочил со стула и подошёл к шкафу.

Верхние полки были заставлены коробками с медицинским оборудованием и посудой. Посреди стоял поднос с препаратами. «Интересно, но сейчас нет времени на это». Наконец, внизу, он обнаружил коробку с надписью «Телефоны», поставил её на пол и открыл. В коробке действительно оказалось штук двадцать телефонов.

«О», – он достал чёрный кнопочный телефон и включил его. – «Чёрт, связи нет». Торопясь, Филипп открыл последние сообщения: «Мама: Ты когда будешь дома?». Отправлено ровно три дня назад, вечером. Больше ничего интересного в телефоне не было. Филипп вернул его в коробку, аккуратно поставил на место и закрыл шкаф. В стекле дверцы он увидел своё отражение: высокий худой молодой мужчина с немного опухшим, но миловидным лицом, обрамлённым темными волосами средней длины, небольшой порез на лбу c едва видной гематомой. Он сел на стул ровно тогда, когда в кабинет вернулась Галина Фёдоровна:

– А ты всё сидишь, голубчик. И правильно. Давай доделаем тебе повязочку.

Когда процедуры были закончены и Филипп собрался уходить, Галина Фёдоровна задержала его:

Я хочу тебе дать ещё кое-что, дорогуша, погоди. Вот, – она нежно положила ему в руку пару таблеток. – Это от лишнего беспокойства и для улучшения памяти. Можешь по одной принять сегодня и завтра утром.

Вернувшись в палату, Филипп заметил, что кровать соседа далеко отодвинута от стены; матрас съехал, будто сосед сильно сопротивлялся, когда его забирали. Филипп лёг на свою койку.

Несколько минут Филипп вертел в руках таблетки, размышляя о том, какая всё-таки болезнь у соседа. Затем он взял остывший чай со тумбочки, запил им две таблетки и повернулся к стене, чтобы вздремнуть.

***

– Филипп Юрьевич, – медленно произнёс мужчина в сером костюме. – Так-так, посмотрим. Согласно вашему резюме в последний раз вы работали грузчиком семь лет назад. А сейчас решили перейти в продажи?

– Да, так и есть, – Филипп нервно заёрзал на стуле. Что-то не вовремя зачесалось на затылке.

– Что же вы делали последние годы, чем занимались?

– Ну, – он старался незаметно почесать затылок. – Я занимался семейным бизнесом…