Ольга Дерябина – Х-безумие (страница 5)
Мать с отцом ждали ответа. Женщина на миг замолчала, с надеждой смотря на следователя.
– Боюсь, что это не так, – следователь решил ответить честно и сразу. Легче один раз пережить шок, чем вдвойне травмировать и без того несчастных людей. Всё равно рано или поздно узнают обстоятельства смерти их дочери.
Они ещё некоторое время стояли в коридоре: отец прижимал мать, плечи которой тряслись в рыданиях. Следователь не торопил.
Самое страшное для родителей узнать о смерти их детей. Самая большая несправедливость – хоронить тех, кому жить и жить, но жизнь которых оборвала рука убийцы.
Через несколько минут отец похлопал жену по плечу, словно маленького ребенка, которого нужно успокоить.
– Алевтина, Алевтина, следователю нужно задать свои вопросы, чтобы разобраться во всём, найти убийцу.
Голдин коротко кивнул. Не отпуская жену, хозяин направился в ближайшую комнату – зал, жестом предлагая следователю последовать за ними.
Убедившись, что дверь закрыта (по привычке – и от воров, и от подслушивающих), Голдин разулся и прошёл в гостиную.
***
В комнате было уютно. Здесь сохранилась мебель-«стенка», один из главных атрибутов советских квартир; «дутые» диван и кресла – писк моды 90-ых; мягкий коричнев0-бордовый ковёр и портьеры в тон ему. Над диваном развешаны фотографии в больших рамках, центр занимал портрет счастливой Ксюши.
– Меня зовут Голдин Сергей Александрович, я старший следователь.
– Савелий Матвеевич. И Алевтина Васильевна.
Возникла неловкая пауза. Обычно в этом месте говорят «очень приятно».
– У Ксении были враги?
– Что вы, какие враги! Она же такой солнечный человечек… На первом месте учеба.
– А как же отдых, весёлая студенческая жизнь? Дискотеки, вечеринки?
– Она об образовании и своём будущем думала. А сколько раз была на дискотеках – можно пересчитать по пальцам.
– В последнее время не было перемен в её поведении?
Отец задумался. Голдин понял, что попал в точку.
– Вроде всё как прежде. Взрослеть, конечно, начала. Хотела своего личного пространства, больше свободы.
– В чём это выражалось?
– К примеру, просила стучать, прежде чем войти. Раньше такого не было. Хотя раньше и она была младше. По телефону если кто-то звонил, то уходила в свою комнату. Пароль поставила, чтобы мы не увидели её звонки и переписки.
– То есть появились какие-то секреты, – констатировал следователь.
– Я думаю, это возраст такой. Подростком Ксюша была спокойным. Ну фыркнет пару раз, глаза закатит. Но ничего такого серьезного. Ни алкоголя, ни сигарет, ни наркотиков, что перепробовали её сверстники.
– Вы думаете, что сейчас она могла начать?
– Нет, – тут же ответил отец. Подумал и повторил: – Нет. Мы бы и запах почувствовали, и поведение от наркотиков другое.
– Бывало, что дома не ночевала?
– Бывало, но нечасто. Мы, конечно, переживали – всё ли в порядке. Все родители, наверное, через это проходят. Детям этого не понимают, пока сами не занимают наши места. Знаю, что периодически ночевала у подруги, ездили к ней на дачу.
– Не появились ли в её поведении испуг, настороженность?
– Ксюше скорее стала более задумчивой. Но она сейчас готовит научную статью, а в этой математике сам чёрт ногу сломит. У них если обнаружится хоть маленькая неточность – заклюют, несмотря на юный возраст и малый опыт. Я думаю, что дело в этом.
– Вчера Ксения как провела день?
– Утром отправилась в библиотеку, потом хотела прогуляться. Вечером отправила sms: «Не теряйте и подмигивающий смайлик». Я потом пытался до нее дозвониться, но телефон был выключен.
– Такое сообщение было характерно для Ксении?
Отец подумал:
– Она бы еще кучу цифр дописала и «извиняшек». Современный сленг – наверное, знаете. А здесь только два слова… Вы думаете, что писал убийца?
– Не исключено. Скажите, в чём дочь была одета?
– В курточке с капюшоном, белом свитере, джинсах. Была с синим рюкзачком. А что? Её нашли… без одежды?
– В одежде и, судя по всему, всей. Но рюкзачок пропал. Мне нужен её номер и номер подруги, у которой она ночевала. И ещё фотографии – самой Ксении и сумки. Посмотрите, наверняка есть.
Отец осторожно освободился от объятий жены. Та осталась сидеть, обхватив себя руками, уставившись в какую-то точку на ковре.
Глава семейства направился в комнату дочери. У порога остановился, взялся за ручку. До него начало доходить, что хозяйка комнаты больше не вернётся. Не бросит на кровать свой рюкзачок и не плюхнется рядом, разбросав по подушке рыжие кудряшки.
Савелий Матвеевич зашёл в комнату – тихо, словно боясь кого-то разбудить. Голдин осмотрелся. Типичная комната для девушки-студентки. Заправленная зелёным покрывалом полутораспалка в углу, зелёные шторки. Два шкафа. Один явно для одежды, второй полон книг. Голдин прошёлся по корешкам – немного классики, немного женских романов и детективов. Б
На столе стопка толстых тетрадей, хаотично вставленные в карандашницу ручки, линейки, карандаши, циркули. В центре стола лежал закрытый ноутбук. Голдин отметил, что у компьютера пароля не было, хотя на телефон Ксения его установила.
– Это я попросил не ставить пароль, – на мысленный вопрос следователя ответил отец: – Мы с матерью любим посмотреть фильмы через Интернет. Жена дома уже несколько лет сидит. В прошлый кризис сократили, найти другую работу не смогла. Опыт есть, но тем, кому за сорок, сложнее найти работу. Потом как-то привыкла быть дома. Я пенсионер по выслуге, продолжаю подрабатывать, пока есть силы и здоровье.
Савелий Матвеевич нашел в компьютере папку с фотографиями и начал их листать. Медленнее и медленнее, с каждым кликом всё сильнее осознавая, что его дочки – красавицы и умницы – больше нет. На память остались только эти фотографии.
– Давайте постараемся собраться, – мягко попросил следователь. – Мне нужны снимки, в том числе для сообщения в СМИ. Нужны свидетели – где Ксению видели в тот день.
– Вы найдете его? Убийцу?
– Найдём, – Голдин посмотрел в глаза отцу. Он не сомневался в своих словах.
Найдя нужные снимки, следователь сбросил их себе на телефон. Тот начал вибрировать. Отец недовольно посмотрел на аппарат. Голдин увидел на экране – «Триницкий».
– Извините, но это может быть важно, – следователь провел по экрану вправо, отойдя к окну, из которого был виден хмурый двор, засыпанный осенней листвой. – Слушаю, Голдин.
– Убитая была беременна, – сообщил судмедэксперт.
***
…Спустя две недели Голдин пил кофе в ожидании встречи со студентами в кабинете завкафедрой. За дверью раздавался приглушенный голос Вишнякова, судя по наставительному тону, он давал поручения секретарше.
Затем по громкой связи озвучили сообщение для всех студентов матфака с просьбой собраться в лекционном зале №411. Так как это очень важно, необходимо отнестись к собранию со всей серьёзностью. Приглашались студенты и с других факультетов – всех, кто слышал данное объявление.
Ещё немного поручений в приёмной, и дверь резко распахнулась, на пороге появился Вишняков.
– Пройдёмте, Сергей Александрович. Я сделал объявление, сейчас студенты соберутся.
Они поднялись на четвёртый этаж. Нужная аудитория находилась сразу слева. Обе двустворчатые двери были открыты, рядом, побрякивая ключами, дожидался охранник.
– Вы тоже можете остаться, – проходя мимо, сказал Голдин.
Аудитория была просторной. Парты на двоих расставлены в семь рядов. Больше сотни человек точно могли поместиться – на случай аншлага.
Следователь направился вдоль средних рядов к доске, где обычно выступают преподаватели.
Стали подтягиваться студенты. Занимать места они начали с крайних парт, ближе к выходу. Логика известная: если здесь будет мутотень, останется возможность для быстрого и бесшумного выхода из аудитории.
Голдин взялся протирать доску, на которой сохранились остатки формул. За спиной он слышал перешёптывание – с любопытством, недовольством, беспокойством.
Когда он закончил с доской и повернулся, большая часть пар была уже занята, хотя первые места по большей части оставались свободными. Сесть прямо напротив следователя решилась та самая маленькая девушка – Софочка, за которую переживал профессор.
Она вела себя скованно. Ей явно было некомфортно, однако выбрала она именно это место. Вполне возможно, что девушка всегда здесь сидит, но появление незнакомого человека её насторожило, как и многих других студентов. Хотя, учитывая домашнее насилие, о котором говорил Вишняков, она может быть всегда такой напряжённой.
Голдин прошёлся взглядом по другим рядам, чтобы ослабить подозрение Софочки и проявленного именно к ней интереса. Но потом, как бы невзначай, снова задержал на ней свой взор. У девушки был слишком плотный макияж, а под ним уставшее лицо с бледно-жёлтыми разводами. Каким подонком надо быть, чтобы приложить руку к этому потерянному, но всё же милому личику.
Следователь упёрся руками в кафедру, шепот постепенно начинал стихать.