Ольга Дашкова – Русская жена Горца. Развода не будет (страница 4)
– Господа, – говорю я наконец, – вы отняли у меня время. Выход знаете.
– Но мы еще не обсудили условия! – пытается возразить дурак.
Встаю, подхожу к окну. Молчу. Через минуту слышу, как хлопает дверь. Московские «инвесторы» ушли. Совещание по торговому центру проходит быстрее. Мои люди знают свое дело, я ценю профессионализм. Обсуждаем сроки, бюджет, возможные проблемы. Все под контролем.
В час дня звонит сестра Амина.
– Братик! – ее голос слишком сладок для полудня. – Как дела?
– Нормально. Что тебе нужно?
– Ой, да ладно тебе! Нельзя просто позвонить сестре? – она делает паузу. – Слушай, я скинула тебе фотографии, обязательно посмотри!
– Амина...
– Это дочки наших друзей! Все красавицы, все умницы. Вот Зарема – экономист, работает в банке. А Фатима – педагог, хорошо ладит с детьми. А Нурида – вообще красотка, училась в Америке...
Открываю телефон, листаю фотографии. Красивые девушки, правда. Ухоженные, образованные, из хороших семей. Все правильно, все как надо. И почему мне все равно?
– Особенно Саида нравится, – продолжает Амина. – Мама с ее мамой дружат еще со школы. Тебе понравится, я уверена!
– Может, ты и замуж за меня собираешься выйти? – резко спрашиваю.
– Мирлан! – обижается Амина. – Я же для тебя стараюсь! Ты не молодеешь, пора остепениться.
– Я сам решу, когда мне жениться. И на ком.
– А что, у тебя уже кто-то есть? – в голосе сестры слышится заинтересованность.
– Нет.
– Вот! Значит, надо искать. Там, где бываешь ты, наверняка приличные девушки не ходят.
После разговора с Аминой иду в спортзал. В подвале здания оборудован небольшой зал – только для меня и самых близких людей. Два часа я работаю с железом, потом боксирую с грушей. Физическая нагрузка помогает думать.
Все правы – и мать, и сестра. В тридцать два года пора иметь семью. Все мои друзья детства давно женаты. Руслан – троих детей растит. Сайид – двоих. Даже младший из компании, Ахмед, в прошлом году женился.
А я все жду чего-то. Но чего?
Знаю, чего не хочу. Не хочу жениться по расчету, как советуют родственники. Не хочу удобную жену из правильной семьи, которая будет рожать детей и молчать. Не хочу девушку, которую мне подберут мать и сестра.
Но чего я хочу – не знаю. Или знаю, но не признаюсь даже себе.
Я хочу, чтобы у женщины загорались глаза, когда она меня видит. Чтобы она была рядом не из-за денег или статуса, а потому что не может иначе. Я хочу, чтобы она была моей – по-настоящему, а не только на бумаге.
Глупости, сказал бы отец, будь он жив. Горцы женятся, чтобы продолжить род, а не ради романтики. Но отца нет уже десять лет, и я живу по своим правилам.
Вечером дома читаю отчеты, планирую следующую неделю. Завтра важная встреча с турецкими партнерами, послезавтра – совет директоров. Дела идут хорошо, деньги текут рекой. Успех измеряется цифрами в банке и количеством людей, которые боятся произносить мое имя всуе.
Мать звонит в девятом часу.
– Саида ждала тебя в кафе, – голос ледяной. – Ждала два часа.
– Я не просил ее ждать.
– Мирлан, это неуважение к девушке и к ее семье!
– Мама, – медленно говорю, – повторяю в последний раз. Я сам выберу себе жену. Когда найду подходящую.
– А какая тебе подходит? – мать повышает голос. – Блондинка из Москвы? Актриса? Модель? Забудь! Тебе нужна дагестанка, которая знает наши традиции! Приличная, чистая девушка.
– Мне нужна женщина, которую я полюблю.
– Любовь! – фыркает мать. – Любовь приходит в браке. Сначала уважение, потом привязанность, потом любовь. Так было у меня с твоим отцом, так бывает у всех нормальных людей.
Может, она права. Может, я ищу то, чего не существует. Но пока не найду – не женюсь. У меня есть деньги и власть, этого достаточно. Перед сном выхожу на террасу. Дом на склоне горы, внизу огни Махачкалы, дальше – Каспийское море. Мой мир. Мои владения.
Где-то в этом городе живет женщина, которая станет моей. Может быть. А может, ее вообще не существует, и я зря трачу время на мечты. Завтра новый день. Новые дела, новые возможности. И, возможно, новые разочарования.
Но я привык брать от жизни то, что хочу. И если где-то есть женщина, способная разжечь огонь в моей груди, – я ее найду или нас сведет судьба. Рано или поздно.
А пока – работа, деньги, власть. Три кита, на которых держится мир Мирлана Богаева. Этого достаточно. Пока достаточно.
Глава 4
За столиком в ресторане «Горный аул» сижу одна и пытаюсь не расплакаться. Официанты вежливо улыбаются, но я чувствую их любопытные взгляды. Девушка одна в ресторане – это, видимо, не очень обычно в Дагестане.
Утром все пошло наперекосяк. В семь утра Маше позвонили, она плакала, говорила сбивчиво, и я сначала ничего не поняла. Потом до меня дошло: Женя попал в аварию. Не смертельно, слава Богу, но сломаны ребра, сотрясение, он в больнице.
– Я улетаю первым же рейсом, – рыдала Маша в трубку. – Полька, прости меня, но я не могу...
– Конечно, лети! – пыталась говорить спокойно, хотя сердце колотилось. – Женя важнее всего. А я... я тоже полечу с тобой.
– Нет! – неожиданно резко ответила Маша. – Полина, нет. Ты должна остаться.
– Маш, но как же? Я одна, в чужом городе...
– Именно поэтому! – она перестала всхлипывать, голос стал тверже. – Поль, ты же сама говорила вчера, что впервые за месяцы почувствовала интерес к жизни. Ты не можешь сейчас вернуться в свою московскую берлогу! Тем более из-за Жени.
– Маша!
– Да я знаю, как это звучит! Но он жив, он поправится, а ты... тебе нужно это путешествие. Мне нужно знать, что ты живешь, а не существуешь. Останься. Два дня. Я улажу дела с Женей и прилечу обратно.
Она была непреклонна. И, если честно, где-то в глубине души я была ей благодарна. Возвращаться сейчас в Москву, в больничные коридоры, в атмосферу тревоги – совсем не хотелось. Здесь было хорошо. Здесь я дышала.
Но теперь, сидя в одиночестве в ресторане, я начинаю сомневаться. Может, надо было лететь с Машей? Женя ведь пострадал... Хотя что я могла бы сделать в больнице? Посидеть в коридоре, попить валерьянку, послушать, как врачи говорят медицинскими терминами?
Официант – тот же Рамазан, что и вчера – участливо спрашивает:
– А ваша подруга где? Заболела?
– Улетела, – коротко отвечаю. – Семейные дела.
– Понятно, – он кивает с пониманием. – Ну ничего, у нас город спокойный. Девушкам одним ходить можно, только не очень поздно. А что будете заказывать?
Беру меню, но буквы расплываются. Почему-то хочется плакать. Не из-за Жени – он поправится, Маша сказала, что врачи не волнуются. Просто от какой-то внезапной беспомощности. Я одна в незнакомом городе, и никто не знает, где я. Никому не нужна. Совсем никому.
– Принесите что-нибудь легкое, – прошу, не глядя в меню. – Салат, может быть.
– Салат? – Рамазан удивляется. – Девушка, вы же вчера такой аппетит имели! Может, суп харчо? Или долму? У нас сегодня очень вкусная долма.
– Хорошо, долму, – пытаюсь улыбнуться, но получается кривовато.
Рамазан уходит, и я остаюсь одна. В ресторане немноголюдно, еще рано для обеда, только половина седьмого. Играет тихая музыка, пахнет специями и свежим хлебом. Уютно. Если бы не это чувство одиночества...
Дверь ресторана открывается, и заходят трое мужчин, машинально поднимаю глаза и застываю. Тот, что идет впереди... Высокий, широкоплечий, в темном костюме. Двигается уверенно, но без суеты. Стильная стрижка, смуглое лицо с резкими чертами. И глаза... даже на расстоянии видно, что глаза особенные. Темные, внимательные, изучающие.
От него веет силой. Настоящей, мужской силой, которую не спрячешь под дорогим костюмом. Я таких мужчин видела только в кино. Он что-то говорит своим спутникам, и они проходят к столику в дальнем углу. А я быстро отвожу взгляд, чувствуя, как краснеют щеки. Что это со мной? Я же не школьница, чтобы пялиться на незнакомых мужчин.
Рамазан приносит долму – маленькие голубцы в виноградных листьях, ароматные и аппетитные. Но есть все равно не хочется.
– Все в порядке? – спрашивает официант. – Может, чаю принести? У нас чай горный, очень хороший.
– Да, спасибо.
Пытаюсь сосредоточиться на еде, но то и дело ловлю себя на том, что украдкой поглядываю на тот столик. Мужчина слушает своих спутников, иногда коротко отвечает. Лицо у него серьезное, даже суровое. Этот человек привык командовать, это видно сразу.